ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Адамберг кивнул. Сейчас он – загнанный преступник, настроенный на побег, не видит картины в целом и не может связать детали.

– А вы когда сумеете улизнуть?

– Когда они закончат обследовать сектор и поймут, что прокололись. Они снимут наблюдение и начнут искать вас на дорогах и в аэропортах. Я догоню вас в Монреале.

– Где?

– У одного хорошего приятеля. Я не умею находить любовников на тропе, зато как моряк в каждом порту завожу друзей. Во-первых, мне это нравится, а кроме того, всегда может пригодиться. Базиль точно нас приютит.

– Превосходно, – пробормотал Рафаэль, – просто превосходно.

Адамберг только кивнул.

– Рафаэль, – спросила Ретанкур, поднимаясь, – я могу поспать? Нам придется ехать всю ночь.

– Ты тоже ложись, – сказал Рафаэль брату. – Пока вы будете отдыхать, я схожу за халатом.

Ретанкур записала ему свои размеры.

– Не думаю, что наши преследователи пойдут за вами, – сказала она. – Они останутся караулить дом. Но на всякий случай, купите еды, хлеба, овощей. Так будет правдоподобнее.

Адамберг лежал на кровати брата, но заснуть не мог. Ночь на 26 октября преследовала его, как физическая боль. Он был пьян, зол на Ноэллу и на весь мир. На Данглара, Камиллу, новоиспеченного отца, Фюльжанса. Он превратился в клубок ненависти и с какого-то момента перестал себя контролировать. Делянка. Вилы. Что еще нужно леснику для работы? Он видел их – когда разговаривал со сторожем или когда шел по лесу. Он знал об их существовании. Он шел, был пьян, была ночь, его мучили навязчивые мысли о судье и страстное желание найти брата. Увидел Ноэллу – она подкарауливала его как жертву. Ненависть взрывается, дорога к брату открыта, судья добрался до него. Он хватает оружие. На тропе никого нет. Он наносит девушке удар. Срывает ремень, мешающий добраться до ее живота. Бросает его в листья. И наносит удар вилами. Разбивает лед на озере, топит труп, забрасывает сверху камнями. Как тридцать лет назад на Торке, с шилом Рафаэля. Отработанные движения. Перекаты Утауэ уносят вилы к реке Святого Лаврентия. Проделав все это, он где-то шатается, теряет сознание, стремясь все забыть. После пробуждения все случившееся оказывается похороненным в недоступных глубинах памяти.

Адамберг замерз и натянул на себя одеяло. Бежать. Ближний бой. Прижаться голым телом к этой женщине. Экстремальные условия. Бежать и жить жизнью загнанного убийцы, коим он, возможно, и был.

Поменяй сторону, взгляни под другим углом. Стань снова полицейским – на несколько секунд. Один из вопросов, которые он задавал Ретанкур, всплыл в памяти: как Лалиберте узнал, что он в ту ночь потерял память? Кто-то ему сказал. В курсе был только Данглар. А кто мог намекнуть суперинтенданту, что он одержим судьей? Один Данглар понимал, как сильно судья влияет на его жизнь. Данглар, который уже год имеет на него зуб из-за Камиллы. Данглар, выбравший другой лагерь, оскорбивший его. Адамберг закрыл глаза и приложил ладони к лицу. Чистый человек Адриен Данглар. Его благородный и верный заместитель.

В шесть вечера Рафаэль вошел в комнату. Некоторое время он смотрел на лицо спящего брата, вспоминая детство, потом сел на кровать и тихонько потряс Жана-Батиста за плечо.

– Пора ехать.

– Бежать, – поправил Адамберг, садясь и нашаривая в темноте ботинки.

– Это я виноват, – сказал Рафаэль, помолчав. – Я испортил тебе жизнь.

– Не глупи. Ничего ты не портил.

– Испортил.

– Вовсе нет.

– И ты рухнул за мной в глубины Торка.

Адамберг медленно шнуровал ботинок.

– Ты думаешь, это возможно? – спросил он. – Что я убил ее?

– А я? Думаешь, я убил?

Адамберг взглянул на брата.

– Ты бы не сумел нанести три удара в линию.

– Помнишь, какой красивой была Лиза? Легкая, как ветер, и такая пылкая…

– Но я-то не любил Ноэллу, как ты Лизу. И взял вилы. Так что все возможно.

– Только возможно.

– Вероятно или действительно возможно? Весьма вероятно или реально, Рафаэль?

Тот положил подбородок на кулак.

– Я тебе доверяю, – сказал он. Адамберг зашнуровал второй ботинок.

– Помнишь, однажды тебе в ухо залетел комар и мы два часа ничего не могли сделать?

