ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Г.Баквитсон».

Генерал Семен задумчиво почесал в затылке. Ладно, в конце концов, пока это не так важно, откуда взялся наш Пиноккио… Но если и в остальных документах будут содержаться столь же исчерпывающие сведения, то поиски крупиц полезной информации затянутся на неделю…

Он взглянул в окно, и мысли его снова вернулись к «Спящим счетам». Эту операцию проводило не ГРУ и не СВР. Более того: несмотря на все старания и потерю двух агентов в Бейруте, Аквариуму так и не удалось выведать, кто же истинный автор операции. Так же осталось нераскрытым подлинное её название.

А потом вдруг, ни с того ни с сего, официальный Израиль начал требовать от швейцарских банков обнародования информации, кому принадлежат деньги на замороженных с конца Второй мировой счетах. Пока что об этих требованиях знал лишь дипкорпус, но минет месяц-другой, и все журналюги – от «Файнешнл Таймс» до каких-нибудь сраных «Будней Мичигана» – вцепятся бульдожьей хваткой в столь жирный кусок и примутся рвать на части в надежде добраться до мозговой косточки.

Скажем прямо, ГРУ с этой загадкой не справилось. Обделалось по самые помидоры. И непосредственный начальник Семена (большинству сотрудников Аквариума известный как сержант Попов из отдела кадров) свалил на него изготовление отписки. Благо генерал славился умением «лепить дымовые завесы». Это было очень кстати, поскольку отписка – что дышло… Генерал спохватился – не о том надо думать, не о том, – машинально похлопал себя по карманам в поисках сигарет, потом одумался (он ведь два года как курить бросил), кинул в рот импортную таблетку, проглотил, не запивая, и открыл следующую папку.

Копии накладных о выдаче курсанту Хутчишу А.А. форменной одежды и приказа о том, чтобы поставить его на довольствие. Дат на этом документе почему-то не стояло, но Семен обратил внимание на размер одежды и обуви, а также на то, что в довольствии были указаны: пол-литра молока в день, пятьдесят граммов карамели «Барбарис» раз в день и порция мороженого «Бородино» раз в неделю.

Ага, смекнул генерал. Из российского консульства в Нью-Орлеане парнишку переправили в СССР, где толковые люди мигом смекнули, на что он способен. Молодцы, не проворонили будущего десятимегатонника. Сколько ж лет ему было тогда? Такие накладные были введены году эдак в семьдесят шестом, значит, лет десять, не больше. Родителей, получается, так и не удалось разыскать? Не удалось, значит, выяснить, как русский мальчуган по имени Толя оказался среди американских красножопых?..

Так, стоп. Пауза. Нельзя столько думать над каждой писулькой. Надо искать. Искать зацепку. Намек. Знак. Лучик света, который высветит тропинку к прапорщику Хутчишу. Если, конечно, тот выжил после обвала. Если нет – то все хорошо. Если да, то что он станет делать? Даст знать о себе отцам-командирам? Вряд ли: такие люди действуют в одиночку… Что тогда? Приступит к выполнению задания, которое не успел получить? Вот это вполне может быть. Кило – и мегатонники обожают трудности. Как китайские пионеры, ей-богу.

Генерал закрыл и эту папку, посмотрел на часы. Половина пятого, а он еще, можно сказать, и не приступал. Надо бы поторопиться… Да и закусить пора бы. Обеденное время давно прошло.

Он уперся ладонями в столешницу, оттолкнулся – и кресло на колесиках послушно откатило его от груды ветхих документов к устрашающему серо-огромному сейфу допотопной конструкции. Семен повернул крестовидную рукоять, с натугой открыл дверцу. Достал с полки термос (китайский, какой же еще?) с какао и завернутые в полиэтиленовый «кэмеловский» пакет бутерброды. Грустно усмехнулся: сколько раз говорил жене: ну не надо, у нас же столовая прекрасная, адъютант принесет все, что угодно. Ан нет – так и не сподобился ни разу спуститься на второй этаж, так и держится на домашних бутербродах. Пока себе желудок окончательно не посадит.

Так раздумывал генерал Семен, впиваясь зубами (слава Богу, пока ещё своими собственными) в сочную солоноватую мякоть бутерброда с ветчиной и запивая обжигающе горячим, приторным какао прямо из горлышка: эскулапы не рекомендуют кофе.

