ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Впрочем, ворчал товарищ Семен скорее по привычке и от плохого настроения. Ведь сам же знал прекрасно, сколько потов сошло с сотрудников американских спецслужб, пока они расшифровывали кажущиеся им бессмысленными (и бессмысленными являющиеся на деле) названия и межконтиненталки 8-К99, и управляемой «воздух-воздух» Р-3С, и ещё много чего…

Полковник, жестом предложив генералу все повторять за собой, подступил к вмонтированному в шероховатую бетонную стену загадочному черному квадрату и приложил ладонь. Генерал повторил.

Сверху механически зажужжало, и на заэкранированном шнуре спустился блестящий металлический микрофон – вроде тех, какие раньше мелькали в «Голубых огоньках», а с недавних пор снова вошли в моду у поп-звезд.

– Раз, раз, раз, – сказал в микрофон Палыч.

– Один, два, три, елочка, гори, – исполнил и генерал ритуал опознания по голосу.

Микрофон исчез, а вместо него из образовавшегося в потолке овального отверстия спустился прибор, похожий на перископ. Громов прижался к перископному стеклышку глазом; следом и Семен. Идентификацию личности по рисунку радужной оболочки зрачка они тоже прошли успешно.

Эту машинку сменила штуковина, отдаленно напоминающая гаишный прибор «а ну дыхни». Товарищу генералу было известно, для чего она, но осторожность ещё никому не вредила: мало ли как повернется. Поэтому он напустил на себя мрачный вид и устало проворчал:

– Это что ещё за хреновина?

– Идентификатор микрофлоры рта. Новейшая разработка [2], – довольный, что есть чем удивить, похвастался Громов.

– У вас выйти наружу труднее, чем войти, – пробурчал старший по званию достаточно миролюбиво, чтобы эти слова не приняли за выражение недовольства.

– Специфика, – философски пожал плечами младший.

Оба без проблем развязались с последним тестом. Вместе с захлопнувшимся под потолком люком преграждающая путь стена отъехала в сторону.

– Под виста ходи с туза! – за их спинами ругался в трубку лейтенант.

Старшие офицеры вошли в комнатушку, заставленную пустыми цинковыми ведрами. На батареях сушились половые тряпки. Стену подпирали окрашенные в голубой цвет деревянные шкафчики, запертые на декоративные навесные замочки.

Товарищ Семен задел швабру; та сухо брякнулась о покрытый блекло-зеленым потрескавшимся линолеумом пол. Генерал брезгливо поморщился и не стал возвращать её на исходные рубежи.

Полковник невольно засмотрелся на путешествующую по стене от потолка к полу муху. Муха не слепо бежала вперед, а двигалась короткими перебежками, словно когда-то прошла курсы молодого бойца. Рывок; остановилась у обнаружившейся серой проплешины в побелке; потерла лапки; не нашла ничего ни съедобного, ни опасного; следующий рывок.

Муха почему-то навела ветерана на печальные размышления о своей в общем-то не вполне благополучной жизни. Рывок, остановка, рывок, остановка. Кому это все надо? На что он молодость угробил?

Четвертая стена почти бесшумно вернулась на место. Теперь подсобка магазина действительно была подсобкой – хранилищем роб, швабр, ведер и тряпок. И ничего больше.

Офицеры, открыв каждый свой персональный шкафчик, начали переодеваться. Закатали рукава и брючины. Фуражки убрали в полиэтиленовые пакеты. Поверх формы накинули застиранные серо-синие халаты, а головы повязали лиловыми старушечьими платочками. Генералу из-за усов пришлось добавочно обмотать лицо сомнительной чистоты шарфом – не подходи, гриппую.

Гремя ведрами, куда аккуратно были спрятаны пакеты с фуражками, парочка двинулась на выход. Генерал, в соответствии с субординацией, первым. На поверхности он чувствовал себя гораздо уверенней. Дышал ровно и глубоко.

Открыв наружную дверь, генерал и полковник тут же оказались в людском водовороте. Очень разумно и вовсе не случайно напротив секретного входа в У-17-Б был поставлен прилавок с иноземными забавами: пластмассовое собачье дерьмо, брызгающие водой калькуляторы, начиненные пистонами авторучки и прочая дребедень. Никто не покупает, но зевак хоть отбавляй. И никому нет дела до двух стареньких уборщиц. Кроме того, чуть правее – валютник. В другом бы месте клиента днем с огнем, но здесь же ЦУМ!..

