ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Не люблю посылать своих людей на плаху.

– Скажите себе, что я больше не ваш человек, а ничейный беглец.

– Ладно, – вздохнул Брезийон.

Втягивающий эффект миноги, подумал Адамберг. Он поднялся, надел свой шлем. Впервые за все это время Брезийон протянул ему на прощание руку. Словно хотел сказать: не уверен, что снова увижу вас живым.

В Клиньянкуре Адамберг уложил в сумку бронежилет и оружие и расцеловал старушек.

– Небольшая вылазка, – сказал он. – Я вернусь.

«Неизвестно, вернусь ли», – подумал он, поворачивая на старую улочку. Зачем ему эта неравная дуэль? Чего он хочет – нанести последний удар, опередить смерть, подставиться под трезубец Фюльжанса, но только не застрять навечно в воспоминании о тропе и не мучиться сомнениями об убийстве Ноэллы. Как через мутное стекло он видел тело девушки, плавающее подо льдом. Слышал ее жалобный голос. Знаешь, что он со мной сделал? Утопил бедную Ноэллу, ткнул мордой в воду. Ноэлла успела тебе рассказать? О легавом из Парижа?

Адамберг опустил голову и прибавил шагу. Он не должен никого впутывать в старый трюк с комаром. Чувство вины грызло его с тех пор, как произошло убийство в Халле. Фюльжанс мог призвать своих вассалов и устроить настоящую бойню, убив Данглара, Ретанкур, Жюстена, утопив в крови весь отдел. Кровь застила его мысленный взор, кровь цвета кардинальской сутаны. Иди один, парень.

Пол и имя. Перспектива умереть, не узнав этого, показалась ему нелепой, неправильной. Он вынул мобильник и прямо с улицы позвонил Данглару.

– Есть новости? – спросил капитан.

– Смотря какие, – уклончиво ответил Адамберг. – Например, я обнаружил новоиспеченного отца. И это вовсе не тот надежный человек в хорошо начищенных ботинках.

– Неужели? А кто же?

– Один тип.

– Рад, что у вас теперь есть ответ.

– Я тоже. Хочу узнать, прежде чем…

– Прежде чем что?

– Просто узнать имя и пол.

Адамберг остановился, чтобы записать. На ходу он ни черта не запоминал.

– Спасибо, Данглар. И последнее: с лягушками – во всяком случае, с зелеными древесными – тоже получается. Они взрываются.

Грозовая туча ползла за ним по небу до Марэ. Подойдя к своему дому, он долго оглядывался. Брезийон сдержал слово: наблюдение сняли, он мог шагнуть из тени на свет.

Он быстро обошел квартиру, потом написал пять писем – Рафаэлю, семье, Данглару, Камилле и Ретанкур. Повинуясь велению души, добавил записку для Санкартье и положил все это в тайник, о котором знал Данглар. Прочесть после моей смерти. Съев стоя холодный ужин, он начал убираться – снял белье, сжег личную переписку. Ты уходишь побежденным, сказал он себе, выставляя мусор в холл. Мертвым.

Вроде, он все предусмотрел. Судья не станет вламываться. Микаэль Сартонна наверняка сделал ему дубликат ключа. Фюльжанс всегда был на шаг впереди. Он не удивится, застав комиссара в квартире с оружием в руках. А еще он знал, что Адамберг будет один.

Судья не появится раньше завтрашнего или послезавтрашнего вечера. Адамберг был уверен в одном: судья придает большое значение символам и наверняка захочет добить его в тот же самый час, в который тридцать лет назад нанес удар по Рафаэлю. Между одиннадцатью и полуночью. Он мог рассчитывать на эффект внезапности. Ущемить гордость Фюльжанса там, где тот меньше всего этого ждет. По дороге Адамберг купил набор для игры в маджонг. Он расставил на низком столике доску и расположил по линейке руку онёров судьи, добавив два Цветка – Ноэллу и Микаэля. Если Фюльжанс увидит, что его секрет разгадан, он может что-нибудь сказать перед нападением и Адамберг получит секундную отсрочку.

В воскресенье, в 22.30, Адамберг надел бронежилет и прицепил кобуру. Он зажег в квартире весь свет, давая знать о своем присутствии, чтобы большое насекомое покинуло укрытие и явилось за ним.

В 23.15 замок щелкнул, оповестив о прибытии Трезубца. Судья даже не придержал дверь. Как это на него похоже, подумал Адамберг. Фюльжанс повсюду чувствовал себя как дома. Я ударю тебя молнией, когда, захочу.

Как только старик оказался на линии огня, комиссар поднял оружие.

