ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Как до Жирафа 2. Сафари на невесту
Драконий отбор, или Пари на снежного
Жажда Власти 2
Воля народа
Ходячий замок (илл. Гозман)
Он умел касаться женщин
Вино из одуванчиков
Самая полезная настольная книга садовода и огородника
Взрослеем с подростком. Воспитание родителей
A
A

          - Не могу, - всхлипнула я от разочарования.

          - Сможешь! Я знаю, ты сможешь, я это чувствую! Давай же, маленькая, постарайся.

          Его рука скользнула между нашими телами и вновь стала ласкать меня там, губы прильнули к соску, и я уже не понимала, где нахожусь, что делаю, моё тело плавилось и напрягалось в погоне за чем-то недостижимым, я стонала в голос и билась, резко двигаясь навстречу сильным, быстрым движениям барина. И в какой-то момент его пальцы надавили куда-то, и в меня словно ударила молния, заставив всю ту скрученную напряжением боль в моём теле превратиться и невероятное удовольствие, слаще которого не бывает на свете, поглотившее меня целиком, окунувшее в радугу и оставившее обессиленной и невероятно счастливой. В тот же миг я услышала рычание барина, почувствовала, как он напрягся, а потом внезапно расслабился и рухнул на меня, придавив к постели, а внизу, там, где мы были соединены, в меня выплеснулась горячая жидкость.

           «Раздавит!» - было моей первой мыслью, но барин, словно услышав, скатился с меня, и тут же прижал к себе, целуя в макушку.

           «Ну, вот и всё, девство отдала, можно уходить», - вторая мысль, и даже непонятно, облегчение в ней было или разочарование. Потому что то, что я почувствовала в конце, было... было... это было так невероятно, так приятно, так чудесно, что хотелось плакать.

           «Варька, почему ты меня обманула?» - вынырнула следующая мысль. Да, поначалу было больно, очень больно, но потом, то, невероятное...

          - Лукерьюшка, чудо моё маленькое, - зашептал барин, прерывая мои мысли. - Какая же ты чувственная, отзывчивая, искренняя. Откуда ж ты взялась такая, солнышко моё?

          - Из Малой Ольховки, - честно ответила я.

          - Из Малой Ольховки, - повторил барин, тихо рассмеявшись мне в волосы. - Да, в Малой Ольховке я уж точно не искал. Знал бы, что там меня ждёт такое вот маленькое чудо, я бы раньше... Ну, это теперь уже не важно, я тебя нашёл, остальное - ерунда.

          Я мало что поняла из его слов, но почему-то стало так приятно. Похоже, то, что я такая мелкая и тощая, барину как раз нравится, иначе, почему он говорит «маленькая» с таким восхищением и нежностью? То, что всю жизнь было моим самым главным недостатком, для него оказалось чем-то, что делало меня почти красавицей. Может, у них, у бар, всё иначе, может, родись я в барской семье, не считалась бы чуть ли не уродиной? Но это уже неважно, я дочь Селивана Телушкина из деревни Малая Ольховка, а значит, всегда буду дохлятиной и самым мелким поросёнком в помёте.

          И никогда не быть мне ничьей женой, никогда глаза мои не загорятся восторгом, как у Варьки, когда она говорит о своём Антипке, не буду я вынашивать дитя, ворча, что тяжко, и спина болит, а сама украдкой гладить живот, нежно улыбаясь. Останется у меня только эта ночь. Хотя бы не помру старой девой, так и не узнав, каково это - быть с мужиком, не догадываясь, каким это может быть удовольствием. Спасибо Лушке, теперь я это знаю.

          Вздохнув, попыталась встать, но была лишь крепче притиснута к груди барина.

          - Куда ты, душа моя?

          - Домой.

          - Нет-нет, я не могу тебя отпустить. Только не теперь, когда, наконец-то, нашёл. Если бы это не был твой первый раз, я бы не остановился до самого утра, я просто не могу оторваться от тебя, чудо моё маленькое. Но у тебя, наверное, всё болит сейчас, да?

          - Болит, - кивнула я в растерянности.

          Ещё раз? Раньше такого никогда не было, все сразу уходили. Хотя... с чего я взяла, что все? Да, шептались бабы молодые, только много ли им веры? Вон, даже Варька набрехала про барина - и старый-то он, и немощный.

          Ну, старый - это да, это всем известно, тут не сбрехала, но... пусть старый, но не старик! Вон, какой сильный, крепкий, неутомимый. И ласковый какой, заботливый. Всё же хорошо, что глаза закрыла, вполне сейчас могу представлять, что рядом со мной не старик вовсе, а мужик молодой да пригожий. И запах не старый совсем. Я, конечно, не то чтобы много стариков нюхала, только дедуньку, пока жив был, обнимала. Он мягонький такой был, и пах табаком и... не знаю, старичком он пах. А от барина приятно пахнет, но баре, они ж другие, даже пахнут по-другому. И ещё у дедуньки борода была, а у барина - нет, только усы щекотные. И этими усами он как раз снова защекотал меня, шепча в ухо.