– Да,– сказал Рафаэль. – Его жужжание сводило меня с ума.

– Мы боялись, что ты действительно чокнешься, не дождавшись, пока комар сдохнет. Мы погасили весь свет в доме, а я держал перед твоим ухом свечу. Это была идея кюре Грегуара: «Будем изгонять из тебя дьявола, мальчик». Шуточки священника. Помнишь? И комар вылетел на огонек и сжег крылья с легким треском. Помнишь тот звук?

– Да. Грегуар сказал: «Дьявол горит в адском пламени». Шуточки священника.

Адамберг взял свитер и куртку.

– Ты думаешь, это возможно, действительно возможно? – снова спросил он. – Выманить нашего демона из туннеля на огонек?

– Если он живет у нас в ухе.

– Он там, Рафаэль.

– Знаю. Я слышу его по ночам.

Адамберг надел куртку и сел рядом с братом.

– Ты веришь, что мы его достанем?

– Если он существует, Жан-Батист. Если дело не в нас.

– В это верят два человека. Глуповатый сержант и чокнутая старушка.

– И Виолетта.

– Не знаю, помогает мне Ретанкур по долгу службы или по убеждению.

– Неважно. Доверься ей. Великолепная женщина.

– В каком смысле? Ты находишь ее красивой? – удивился Адамберг.

– В том числе.

– А ее план? Полагаешь, может получиться?

Пробормотав эту фразу, комиссар как будто вернулся в детство, когда они с Рафаэлем замышляли очередную каверзу, сидя в расселине горы. Нырнуть как можно глубже в Торк, отомстить жадной бакалейщице, нарисовать рога на воротах дома судьи, сбежать ночью на улицу, никого не разбудив.

Рафаэль думал несколько долгих мгновений.

– Если Виолетта выдержит твой вес.

Братья пожали друг другу руки, сцепив большие пальцы, как делали это перед прыжком в Торк.

На обратном пути Адамберг и Ретанкур вели машину по очереди, за ними следовали Лафранс и Ладусер. Комиссар разбудил Ретанкур на подъезде к Гатино. Он хотел, чтобы Виолетта спала как можно дольше, боясь, что она сломается, не выдержав его веса.

– Вы уверены, что этот Базиль меня приютит? – спросил он. – Я ведь приеду один, раньше вас.

– Я ему напишу, а вы представитесь, скажете, что пришли от меня. От него мы позвоним Данглару, чтобы как можно скорее раздобыть фальшивые документы.

– Не Данглару. Ни в коем случае не связывайтесь с ним.

– Почему?

– Никто кроме него не знал, что я потерял память.

– Данглар – вернейший из верных! – возмутилась Ретанкур. – Он предан вам и ни за что не сдал бы вас Лалиберте.

– Увы, Ретанкур. Уже год Данглар имеет на меня зуб, не знаю, правда, насколько острый.

– Из-за той ссоры? Из-за Камиллы?

– Откуда вы знаете?

– В Зале сплетен чего только не услышишь. Эта комната – чистой воды инкубатор. Там многое рождается и всходит. Иногда даже хорошие идеи. Но Данглар не болтун. Он честный и верный человек.

Лейтенант нахмурилась.

– Я ни в чем не уверен, – сказал Адамберг. – Но лучше не звоните.

Без четверти восемь комната Адамберга опустела. Ретанкур стригла комиссара, оставшегося в шортах и часах. Она аккуратно бросала пряди волос в унитаз, чтобы не оставлять никаких следов.

– Где вы научились стричь?

– У парикмахера. До того, как занялась массажем.

Адамберг подумал, что Ретанкур, наверное, прожила несколько жизней. Она поворачивала его голову туда-сюда, ее легкие движения и мерное щелканье ножниц успокаивали. В десять минут девятого она подвела его к зеркалу.

– В точности как у него, правда? – спросила она, радуясь, как сдавшая экзамен студентка.

В точности. У Рафаэля волосы были короткие, сходящие на нет на затылке. Адамберг обнаружил, что выглядит иначе – строже и благопристойней. Да, в костюме и галстуке он пройдет мимо полицейских до машины, и они не отреагируют. Тем более что в одиннадцать будут твердо убеждены, что он давно сбежал.

41
{"b":"633","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Как хороший человек становится негодяем. Эксперименты о механизмах подчинения. Индивид в сетях общества
Ремесленники душ. Исповедники
Calendar Girl. Долго и счастливо!
Джанлуиджи Буффон. Номер 1
Треть жизни мы спим
Спецназ Великого князя
Ветер на пороге
Наша Рыбка
Лев Яшин. «Я – легенда»