ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Эффект Марко
Менеджмент. Стратегии. HR: Лучшее за 2017 год
Calendar Girl. Лучше быть, чем казаться (сборник)
Любовница маркиза
Четвертая обезьяна
Смотрящая со стороны
Семья мадам Тюссо
Ноль ноль ноль
Дурная кровь

– Вы пришли ко мне потому, что я напоминаю вам одну из ваших чертовых рыб, живущих в полной темноте?

Матильда на секунду задумалась.

– Знаете, так у вас ничего не получится, – заключила она. – Хорошо бы вам стать немного рыбообразным, более гибким, более податливым. Конечно, это ваше дело, если вы поставили перед собой цель мучить всех и вся. Я пришла, потому что вам нужна была квартира, и, судя по всему, она вам по-прежнему нужна. Должно быть, у вас не так уж много денег. Между тем гостиница эта дорогая.

– Мне также дороги призраки, в ней обитающие. Главная же причина в том, что люди не хотят сдавать жилье слепому, так-то, королева Матильда. Люди боятся, как бы он чего не натворил, как бы не поставил тарелку мимо стола, не помочился на ковер, решив, что он в туалете.

– Лично меня слепые вполне устраивают. Мои работы о колюшке, морском петухе и особенно о морском ангеле позволили мне купить три квартиры, расположенные одна над другой. Большая семья, занимавшая квартиры на втором и четвертом этажах, то есть «Морского ангела» и «Колюшку», уехала. Сама я живу на третьем этаже, в «Морском петухе». «Колюшку» я сдала одной странной даме, а в «Морском ангеле» вполне могли бы поселиться вы, тем более что это на втором этаже, возможно, там вам будет удобнее. Я возьму за нее недорого.

– Почему недорого?

Шарль услышал, как Матильда усмехнулась и закурила. Он нащупал рукой пепельницу и протянул ей.

– Вы подаете пепельницу окну, – сказала Матильда. – Я сижу минимум в метре слева от того места, где, как вы считаете, я должна находиться.

– О, простите. Все-таки вы слишком прямолинейны. В подобных случаях люди стараются приспособиться, встают, хватают пепельницу и никак это не комментируют.

– Вы сочтете меня еще более прямолинейной, когда я вам сообщу, что квартира большая, красивая, но никто не хочет в ней жить, потому что она слишком темная. Поэтому я сказала себе: Шарль Рейе мне очень нравится. А поскольку он не видит, все сходится как нельзя лучше: ему же все равно, если он будет жить в темной квартире.

– Тактичной вас и раньше нельзя было назвать, а сейчас и подавно, – вздохнул Шарль.

– Что верно, то верно, – согласилась Матильда вполне серьезно. – Так как же, «Морской ангел» вас не прельщает?

– Пожалуй, я не прочь взглянуть на него одним глазком, – с улыбкой ответил Шарль и притронулся к своим очкам. – Думаю, это мне очень подходит: мрачный морской ангел. Но если я хочу там поселиться, я должен досконально изучить повадки этой рыбины, в противном случае моя собственная квартира станет обращаться со мной как с идиотом.

– Проще простого. Squatina aculeata, странствующая рыба, населяющая рыхлые придонные отложения в прибрежных зонах Средиземного моря. Почти безвкусная, мало кому нравится. Плавает как акула, загребая хвостом. Морда округлая, бахромчатые ноздри расположены по бокам, жабры широкие, в форме полумесяца, пасть оснащена многочисленными зубами, широкими у основания и заостренными к концу, наподобие шипов. И кое-что напоследок: окраска коричневатая, с темными мраморными прожилками и светлыми пятнами, немного похожая, если угодно, на ковровое покрытие у входа.

– Пожалуй, этот зверь может мне понравиться, королева Матильда.

Было семь часов. Клеманс Вальмон работала у Матильды.

Она разбирала по порядку диапозитивы и умирала от жары. Она с удовольствием сбросила бы свой черный берет, с удовольствием сделала бы так, чтобы куда-нибудь подевались ее семьдесят лет и волосы стали, как прежде, густыми. Но теперь она уже никогда не снимала берет. Вечером Клеманс собиралась показать Матильде в сегодняшних газетах два интересных объявления, на которые очень хотелось ответить:

Г., мужчина 66 лет, хорошо сохранившийся, высокого роста, но с небольшой пенсией, ищет женщину приятной наружности, небольшого роста, но с приличной пенсией, чтобы вместе дожить остаток дней.

