ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A
Но вечно ль – без счастья и славы
Тропинкою длить над прибоем свой путь,
Где хрупок взлетающий гребень,
И ветер морской заклиная раздуть
Огонь в моем сердце и в небе.
Чтоб бился огонь в беснованьи тоски,
В неистовстве силы могучей,
Чтоб в яростной пляске его языки
Жгли сердце и горные кручи,
Чтоб дух истерзав, прозревая от мук
В тревожном багрянце заката
Познать бесконечность, замкнутую в круг,
И грозную силу квадрата.
4
Кочевья Великого прост закон:
Душа для того жива.
Чтоб в темно-дурманящем сне времен
Услышать свои слова.
Ступени восходят, и вьется нить,
Страданье дано не зря,
И мы продолжаем, как дети, жить,
Легенду свою творя.
5
С тропинки сбился ль я, шутя,
Иль крест не свой несу?
Но вот – блуждаю, как дитя,
В глухом чужом лесу.
И вот – я выбился из сил,
Я стал жесток и груб;
Кто ж черный желудь посадил,
Чтоб вырос черный дуб?
И закрывают ветви даль,
Стал числам ложен счет:
Как будто черная спираль
Стремглав меня несет.
Но вспомнить мне придет пора
(Всевышний милосерд!)
Глаза светлее серебра
В нездешней бронзе черт.

– Стихи, конечно, подражательны, – улыбнувшись произнесла Ида, пряча томик обратно в сумочку. – Очень многие мальчики в этом возрасте пишут примерно так, но, в отличие от многих, покойный Женя был по-настоящему талантлив… Самая сильная в сборнике, конечно, сама «хртецгоЧа». Я уверена, что Женя мог бы стать большим поэтом.

– Но, кроме этого, он не печатал своих стихов?

– Нет. Этот небольшой сборник – единственный, да и он, пожалуй, не в счет, ведь Женя заказал его только для своих знакомых. Была забавная история: даже в скоропечатне не принимают заказа менее чем на пятьдесят экземпляров. Женя и заказал пятьдесят, но, кажется, двадцать из них сжег – ему столько не было нужно… Пожалуй – весь Женя в этом жесте… Я очень рада, что из немногих сохранившихся у меня книг из дома есть этот маленький сборник. – Голос Иды дрогнул. – Мне очень дорого все, связанное с нашей жизнью в Крыму.

«Мне очень дорого все, связанное с нашей жизнью в Крыму»… Неужели… А ведь это должно было быть так, не могло не быть так…

– Вы, вероятно, читали и другие Женины стихи?

– О, не все… В те годы мы находились в слишком неравных положениях: мы были для Жени младшими и не слишком его интересовали. А мальчики, Сережа и покойный Вадик, были самолюбивы настолько, насколько только могут быть самолюбивы семиклассники… Если мы и затевали что-то сообща, это более всего напоминало порой перемирие между давними врагами. Однажды, когда царило фехтовальное поветрие, Вадик довольно сильно поранил Жене руку в испанском выпаде… Впрочем, иногда он начинал дурачиться так, что затыкал за пояс мальчиков, и тогда бывало необыкновенно хорошо…

«Не могло не быть так, и поэтому – было… Для того чтобы об этом догадаться, нужно только одно – попросту знать, что он там в это время был – самый обаятельный и испорченный из всех Мельмотствущих щенков, элегантный Женичка Ржевский со спадающими на плечи темными волнистыми волосами… Он там был – и все, этого достаточно… И до чего проста логика – там, где на дороге Юрия встал живой Женя Ржевский, у меня на пути становится его тень… Ида Белоземельцева сделана из того же теста, что и покойная Лена Ронстон… Покойный… покойный… покойная… – до чего мы привыкли произносить это слово с именами тех, кому даже и сейчас было бы не более двадцати пяти… И Женя Ржевский мертв уже четвертый год – почему мне так страшна сейчас его тень?»

72
{"b":"6325","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Твоя лишь сегодня
Найди меня
Слова на стене
Фатальное колесо. Третий не лишний
Мой грешный герцог
Тенистый лес. Сбежавший тролль (сборник)
Хлеб великанов
Мягкий босс – жесткий босс. Как говорить с подчиненными: от битвы за зарплату до укрощения незаменимых
Самогипноз. Как раскрыть свой потенциал, используя скрытые возможности разума