ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Да вспомните, как прежние макисары воевали с бошами, – слова Софии падали в гулкое пространство и летели, словно камешки, пущенные над черной водой. Круги расходились от них в темноте, захватывая слушателей. – Вы же крестьяне от природы, французы. Если нельзя, вправду нельзя отнять свою землю у врага, лучше засыпать ее солью. Если враг захватил твой овин, лучше сжечь его. Быть может, довольно захватчику хозяйничать над вашим добром?!

– Ох!! – Жанна даже присела. Ее шепот казался обострившемуся слуху Эжена-Оливье настоящим криком. – Так вот для чего нужен был «пластит-н»! Она это все уже заранее придумала, право слово заранее!

Пожалуй, на этот раз ему не было дела даже до Жанны. Маленький кораблик Ситэ, десятки столетий плывущий по Сене, плывущий, стоя на месте, приякоренный к городу канатами мостов. Всего лишь шесть баррикад, как и сказал де Лескюр. Баррикады – на мостах. Лучшего места не найти, чтобы удержать в руках – до той минуты, когда другой кораблик, кораблик внутри кораблика, Нотр-Дам, не взлетит на воздух.

А что, лучше ему оставаться мечетью Аль-Франкони?

София Севазмиу права, права тысячу раз, одна месса, но эта месса стоит Парижа!

Странно, он не знал раньше, что это за боль. Сердце, что ли? Никогда в жизни не болело.

– Тогда сам взрыв собора и послужит сигналом к отступлению! – воскликнул Ларошжаклен, словно услышал мысли Эжена-Оливье. – Это замечательно синхронизирует действия.

Слова были наконец произнесены.

Странно, но несогласных не было. Казалось, что в современное подземелье метрополитена безмолвно вышли тени из выкопанных совсем рядом, во французской земле, древних оссуариев и крипт, тени предков. Мы возводили храмы не для врага, во славу, а не в поругание христианства, шелестели они. Вы слишком долго считали, что церковь – это всего-навсего творение зодчего. Только поэтому равных нашим зодчим не будет никогда. Очистите Престол Божий хоть так, если уж не смогли иначе, потомки, если наша кровь в ваших жилах, если вы – кость от кости нашей.

– Нотр-Дам стоял веками, – горько бросил еще один, пожелавший взять слово макисар лет сорока. – Это не какой-нибудь там небоскреб двадцатого века. Что же это за взрыв должен быть, чтобы от него действительно ничего не осталось? Даже если на складах наберется довольно взрывчатых веществ, сколько придется их доставлять, как долго закладывать? А если стены им все же останутся, не имеет смысла и затевать все дело.

– Понадобится от пятнадцати до тридцати килограммов, не больше, – теперь руку вскинул похожий на полуоблетевший одуванчик дряхлый старичок-катакомбник. – Это зависит от того, какой силы само вещество. Не забывайте, друзья мои, что это готика, пусть и не самая изощренная. Как бы объяснить… Пуленепробиваемое стекло действительно отбрасывает пули, но есть места, ткнув в которые, его можно сокрушить в порошок одним лишь ударом. Если бы наши зодчие не владели подобными секретами, готика никогда не устремилась бы в небеса…

– Для этого надо знать такие места, что в стекле, что в соборе, – нахмурился Ларошжаклен.

– Так месье Пейран нам их и покажет, – весело ответила София. – Он же архитектор. У Вас ведь найдутся чертежи Нотр-Дам, месье Пейран?

– Конечно, мадам Севазмиу, самые подробные чертежи, – закивал старичок.

– Часа четыре нам понадобится на захват Ситэ. Часов пять, на минирование собора и мессу. Отступление тоже будет проводиться в несколько этапов, покуда одни сворачиваются, другие будут их прикрывать. Мы продержим остров не меньше двенадцати часов. – Ларошжаклен обвел взглядом десятки обращенных к нему лиц. – Кровь будет собираться ручьями и искать стока к Сене, а Сена поднимется. Каждый, кто не видит в себе довольно безумия на участие в этом деле, волен покинуть Париж сейчас. Никто не осудит.

Ни один из собравшихся не поднялся в ответ. Только отец Лотар, отступив от трибуны, о чем-то тихо переговаривался с десятком обступивших его прихожан.

