ЛитМир - Электронная Библиотека

Валерий Борисович Гусев

Болотный клад

© Гусев В., 2016

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2016

Болотный клад - i_001.jpg

Девятого мая мы посмотрели военный парад, потом военные фильмы, а вечером сели пить праздничный чай с мамиными пирогами и с тетей Зиной – это наша одинокая соседка с попугаем Гошей. А потом, после праздничного салюта, папа достал наш семейный альбом и мы все вместе уселись на тахту смотреть наши семейные фотографии.

Это очень приятное занятие. Особенно его наш Алешка любит. Кроме, конечно, той фотки, где он голенький лежит на пузе и таращит в объектив свои большие любопытные гляделки. И хохолок на макушке дыбом.

«Воробьишка после драки на помойке», – обычно говорит про этот снимок соседка тетя Зина. А мама в хорошую минуту называет его хохолок на макушке знаком препинания. Это мама правильно заметила. Лешкин хохолок в зависимости от ситуации или настроения – то вопросительный, то восклицательный знак. Хотя, как я давно уже понял, Алешкин характер – это в основном многоточие. Ну, вы скоро это поймете.

Сам Лешка эту свою фотографию в голом виде и с хохолком на макушке немного презирает. «Какой-то я тут слишком мелкий», – скептически роняет он и переворачивает страницу.

А самый любимый его снимок – 1 сентября первого класса. Он на ней такой торжественный и взволнованный. Наверное, потому что еще не знает, что его ждет в ближайшие десять лет.

А фотография в самом деле классная. Мама специально съездила к этому дню на дачу и привезла громадный букет. И мы сфоткали Алешку с ним у подъезда: букет в два обхвата, под ним две кроссовки, над ним хохолок – вот и весь Алешка. Зато торжественный и взволнованный.

Ленка Стрельникова, когда в прошлом году влюбилась в Алешку, то выпросила эту фотку. Наша мама очень удивилась, а Ленка объяснила:

– Лешка тут такой разноцветный. Очень на себя похож.

Мама на нее внимательно посмотрела и сказала:

– Ты очень умная, Леночка.

– Я знаю, – скромно согласилась Ленка.

…На первой странице нашего семейного альбома – небольшой портрет лихого гусара с усами и саблей. Это один из наших предков, говорит папа, – корнет Сергей Оболенский. Но это не тот Оболенский, который в песне седлал коня и подавал бокалы, а тот, который воевал вместе с поэтом Денисом Давыдовым против французов в 1812 году. Потом он стал декабристом и пропал где-то в Сибири. А когда снова появился, то женился на княжне Щербатовой.

Но пока речь не об этом. Сегодня, 9 Мая, папа сразу же открыл страницу с фотографиями военных лет. Их у нас очень мало, и они все старенькие. Некоторые совсем выцвели, другие пожелтели, а одна даже была порвана. На них все наши старшие родственники, ушедшие на войну.

Самый дорогой для нас снимок – красивый танк с длинной пушкой, на грозной башне нарисовано много звездочек. Папа нам объяснил, что это количество подбитых экипажем немецких танков и самоходных орудий. А сам экипаж – молодые ребята, чуть постарше меня – сидит на броне. В черных ребристых шлемах, с трофейными автоматами, с пистолетами на боку – весело едят арбуз. А на башне сидит и тоже весело смеется молодой офицер с орденами на груди, без шлема, и вольный ветер развевает его белокурые волосы хохолком. Это папин дедушка, наш с Алешкой прадед, тоже Сергей.

– Крутой! – восхитился Алешка.

– Настоящий полковник, – подхватила тетя Зина.

– Старший лейтенант, – с улыбкой уточнил папа. – Полковником он стал в конце войны.

– Полковник – это не только звание, – уверенно заявила тетя Зина. – Это еще и характер.

– Пожалуй, ты права, – согласился папа и почему-то взглянул на Алешку. И на маму.

– Буду танкистом! – тут же решил Алешка.

Он у нас уже кем только не был – и сыщиком, и машинистом, и кладоискателем… Впрочем, танкистом он уже один раз побывал. И довольно успешно.

