ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Значит, вы слышали, что он отрицал свою причастность к убийству на тропе.

– Конечно. Он повысил голос на фразе «Я ни за кем не следую, Адамберг. Я предвосхищаю». В этот момент я и открыл дверь.

– И спасли козу. Спасибо, Данглар.

– Вы меня позвали. Это моя работа.

– А теперь вы делаете другую часть работы, выдавая меня канадским властям. Мы ведь едем в Руасси, я прав?

– Да.

– Где меня будет ждать чертов квебекский легавый. Так, Данглар?

– Так.

Адамберг откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза.

– Езжайте помедленнее, капитан, смотрите, какой туман.

Данглар повел Адамберга в одну из аэропортовских кафешек и выбрал столик в стороне. Адамберг как во сне опустился на стул и тупо уставился на смешной хвостик от помпона на беретке своего заместителя.

Ретанкур могла бы схватить своего бывшего шефа в охапку и, запулив, как мяч, через границу, снова отправить в бега. Ничего еще не потеряно. Данглару хватило деликатности не надевать ему наручники. Он мог сорваться с места и сбежать, капитан бегал хуже него. Но мысль о том, что он собственной рукой убил Ноэллу, лишала его всякой жизненной силы. Зачем бежать, если нет сил ходить? Если в душе живет страх совершить еще одно убийство и очнуться рядом с новым трупом? Лучше покончить все разом, отдавшись на волю Данглара, грустно попивающего кофе с коньяком. Сотни путешествующих по миру людей шли мимо них в разных направлениях, свободные, их совесть была чиста, как стопка выстиранных и аккуратно сложенных простыней. Собственная совесть казалась Адамбергу мерзкой, задубевшей от крови тряпкой.

Внезапно Данглар махнул кому-то рукой, но Адамберг даже не дернулся. Торжествующее лицо главного суперинтенданта ему хотелось видеть меньше всего на свете. Две крупные ладони опустились ему на плечи.

– Я ведь говорил, что мы поймаем эту сволочь, – услышал он.

Адамберг обернулся и уставился на сержанта Фернана Санкартье. Встал и порывисто сжал его руки. Ну почему Лалиберте прислал арестовать его именно Санкартье?

– Как это ты нарвался на такое поручение? – огорченно спросил Адамберг.

– Я выполнял приказ, – ответил Санкартье с добродушной улыбкой. – Нам о многом надо поговорить, – добавил он, садясь напротив.

Он энергично встряхнул руку Данглара.

– Хорошая работа, капитан. Черт, как же у вас тепло. – Канадец снял пуховик. – Вот копия дела, – добавил он, протягивая Данглару папку. – И образец.

Он вертел перед лицом Данглара маленькую коробочку. Тот понимающе кивнул.

– Мы уже приступили к анализу. Сравнения будет достаточно, чтобы снять обвинение.

– Образец чего? – спросил Адамберг.

Санкартье вырвал у него из головы волос.

– Вот этого, – пояснил он. – Волосы – сущие предатели, Падают, как красные листья. Мы перелопатили шесть кубометров дерьма, чтобы их найти. Можешь себе представить? Шесть кубометров ради нескольких волосков. Это все равно что искать иголку в стоге сена.

– Но зачем? У вас были мои отпечатки на ремне.

– Твои – да, но не его.

– Кого – его?

Санкартье повернулся к Данглару и вопросительно вздернул брови.

– Он не знает? – спросил он. – Ты дал ему помариноваться?

– Я не мог ничего говорить, пока не было стопроцентной уверенности. Не люблю подавать ложные надежды.

– А вчера вечером? Дьявольщина, ты мог бы ему сказать!

– Вчера у нас была заварушка.

– А сегодня утром?

– Ладно, ты прав, я дал ему помучиться. Восемь часов.

– Чертов кретин, – проворчал Санкартье. – Зачем ты его дурачил?

– Чтобы он потрохами почувствовал, что пережил Рафаэль. Страх перед собой, незнание, невозможность вернуться в мир нормальных людей. Это было необходимо. Восемь часов, Санкартье, не так уж это и много за возможность сравняться с братом.

Санкартье повернулся к Адамбергу и шваркнул об стол коробкой.

– Это волосы твоего дьявола, – объяснил он. – Пришлось переворошить шесть кубометров сгнивших листьев.