          - Поспи, Лукерьюшка, утро вечера мудренее. К утру пройдёт все у тебя, вот тогда и повторим. Да и у меня день нелёгкий был, - широкий зевок, - но оно того стоило. Как же я рад, что всё-таки нашёл тебя. А вот это лишнее.

          И он одним ловким движением избавил меня от рубашки. И хорошо, а то руками пошевелить почти не могла. А теперь они вдруг сами потянулись, обняли барина. Хоть немного рядом полежать. Спать нельзя, нужно домой, дядя Епифан ждёт. Вот только чуть-чуть полежу, пока барин покрепче не уснёт, и уйду.

          С этой мыслью я и уснула.

Часть четвёртая

          Привычка вскакивать к утрешней дойке ни свет, ни заря, и в этот раз не дала мне разоспаться. Проснувшись, я не сразу поняла, почему лежу голая - никогда без рубашки не спала, - и что за большое, горячее тело сопит рядом, держа меня в объятиях. Потом вспомнила всё - барина, его ласки, боль, удовольствие, слаще которого нет на свете. Низ живота ныл, но вполне терпимо, наверное, предложи барин продолжить - согласилась бы, не раздумывая. Но всё же лучше уйти прямо сейчас и не смотреть на него в свете нарождающегося дня. Пусть в моей памяти останется прекрасный принц, а не старый барин.

          Я начала отползать от него, задом, задом, не поднимая глаз, сползла с кровати, мысленно бормоча: «Не смотри, не смотри».

           Посмотрела.

          Да так и села, где стояла. Потом вскочила и, не веря глазам, стала разглядывать того, кто развалился на кровати. Потому что это был не барин! То есть, наверное, тоже барин, да не наш. Пусть я нашего в лицо никогда не видела, но то, что он старый - знали все. Ладно бы крепкий или не пах стариком - всякое бывает, но то, что передо мной лежал молодой мужик - тут уж ошибки быть не могло.

          И что всё это значит? Кто он такой вообще, и почему появился здесь вместо барина? А ведь он удивился моему девству - что же я, глупая, не задумалась тогда?

          Ага, как же, задумалась! Я в тот момент вообще мало что соображала, а потом и вовсе забыла про его удивление. А тут вспомнилось всё сразу. Слова Тит Спиридоныча: «Гость у Афанасия Еремеича, дорогой гость». Вот этот гость сейчас в кровати-то и лежит. И как он сказал тогда: «Какой чудесный подарок». Я ж подумала, что он подарком меня назвал, потому, что ему девство моё достанется. А получается, барин наш гостю своему меня и подарил, то есть, право первой ночи отдал. Гость-то дорогой, да и сам барин хворый да немощный, не жалко и отдать.

          Я стояла в растерянности, не понимая, что чувствую. С одной стороны - обидно. Мало того, что меня маманька с батей вместо Лушки под барина подложили, так и сам барин передарил, словно вещь. А с другой... Вспомнила губы жаркие, руки неутомимые, как стонала под ним, как в удовольствии утонула. И шёпот его: «Маленькая моя, хорошая. Чудо чудное». Неужто старый барин был бы лучше? Да никогда!

          Склонившись над кроватью, я рассматривала того, кто лежал на ней. Красавец - первая мысль. Чёрные кудри падали на лоб, брови вразлёт, нос прямой, не картошкой, как у мужиков наших, под носом - усы, аккуратные, небольшие, и такие же бачки - до середины щёк, лишь подчёркивали красоту лица. Само лицо не широкое, а вот подбородок упрямый, с ямочкой, которую мне тут же захотелось потрогать. Я даже руку протянула, но тут же отдёрнула. А потом залюбовалась пухлой нижней губой, такой удивительно мягкой на суровом, мужественном лице. Как эти губы меня целовали! Жаль, что никогда такое больше не повторится. Гость приехал, гость уедет, возможно, никогда и не вернётся. И уж точно, мы с ним никогда больше не встретимся.

5
{"b":"631433","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Король демонов
НЕ НОЙ. Только тот, кто перестал сетовать на судьбу, может стать богатым
Хроники Максима Волгина
Оно
Моя жизнь среди парней
Девять совсем незнакомых людей
Битва королей
Шоколадный дедушка
Что скрывает кожа. 2 квадратных метра, которые диктуют, как нам жить