– Какой нецивилизованный прием, молодой человек, – произнес Фюльжанс скрипучим старческим голосом.

Не обращая внимания на пушку Адамберга, он снял длинное пальто и бросил его на стул. Адамберг подготовился к встрече, но стоило высокому старику появиться, и он напрягся. С момента их последней встречи морщин на лице судьи прибавилось, но держался он прямо, высокомерно, барские замашки остались при нем. Прорезавшие лицо глубокие складки еще сильнее подчеркивали ту дьявольскую красоту, которой украдкой восхищались женщины его родной деревни.

Судья сел, скрестив ноги, и начал рассматривать доску с расставленными для игры фигурами.

– Сядьте, – приказал он. – Нам нужно перемолвиться несколькими словами.

Адамберг остался стоять, стараясь не выпускать из поля зрения взгляд старика и движения его рук. Фюльжанс улыбнулся и непринужденно откинулся на спинку стула. Открытая улыбка делала красоту судьи совершенно неотразимой, но в ней было и нечто неприятное – он слишком широко разевал рот, так что был виден первый моляр. Теперь, в старости, улыбка превратилась в зловещий оскал.

– Вы мне не ровня, молодой человек, я никогда вас не воспринимал всерьез. Знаете, почему? Потому что я – убийца. А вы – ничтожный человечишка, жалкий полицейский. Вы развалились, совершив на тропе случайное убийство. Да, вы – козявка.

Адамберг медленно обошел Фюльжанса и встал у него за спиной, держа пистолет у его затылка.

– И вдобавок – невротик, – добавил судья. – Что вполне естественно.

Он кивнул на ряд драконов и ветров.

– Все абсолютно точно, – сказал он. – Вам понадобилось много времени.

Адамберг следил за этой опасной рукой, белой, со слишком длинными, по-старчески узловатыми пальцами и ухоженными ногтями. В движениях этой руки было то загадочное и чуточку небрежное изящество, которым наделяли персонажей своих полотен старые мастера.

– Не хватает четырнадцатой кости, – сказал комиссар, – и это будет мужчина.

– Но не вы, Адамберг. Вы не вписываетесь в мою комбинацию.

– Зеленый дракон или белый?

– Не все ли вам равно? Ни в тюрьме, ни в могиле последняя фигура никуда от меня не денется.

Судья указал на две кости с Цветами:

– Эта символизирует Микаэля Сартонну, а эта – Ноэллу Кордель, – сказал он.

– Да.

– Позвольте мне исправить комбинацию. Фюльжанс надел перчатку, схватил кость, символизирующую Ноэллу, и выкинул ее в прикуп.

– Не люблю ошибок, – холодно заметил он. – Можете не сомневаться – я бы никогда не последовал за вами в Квебек. Я ни за кем не следую, Адамберг, я опережаю. Я никогда не был в Квебеке.

– Сартонна сообщал вам о перевалочной тропе.

– Да. Вы знаете, что я следил за вами от самого Шильтигема. Совершенное вами убийство порядком меня позабавило. Жестокое непредумышленное убийство – именно такие чаще всего совершают пьяные. Как вульгарно, Адамберг.

Судья обернулся, и дуло пистолета оказалось совсем близко от его груди.

– Сожалею, человечек, но это ваше преступление, и только ваше.

Судья коротко улыбнулся, и Адамберг покрылся липким холодным потом.

– Успокойтесь, – продолжал Фюльжанс. – Сами убедитесь, эта ноша не так уж и тяжела.

– Зачем вы убили Сартонну?

– Он слишком много знал, – ответил судья и снова взглянул на доску. – Такой риск я себе позволить не могу. А еще вам следует знать, – он взял Цветок, – что доктор Колетта Шуазель покинула наш мир. Автомобильная авария, увы. И бывший комиссар Адамберг отправится следом за ней в царство теней. – Судья поставил в ряд третий Цветок. – Раздавленный чувством вины, слабый, знающий, что не вынесет пребывания в тюрьме, он свел счеты с жизнью. А чего вы хотите? С маленькими людишками такое случается.

– Так вот как вы предполагаете все это организовать?

– Да, вот так, совсем просто. Садитесь, молодой человек, вы дергаетесь, и меня это раздражает.

64
{"b":"633","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Записки невролога. Прощай, Петенька! (сборник)
Папа и море
Сумерки
Шепот пепла
Книга о власти над собой
Миры Артёма Каменистого. S-T-I-K-S. Чёрный рейдер
Hygge. Секрет датского счастья
Девушка с тату пониже спины
Обязанности владельца компании