Адамберг мгновенно понял, что Санкартье тащит его на поверхность, на свежий воздух, из стоячей тины озера Пинк. Добряк выполнял приказы Данглара, а не Лалиберте.

– Та еще была работенка, – продолжал Санкартье, – приходилось все делать в нерабочее время. Вечером, ночью или на рассвете. Чтобы шеф, не дай бог, не прижопил. Твой капитан метал икру – ему покоя не давали ватные ноги и ветка. Я отправился на тропу искать место, где ты долбанулся головой. Начал, как и ты, от «Шлюза», засек время. Обследовал отрезок метров в сто. Нашел обломанные веточки и перевернутые камни прямо у посадок. Лесники закончили работу, но остались свежепосаженные клены.

– Я же говорил, что это случилось рядом с делянкой, – сказал Адамберг, задохнувшись от волнения.

Он сидел скрестив руки, судорожно вцепившись побелевшими от напряжения пальцами в рукав куртки, и не замечал этого, жадно внимая словам сержанта.

– Короче, парень, не было там ни одной ветки на такой высоте, чтобы отправить тебя в аут. Тогда твой капитан попросил меня найти ночного сторожа. Единственный возможный свидетель, улавливаешь?

– Да, И ты его нашел? – Губы Адамберга онемели, он с трудом выговаривал слова.

Данглар подозвал официанта и заказал воду, кофе, пиво и круассаны.

– Это оказалось сложнее всего, так-то вот. Я сказал, что приболел, отвалил с работы и отправился добывать информацию в муниципальные службы. Можешь себе представить это удовольствие! Оказалось, делом заправляли из центра. Пришлось ехать в Монреаль, только там я смог выяснить название фирмы. Лалиберте бесновался по поводу моих бесконечных недомоганий. А твой капитан ярился по телефону. Я выяснил фамилию сторожа. Он находился на объекте в верховьях Утауэ. Я взял отгул, суперинтендант чуть не рехнулся от злости.

– И ты нашел сторожа? – спросил Адамберг, залпом выпив стакан воды.

– Не дрейфь, взял его за жопу прямо в пикапе. Разговорить мужика оказалось целым делом. Сначала он выпендривался и вешал мне лапшу на уши. Тогда я надавил – пригрозил ему тюрьмой, если не прекратит морочить мне голову. Мол, за отказ сотрудничать и сокрытие доказательств полагается срок. Дальше мне и рассказывать-то неловко. Адриен, может, сам закончишь?

– Сторож, Жан-Жиль Буавеню, – начал Данглар, – в воскресенье вечером видел внизу на тропе человека. Он вооружился биноклем ночного видения и стал караулить.

– Он следил за ним?

– Буавеню был уверен, что этот мужик – педик и явился на свидание с дружком, – объяснил Санкартье. – Сам знаешь, на тропе у них гнездо.

– Да. Сторож спрашивал меня, не из «этих» ли я.

– Ему было интересно, – продолжал Данглар, – вот он и прилип к ветровому стеклу. Буавеню – замечательный свидетель, очень внимательный. Он обрадовался, услышав, что кто-то идет, рассчитывая на бесплатный спектакль. Но все пошло не так, как он рассчитывал.

– Почему он так уверен, что речь идет именно о ночи на двадцать шестое октября?

– Потому что это было воскресенье и он злился на воскресного сторожа – тот не вышел на работу. Буавеню увидел, как первый мужчина – высокий, с седыми волосами – ударил второго палкой по голове. Второй, то есть вы, комиссар, рухнул на землю. Буавеню затаился. Высокий старик выглядел опасным человеком, и сторож не хотел вмешиваться в семейную ссору. Но смотреть продолжал.

– Приклеившись задом к сиденью машины.

– Именно так Он думал, точнее, надеялся, что увидит сцену изнасилования бесчувственной жертвы.

– Можешь себе представить? – спросил покрасневший Санкартье.

– Высокий начал развязывать шарф на своей жертве, потом расстегнул куртку. Буавеню сросся с биноклем и едва не пробил лобовое стекло. Седой взял ваши руки и чем-то их связал. Ремешком, решил Буавеню.

– Ремнем, – сказал Санкартье.

– Да, ремнем. Но на сем раздевание закончилось. Старик всадил вам в шею шприц, Буавеню в этом уверен. Он видел, как тот вынимал его из кармана и проверял.

66
{"b":"633","o":1}