– Оставшиеся получат прямые указания от командиров подразделений. Командиры подразделений останутся проводить тактическое совещание.

– Еще один вопрос, – крикнул отец Лотар снизу, из толпы. – Наши добровольцы еще не распределены по подразделениям.

– Так вы же, катакомбники, не берете в руки оружия, – изумился Филипп-Андре Бриссевиль.

– Ради мессы в соборе Нотр-Дам мы возьмем оружие в руки, – ответил отец Лотар.

Глава 14

Баррикады

Припарковаться еле удалось: сначала колеса заехали слишком уж далеко на тротуар, со второй попытки он здорово поцарапал крыло о неказистый грузовичок с эмблемой сети прачечных. Нехорошо, водитель может запомнить, с чего это владелец шикарного «Феррари» и не закатил скандала. Конечно, сам же виноват, но ведь в таких случаях недоволен всегда не виноватый, а власть имущий.

Касим воровато огляделся: в кабине грузовичка никого, поблизости тоже. Шатаясь как обкуренный, ведь о правоверном же не скажешь, что он шатается как пьяный, Касим хлопнул дверцей, начисто забыв, что в салоне валяются на видных местах барсетка, СD-плейер, дорогой зонт.

Скользнув в проходной дворик, весь перегороженный сушившимися на веревках простынями, Касим, уворачиваясь от мокрых полотнищ, выбрался на соседнюю улочку. Надо выбрать такое место, откуда никак не виден его автомобиль. Не ровен час, кто номер приметит.

А все-таки зря он не позаботился убрать вещи в салоне. Ему-то плевать, более чем плевать. Но если воришки вышибут стекло, будет странно не дать делу ход. А если давать, встанет ненужный вопрос: а где это было? Ему ведь решительно нечего делать здесь, в Марэ. Могут срастись ненужные факты. Воротиться, что ли, прибрать от греха?

А, какого черта, ну что он в самом деле собственной тени шарахается?

Касим решительно огляделся по сторонам. Его внимание привлек маленький магазинчик, каких много в подобных бедных кварталах: полубакалея, полуаптека, хозяйственные мелочи. То, что надо.

Как и можно было ожидать, в лавчонке была только хозяйка, необъятная толстуха в черной парандже, деловито пересчитывающая за прилавком упаковки школьных фломастеров.

– Прошу прощения, ханум[69], – он говорил по-турецки, в таких вот кварталах не понимают даже лингва-франка, а по-арабски только молятся. – У меня сломался мобильник. Не могу ли я воспользоваться телефоном?

Для наглядности он извлек из кармана отключенный сотовый, недовольно хмурясь, качнул его на ладони. Хозяйка засуетилась, одновременно польщенная возможностью угодить высокопоставленному красавцу-офицеру и разочарованная, что он ничего не покупает. Вскоре она уже выбежала из внутреннего помещения с трубкой.

Ждать пришлось долго, гудков десять. Это не слишком обеспокоило Касима, ведь на другом конце провода, он помнил наверное, находится почти такая же лавчонка, насыщенная несуразной смесью запахов, смесью слишком густой для тесного помещения. Тут были и ароматы корицы, гвоздики, тмина, и резиновый запах дешевого стирального порошка, и отвратительный запах раздавленной случайно ампулы нашатыря, и кофейные зерна, спорящие с приторным одеколоном, и просто застоявшаяся пыль. Касиму казалось, что обоняние его ловит все витающее не только вокруг, но и по другую сторону трубки.

– Алло? – старческий голос прозвучал неожиданно громко.

Говорить по-французски можно было преспокойно, никто не поймет. И никто не посмеет задаваться вопросом, на каком языке полагается разговаривать офицеру внутренних войск. Телефонов гетто никто не прослушивает, об этом тоже можно не беспокоиться. Никому не интересно, о чем думает скот, рано или поздно предназначенный на убой. Вот телефоны государственных служащих – это совсем другое дело.

– Прошу прощения, месье, это беспокоит знакомый Вашего соседа сверху, месье Антуана Тибо. Не будете ли Вы столь любезны его позвать?

– Хорошо, – было слышно, как застучали по скрипучей лестнице неуверенные шаги.

вернуться

69

Госпожа (турецк.)

48
{"b":"6328","o":1}