ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Под ногами что-то шумело, не сильно, словно гул дальнего ливня. Быть может, Нелли и не услыхала бы этого шуму, когда б не успела привыкнуть, что своих шумов у пещер нет.

– Что это?

– Подводная река. Много дальше она выходит на землю, но теперь ты стоишь на самой ее стремнине.

Нелли поспешно отступила.

Из щели показались руки Роскофа.

– Приятно, когда вся честная компания в сборе, – заметил отец Модест. Разобравши кладь, путники двинулись дальше. Разлучаться больше не

пришлось. Ходы и переходы, хотя б и узкие, теперь позволяли не слишком терять друг друга из виду, разве что на мгновение, когда вырастал неожиданный поворот. Теперь, когда страх прошел, миновал, исчез бесследно, словно его и не было, Нелли внимательней глядела по сторонам. Вскоре приметила она, что отец Модест, снова шедший впереди с факелом, иногда останавливается, что-то разглядывая на стенах. Нелли попыталась пристроиться поближе, и раз на третий ей повезло: прежде чем свет скользнул дальше, она успела заметить нацарапанный на камне рисунок. Ничего вразумительного, какой-то квадратик с ушками, замкнутый в кружок.

«Верно, трудно запомнить такую дорогу», – подумала она. Но сам ли отец Модест оставлял себе эти пометки?

Идти по камням было тяжело, но все же не в пример легче, чем на лыжах.

Что-то изменилось, сделалось то ли холоднее, то ли, напротив, теплей. Нелли неожиданно озябла.

– Ну, а теперь я попрошу первыми дам, – отец Модест, отодвинувшись, сделал приглашающий жест в сторону еще одного из бесчисленных коридоров, и вдруг… загасил о стену факел!

– Ох! – испуганно выдохнула Параша.

Навалившаяся тьма показалась полною слепотой. Нет, не полною! Нелли вдруг поняла и побежала вперед, и камешки фонтанами брызг летели из-под ее каблуков.

…Река, казалось, осталась далеко. Зенитное солнце, ликуя, играло в ослепительно синих небесах. С упоительною отчетливостью шелестели льдистые ветви деревьев. Снегирь, чья малиновая грудка на снегу светилась изнутри, словно китайский фонарик, подобно крошечной флейте, заводил свою горделивую песенку. Вдруг Нелли поняла, что никогда в жизни не видала более красивой птицы.

Глава IX

На лыжах в тот день шли немного, часа три. Передохнув после пещер, путники накипятили в котелке снега, сварили в нем странноватый чай, спасибо хоть, что без сала, невкусно перекусили вяленым мясом без хлеба.

– А говорили, батюшка, что уж близко, – ехидно промолвила Параша, тяжело опершись на палки.

– Близко, Прасковия, уж правда близко.

– Близко – до чего? – уточнила Нелли.

Отец Модест промолчал.

Все отчетливее вырисовывались сквозь легкий снегопад могучие очертания горной гряды. Настоящие, каменные и острые горы Нелли видала только на картинках. Казалось, что уж вовсе они близки, но маленький отряд шел час, другой, третий – а горы все не делались ближе. Отчетливей, да, но в гигантских своих размерах не увеличивались.

– Дорога!! – гневно вскрикнула Катя, тормозя. – Есть дороги, зачем было с лошадьми расставаться? Нешто нельзя было крюк сделать?

– Экая ты невнимательная, – отозвался отец Модест. – Я вить и говорил, что до дорог мы доберемся. Только в Россию сии дороги не ведут.

– А куда ж ведут? – Нелли перевела дыхание. Дорога была не то чтоб уж хорошо набита, и почти без колей: очевидно, что всадников езжало по ней куда больше, чем саней. Однако ж идти сделалось много легче, да и сам вид утоптанного копытами снега вселял уверенность в душу.

– В Китай и в прочие пределы.

– В Китай?!

– Ну да.

Куда ж занесла судьба маленькую Нелли Сабурову, что сказочный Китай, вовсе не существующий, утвердился на конце дороги, на коей она сама стояла? Прямо, прямо, прямо по ней – попадешь в Китай? Нелли вдруг так захотелось увидать пагоды, что рисуют на фарфоре и вышивают на подушках, мандаринов с длиннющими ногтями до полу. Вон уж жуть-то небось!

Но с дороги отец Модест свернул на лыжную тропу.