Мамин брат, дядя Боря, забрал Алешку на все лето в свою часть – в танковый полк. Ну Алешка там и порезвился! С одним механиком восстановил небольшой танк музейного возраста и вооружил его самодельной пушкой. Поучаствовал в маневрах и выиграл сражение. А главное – разоблачил и обезвредил группу обормотов, которые собирались совершить хищение оружия со склада части. Так что танкистский опыт у него есть.

Алешка еще раз взглянул на фотографию старшего лейтенанта Сергея Оболенского и решительно повторил:

– Буду танкистом!

Наверное, нашего папу назвали Сергеем в честь его деда, советского воина-танкиста. А что – правильно. Наш папа тоже воюет. Со всяким злом – с жуликами и бандитами. Он тоже настоящий полковник. И как на самой настоящей войне, у него есть ранения и ордена, враги и боевые товарищи…

А то, что Лешка загадал, сбылось очень скоро – этим летом. Только воевать нам пришлось в этот раз не с обормотами, а с самыми настоящими бандитами – алчными, жестокими и опасными…

Глава I

Таньки грязи не боятся!

На дачу мы поехали весело, всей командой: мы с Алешкой и с велосипедами, мама с любимой косилкой и папа с дядей Борей. Сплошные полковники. Один я среди них рядовой.

Папа взял отпуск, дядя Боря – увольнительные, и они собирались достроить наш недостроенный дом и рассчитывали, что мы с Алешкой будем им помогать. Ну там: принесите водички, подайте гвозди, не вертитесь под ногами. А получилось наоборот – мы их припахали. Впрочем, в самые критические моменты мы обходились без них. А они без нас. Но об этом впереди…

На даче все оказалось на месте – и дальний лес, и ближняя березовая роща, и широкое разноцветное поле, и синее озеро, и золотые караси в нем. И солнце в небе, и наш любимый фургон на участке, под березами.

Алешка первым делом проверил наш общий скворечник. Прошлым летом его заселило мышиное семейство. И наша соседка – воровка-ворона Клара – часами сидела в засаде, надеясь схавать зазевавшегося мышонка. Маму такое соседство не очень радовало. Особенно когда кто-нибудь из веселого семейства падал с березовой ветки к ней в гамак.

Алешка в конце концов переселил это стадо. Подозреваю, что на чердак нашего фургона. И нынче скворечник заняли его законные владельцы. Они все время порхали туда-сюда, трещали и таскали в свой домик всякий мусор – веточки, травинки, перышки. Для уюта, сказал Алешка.

Вообще-то мы с Алешкой рассчитывали в первый же день на велосипедах «оборзеть», как он говорит, окрестности, но мама – наш главный полковник – распорядилась иначе:

– Мы идем на строительство, а вы наведете порядок в фургоне. Подмести, вытереть пыль, вымыть окна, поставить самовар. Ясно? Вопросы есть? Приступайте!

Я вздохнул, Алешка молча возмутился своим восклицательным знаком на макушке, но делать нечего.

– Ладно, Дим, – смирился наш младший полковник. – Поделим дела пополам. По-честному. Так и быть: ты сделаешь всю эту ерунду… Ну там вода из колодца, полы с пылью, окна помоешь и вообще, а я – самое трудное: самовар поставлю.

Добрый такой, весь из себя. Самовар – это конечно, самое трудное. Напихать в трубу щепок и шишек, разжечь и сидеть ждать, когда он запыхтит…

В общем, когда вернулись со стройки старшие полковники, мама от души нас похвалила:

– Молодцы!

А Лешка «по-честному» признал:

– Дима мне тоже иногда помогал. Да, Дим?

– Да, Леш!

Мама быстренько накрыла на стол, и мы сели пить чай с беляшами и бутербродами. И тут мама сказала:

– Вот что, ребята. В доме у нас почти готовы две вполне приличные комнаты. Мы будем жить там, а фургон поступает в ваше распоряжение. Но чтобы чистота и порядок.

– Понял, Дим? – спросил Алешка.

– Понял, Леш! – Лучше бы я в нашей школе на второй год остался.

После чая мы «переселили» в новый дом тахту, столик, газовую плитку и всякие сковородки с кастрюльками. Принесли из машины раскладушки и дяди-Борины армейские походные стульчики.

1
{"b":"631892","o":1}