Эх, жалко, нет времени на «Спящие счета». Хотя, конечно, второй зам не подведет, сделает как надо, нет у него такой привычки – подводить. А как все можно было хорошо обыграть! Например, будто бы официальному Израилю под какие-нибудь темные делишки срочно понадобились неподконтрольные деньжата, а лучше – золотишко. Благо, рынок золота лихорадит… Кстати, а почему так лихорадит рынок золота? Ведь презренный металл, как утверждают сводки, так низко не падал в цене лет двадцать. В ЮАР прииски вот-вот закроют.

Генерал подумал, что он несколько поторопился свалить работу на второго зама. Но ведь времени-то нет. Нету, и все. Или играйся со «Спящими счетами», или с «Буратино». Два столь серьезных дела параллельно вести – это мы уже проходили. Слава Богу, что живы остались.

Эх, с каким аппетитом он приговорил бы сейчас миску полтавского борща! Сначала нужно казнить и выпотрошить гуся. И сварить. Потом нарезать свеклу соломкой и тушить, поливая бульоном и уксусом. Не помешает слегка обжарить смешанные с томатной кашицей мелко нарубленные морковку, петрушку и лук. А потом в кипящую воду засыпать галушки из гречневой муки. Гуся следует класть уже напоследок, когда обжигающий борщ из кастрюли разливаешь половником по тарелкам. Эвелина, жена старика Князева, отменно готовила полтавский борщ. Бедный Ванька, надо бы заехать к нему как-нибудь…

Рука Семена с зажатым в ней душистым бутербродом замерла на полпути ко рту. А почему, собственно, он то и дело возвращается к треклятым «Счетам»? Ведь, по сути, дело это важное, но не настолько же. Провал «Счетов» грозит ему лишь серьезным взысканием, а если он не найдет вовремя треклятого Хутчиша, то… Генерал поежился. О последствиях даже не хотелось думать. Господин Доктор ошибок не прощает. А тут ещё угроза треклятого мегатонника – убить. И если мегатонник найдет установку, но передаст её не генералу лично в руки… Охохонюшки-хохо.

И Семен вновь вернулся к пыльным папкам. К этим треклятым пыльным папкам.

Заявление в бухгалтерию пансионата-люкс «Столичный» с просьбой о выделении двадцати восьми рублей ноль-ноль копеек наличными на покупку наручных часов «Восток» в качестве вознаграждения победителя в ежесезонном конкурсе «Алло, мы ищем таланты!». Победитель – Хутчиш А.А. Дата: 28.07.81. И внизу опять беспощадное: см. Личное дело ?1770/07.ВВ.

Генерал знал этот пансионат. На самом деле это была строго засекреченная разведшкола, расположенная под Будогощью. Чудесные места! А именными часами награждались лишь отличники боевой и политической подготовки, причем исключительно после успешного выполнения своего первого личного задания. А уж стать первым в конкурсе талантов (недельная одиночная автономка в области пониженной выживаемости и самостоятельное возвращение на место прописки) – это извините. Это уже суперменство какое-то. Сколько ж Хутчишу было в восемьдесят первом, пятнадцать, что ли? Ну и ну! Что-то дальше будет…

Дальше была выцветшая, некогда ядовито-зеленого цвета тетрадочка в двадцать четыре страницы, содержащая выпускное сочинение Анатолия Хутчиша, ученика десятого «Б» класса школы номер четыре города Карабах (Армения). Тема сочинения: «Как я провел каникулы у бабушки». Оценка: 5. Содержание: аналитическая записка к вопросу о национальной напряженности в области и возможности социального взрыва в ближайшие пять-десять лет.

В углу генеральского кабинета – это было даже внесено в служебную инструкцию адъютанта – неизменно вот уже десяток лет стоял ящик «боржоми». Не пластиковый, а по-советски из алюминиевой проволоки. Двадцать бутылок, как положено, с благородным налетом ржавчины вокруг горлышка. Как генерал ненавидел «боржоми», никому не объяснить. Но выпивал ежедневно не меньше бутылки. И ещё больше ненавидел веселого врача-майора из Четвертого управления, который и заставлял ежедневно лакать эту дрянь.

Семен посмотрел на ящик и с тоской вспомнил, что положенную дозу сегодня даже не начинал. Память увела ещё дальше. С каким восторгом лет десять назад он обнаружил, что ему поставили однажды «боржоми» «искусственной выработки» – как написал в объяснительной поставщик.

24
{"b":"6319","o":1}