Лица кавказской национальности (среди них и парочка явных цыган), боязливо озираясь на дремлющих стоя секьюрити, жарким шепотом предлагали купить валюту по хорошему курсу. Ученая очередь угрюмо отводила глаза, терпеливо ждала своего раунда у окошечка эксченджа. И очередь, и перекупщиков безжалостно толкали прелые, в бисеринках пота провинциалы, пожирающие глазами дорогое белье «La Perla», шампуни «Clariol», блузки «Gucci», косметику «Rivoli», бижутерию «Polphin Ore»… Впрочем, покупали мало. В ЦУМе провинциалы чувствовали себя как в музее.

– Сегодня же пришлите мне личное дело этого, как его, Хутчиша, – не оборачиваясь отчеканил генерал Семен и растворился в толпе.

Мимо прошла тургруппа горластых немцев в шортах, из которых торчали худые, незагорелые, обросшие оранжевым пухом ноги. В пестрых гавайках навыпуск. В солнцезащитных очках. Обвешанные серьезной фототехникой. В группе наблюдались три блеклые девицы – не пользующиеся косметикой и мужским вниманием.

Полковник хотел догнать генерала и доложить, что личное дело прапорщика Хутчиша самым загадочным образом исчезло месяц назад, но не успел. Мужчина, не москвич, крупный, веснушчатый, рыжий, в такую жару одетый в какой-то жуткий прорезиненный плащ, задел неуклюжим, ещё советского производства зонтом полковника Громова по ноге. И вдруг Громов почувствовал укол. А потом вообще перестал что-либо чувствовать.

Работа была проделана без помарки. Очередь, переминающаяся у окошечка обменника, так ничего и не поняла. Ничего не поняли перекупщики и провинциалы. Уборщице не дали упасть на пол. Парочка плотно сбитых парней проворно подхватила лжестаруху. Следом в подсобку проскочило методом Казановы («Не озирайся, и на тебя не обратят внимания») одиннадцать крепких ребят. Все одеты так, чтоб не выделяться в толпе, – все, кроме одного – рыжего в прорезиненном плаще.

– Скорее, сынки, – скомандовал он.

Мертвого полковника возникшим из подсумка ватным тампоном в мгновение ока лишили грима. Один из ребяток поддел ногтем веко мертвеца и сфотографировал «полароидом» тусклый безжизненный зрачок правого, а затем и левого глаза, другой крепыш обрызгал из баллончика лицо Громова быстро застывающим составом, сделал у скулы надрез армейским ножом и содрал застывший слой. Получилась маска. Тут же третий паренек, накинув марлевую повязку, мазнул во рту полковника одноразовой кисточкой и поместил её кончик в термоколбу с питательным раствором.

– Готовность номер два, – негромко скомандовал рыжий. И, ловко поймав на лету приблудившуюся муху, лишил её крыльев. А потом растер каблуком, чтоб не мучилась. Ребята принялись сбрасывать гражданскую одежду прямо на блекло-зеленый древний линолеум; под одеждой оказалась камуфляжная форма без обычной военной символики.

Полковника проворно раздели догола и оставили лежать в углу, синего и жалкого. Рядом с уроненной генералом шваброй.

Один напялил форму Громова. Надеть маску ему помогли. Маска наделась не сразу – подбородок убитого оказался чуть уже, чем у лицепреемника. Бойцы вполголоса чертыхались. Кроме того, между скулами и ушами обнаружилось непокрытое пленкой пространство. Не сразу совпали с глазами прорези для глаз. Лжеполковник пытался расправить фальшивую кожу и часто мигал, а подбородок пришлось обрабатывать размягчающим раствором. Несколько взмахов другим баллончиком – и маска приобрела цвет человеческой кожи.

– Художник, долго тебя ждать, й-йошкарола? – окликнул рыжий черноглазого коренастого паренька.

«Художник» – это явно была кличка, содержащая признание определенного таланта.

Солдатик виновато, но с толком засуетился – несколько движений мелькнувшей в шустрых руках косметички, несколько взглядов то на маску, то на полковника, последние штрихи. И вот он, полковник Александр Павлович Громов, собственной персоной. Конечно, будь у Художника больше времени, он сделал бы такого Александра Павловича, что родная жена в кровать бы пустила, но тут, как говорится, сойдет для Красной Армии.

вернуться

2

На объекте использовался прибор «Ямаха», разработанный фирмой «Грюндик» в 1990 г. и применявшийся на многих спецточках НАТО. В 1993 г. этот прибор оказался в распоряжении советской контрразведки – благодаря тому, что генерал-лейтенант Эберхард Аймлер, тогдашний заместитель Верховного главнокомандующего Объединенными силами НАТО в Европе, проиграл на ипподроме его схему престарелому Франтишеку Томашеку, архиепископу Пражскому, примасу римско-католической церкви в ЧССР, который и передал схему СССР в качестве дружеского подарка.

5
{"b":"6319","o":1}