Честно и откровенно. Но было еще одно объявление, тоже весьма соблазнительное:

Сильный медиум, потомственный ясновидящий, с первого сеанса обеспечит вам необходимую защиту. Прочные любовные отношения, удача в делах, возвращение неверных супругов, хорошая ра¬ота, приворот: усиление любовных чувств и укрепление счастья. Работаю по письмам: прислать фото и конверт с маркой для ответа. Полный успех гарантирован.

«Я ничем не рискую», – подумала Клеманс.

«Морской ангел» понравился Шарлю Рейе. На самом деле он все решил сразу, как только в гостинице Матильда сказала ему о квартире; колебался он лишь потому, что хотел скрыть, до чего ему не терпелось согласиться. Шарль чувствовал, как с течением времени он становится все ужаснее, и его постепенно охватывал страх. Ему казалось, что именно Матильда, сама того не ведая, сможет вырвать его мозг из состояния болезненной ненависти, в которое он стремительно погружался. В то же время он не видел иного средства выжить, кроме как по-прежнему упорствовать в своей ненависти, и идея стать «добрым слепым» вызывала в нем чувство омерзения. Шарль шаг за шагом обходил всю квартиру, проводя ладонями по стенам, а Матильда указывала ему, где находятся двери, краны, выключатели.

– Зачем мне ваши выключатели?– спросил Шарль. – Зачем мне свет? Какая вы глупая, королева Матильда!

Матильда пожала плечами. Она уже усвоила, что приступы озлобления случаются у Шарля Рейе примерно каждые десять минут.

– А другие? – ответила Матильда. – Если кто-нибудь придет к вам в гости, вы не станете включать свет и будете держать их в темноте?

– Поубивал бы всех на свете,– пробормотал Шарль сквозь зубы, словно желая оправдаться.

Он попытался отыскать кресло, натыкаясь на всю мебель в комнате, еще ему незнакомой, а Матильда не стала ему помогать. Ему так и не удалось сесть, и он повернулся к ней:

– Я сейчас стою к вам лицом?

– Более или менее.

– Включите свет.

– Он включен.

Шарль снял очки, и Матильда увидела его глаза.

– Да, конечно, – произнесла она после недолгого молчания. – Не надейтесь, что я сейчас скажу, что ваши глаза выглядят вполне сносно, потому что они ужасны. А с вашей бледной кожей они, честно говоря, делают вас похожим на живого мертвеца. В очках вы просто великолепны, а без очков смахиваете на скорпену. Если бы я была хирургом, милый Шарль, я бы вам все это подправила, чтобы вид был более подходящий. Нет никаких причин оставаться похожим на скорпену, если можно это изменить. У меня есть друг, он очень хорошо умеет делать такие вещи, он как-то раз привел в порядок одного парня, который после несчастного случая напоминал рыбу-солнечника – так его сплющило. Надо сказать, солнечники тоже не красавцы.

– А что, если мне нравится быть похожим на скорпену? – заявил Шарль.

– Черт возьми!– воскликнула Матильда. – Не будете же вы до конца дней утомлять меня историей своей слепоты, честное слово! Вы желаете остаться уродливым? Отлично, оставайтесь уродливым. Вы желаете быть мерзким злюкой, освежевать и выпотрошить весь мир и нарезать его на тонкие полоски? Отлично, сделайте это, милый мой Шарль, мне без разницы. Вы еще не знаете, но сейчас неудачный для вас момент: сегодня четверг, а значит, самое начало второго отрезка, а значит, до самого воскресенья никакие моральные принципы во мне не проснутся. Сострадание, терпение, утешение, вселяющие надежду предсказания и иные доблестные проявления любви к ближнему – всего этого до конца недели не предвидится. Мы рождаемся и умираем, а в промежутке, выбиваясь из сил, теряем время, делая вид, что хотим его сэкономить, – только это я могу сказать о людях. Когда наступит понедельник, я снова начну восхищаться их противной медлительностью и тысячелетиями их блистательного пути, но только не сегодня, это совершенно немыслимо. Сегодня – время бесстыдства, разброда, пустячных дел и сиюминутных удовольствий. Значит, вы вправе желать быть скорпенообразным, муреноподобным или кишечнополостным, или гидрой о двух головах, или Горгоной, или просто чудовищем,– пожалуйста, если вам так хочется, милый мой Шарль, только не надейтесь этим вывести меня из равновесия. Лично я люблю всех рыб без исключения, даже самых противных. Следовательно, в четверг все эти разговоры неуместны, совершенно неуместны. Своими истерическими приступами реваншизма вы вносите разлад в размеренное течение моей недели.

11
{"b":"632","o":1}