– Батюшка, а что это все тут за деревья? – спросила Параша. – Вроде и узловаты, как дубы, а на дубы не похожи.

– Сие кедры, благословение здешних краев. Они питают человека и очищают местность. Но выше нет уже сих великанов, они растут только в горной тайге. Следующая ступень – горная тундра, там деревья-карлики, березы ростом не выше сапога.

– Шутите!

– Нимало. Жаль, нету времени показать вам синие озера, что лежат в чаше гор. В них нету никакой жизни, даже летом не водятся рыбы. А выше тундры уже идет голый камень, туда нам вовсе ни к чему, да и до тундры мы не дойдем.

– А люди-карлики живут средь таких берез? – заинтересовалась Катя. Роскоф и отец Модест расхохотались. А собственно, что глупого? Если есть березы высотою с сапог, отчего не может быть людей ростом с палец? Небось просто никто не приглядывался. Бывал же в таких местах Гулливер и даже написал книгу.

Нелли с Катей переглянулись: хорошо б наловить здесь таких человечков да привезти домой. Поселить их можно будет в кукольном доме, Нелли все одно уже в куклы не играет. Право слово, крошечные деревья просто так не растут!

– А тот вон, тоже кедр? – выспрашивала Параша. – Что это на нем такое?

Дерево, не самое и большое, на каковое она указывала, стояло наособицу, и снег вокруг него был изрядно прибит. Ветви казались все обвязаны маленькими тряпицами. Некоторые из них, впрочем, были даже и не тряпицы, а шелковые яркие ленточки, Нелли приметила несколько желтых, две красных, синюю… Но больше было просто кусочков цветного ситца. Ленты и полоски материи полоскались на легком ветерке.

– Что сие?!

– Верования ойротов. По ведомым им признакам некоторые деревья почитаются как священные.

– А ленты зачем? – Катя, выскользнувшая из лыж, подпрыгивала от любопытства.

– Дары. Принося дар священному дереву, ойрот загадывает желание.

– Я тоже хочу! Только у меня нету ленты или тряпочки… Можно медную цепочку, из цыганских побрякушек осталась одна? Или нехорошо медную, дерево обидится?

– Ты меня спрашиваешь, Катерина? – отец Модест укоризненно покачал головою, но Нелли видела, что на самом деле он не сердит. – Ты, христианская девица, хочешь принять участие в языческом обряде и спрашиваешь меня, священника, что для сего подходит, а что – нет? Впрочем, мне думается, что цена даяния не имеет значения для дерева. Ойроты считают, что главное – движение души.

Покрасневшая, но решительная, Катя сняла перчатки и украсила цепочкою ближнюю ветвь. Отчего-то Нелли вспомнились Рождество и домашняя ель.

– Ты желанье-то загадала? – дернула подругу за рукав Параша.

– А ты как думаешь?

– А у меня зато есть… – Параша выпутывала уж из конца косы голубую ленту.

– И эта туда же! – Нелли видела, что отец Модест не знает, сердится ему или же смеяться.

Глядя, как голубой шелк, выскользнув из волос Параши, переселяется на ветку, Нелли обшаривала карманы. Ну не носовой же платок, в самом деле, привязывать на священное дерево? Позор, право слово! А чего же тогда? Волоса у ней, в отличье от Параши, застегнуты пряжкою. Нелли озабоченно заправила было за ухо выбившуюся из косы изрядную прядь: та покрылась из-за дыхания инеем и щекотала лицо. Ну конечно же! Где карманный нож?

– Нелли…

Ухватив левой рукою свободную прядь, Нелли поднесла нож к виску. Волоса скрипнули.

– Ох, Нелли!

Золотые нити норовили разлохматиться и путались в пальцах. Но зато как ярко засверкали они, отражая солнышко, на ветви, до коей еле дотянулась Нелли.

– Разгул поганства и полное повреждение нравов. Среди бела дня. Может, и Вы хотите последовать примеру, Филипп? – отец Модест сделал обязательный жест. – Чего уж там, не чинитесь!

– Право, не сердитесь на детей, Ваше Преподобие. Они заслужили забаву в конце столь трудного пути.

– Я вот именно, что не сердит. По-хорошему за такое драть надобно. Но закончим с отдыхом, уж полдень.

Все чаще на пути стали попадаться каменные валуны голубоватого цвета, иные с дом величиною.

85
{"b":"6326","o":1}