ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Последняя кость, – сказал Адамберг, – главнейший элемент. Без нее ничто не завершено и не сыграно, все теряет смысл. Она определяет победу, от нее зависит вся игра.

– Логично, – прокомментировал Данглар.

– Эта главная и самая ценная фигура будет белым драконом. Высшим белым драконом для завершения игры, исключительным элементом. Молния, вспышка, белый свет. Это будет он сам, Данглар, три кости с одинаковым количеством очков. Трезубец присоединится к отцу и матери в идеальном брелане и завершит свое произведение.

– Он напорется на вилы? – спросил Данглар, хмуря брови.

– Нет. Комбинация завершится его естественной смертью. Это есть в вашей записи, Данглар. «Даже в тюрьме, даже в могиле этот последний элемент никуда от меня не денется».

– Но ведь он должен убивать своим проклятым трезубцем, – возразил Данглар.

– Не эту жертву. Судья и есть Трезубец.

Адамберг откинулся назад и внезапно заснул. Санкартье бросил на него удивленный взгляд.

– С ним часто так бывает?

– Когда ему скучно или если он чем-то потрясен, – объяснил Данглар.

Адамберг поздоровался с двумя незнакомыми полицейскими, охранявшими дверь Камиллы, и показал им удостоверение на имя Дени Лампруа.

Комиссар позвонил. Накануне он провел день в одиночестве, с трудом восстанавливая разорванную связь с самим собой. Семь недель его терзали буря и штормовые ветры, а потом волны выбросили тело на песок – потрепанным, насквозь промокшим, но раны, нанесенные Трезубцем, зарубцевались. Он чувствовал отупение, смешанное с удивлением, и был уверен в одном: нужно сказать Камилле, что он не убивал. Хотя бы это. А если получится, дать ей понять, что нашел собачника. Он чувствовал себя неловко: мешали кепи под мышкой, брюки с лампасами, мундир с эполетами в серебряном галуне и медаль в петлице. Но кепи хоть прикрывало проплешину.

Камилла открыла дверь и кивнула полицейским, подтверждая, что знает посетителя.

– Меня круглосуточно пасут двое легавых, – сказала она, – и я никак не могу связаться с Адриеном.

– Данглар в префектуре. Подбивает бабки по невероятному делу. Тебя будут охранять месяца два, не меньше.

Адамберг кружил по комнате, пытаясь рассказать свою историю, не упоминая Ноэллу. Дойдя до середины, он прервал повествование и объявил:

– Я нашел собачника.

– Это хорошо, – медленно проговорила Камилла. – И как он тебе?

– Не хуже и не лучше предыдущего.

– Рада, что он тебе понравился.

– Да, так легче жить. Мы даже сможем обменяться рукопожатием.

– Неплохо для начала.

– Поговорить по-мужски.

– Еще лучше.

Адамберг кивнул и закончил рассказ. Рафаэль, бегство, драконы. Он вернул Камилле правила игры и бесшумно прикрыл за собой дверь. Щелчок замка потряс все его существо. Они с Камиллой остались каждый по свою сторону деревянной двери, они играют на разных досках, и виноват в этом он один. Слава богу, хоть часы не подводят, живут себе этакой сладкой парочкой на левом запястье, постукивая циферблатом о циферблат.

Все сотрудники, одетые в форму, собрались в отделе. Данглар довольно оглядывал добрую сотню человек, толпившихся в Соборном зале. У дальней стены соорудили трибуну – для официального выступления окружного комиссара: он зачитает его послужной список, скажет несколько комплиментов, прикрепит новые знаки отличия. Потом Данглар произнесет ответную речь, поблагодарит, пошутит, проявит чувства. Будут объятия с коллегами, все расслабятся, выпьют и пошумят. Данглар смотрел на дверь, чтобы не пропустить Адамберга. Комиссар мог не захотеть возвращаться в отдел именно сегодня: официоз с последующей пьянкой – не самые комфортные условия.

Клементина нарядилась в свое лучшее платье с цветочными мотивами, Жозетта надела костюм и тенниски. Клементина, не выпускавшая изо рта сигарету, отлично себя чувствовала в обществе бригадира Гардона: однажды – очень давно – тот одолжил ей колоду карт, и она этого не забыла. Хрупкая хакерша, утонченная злоумышленница, попавшая в гущу полицейских, держала бокал обеими руками и ни на шаг не отходила от Клементины. Данглар заказал много шампанского – и очень хорошего! – чтобы атмосфера вечера была максимально насыщенной и чтобы пузырьки веселья проскакивали то тут, то там, как блуждающие электроны. Для него сегодняшний праздник был не столько церемонией по случаю присвоения очередного звания, сколько торжеством справедливости и окончанием мук Адамберга.

Комиссар незаметно возник в дверях, и Данглар почувствовал укол раздражения – Адамберг не надел форму. Он почти сразу понял, что ошибся: красивый человек со смуглым костистым лицом, неуверенно пробиравшийся через толпу, был не Жан-Батист, а Рафаэль Адамберг. Теперь ясно, как план Ретанкур мог сработать под носом у полицейских Гатино. Он указал на Рафаэля Санкартье.

– Тот самый брат, – сказал он. – Разговаривает с Виолеттой Ретанкур.

– Здорово они одурачили наших, – улыбнулся Санкартье.

Чуть позже появился комиссар: он был в кепке, прикрывавшей лысину. Клементина беззастенчиво оглядела его с головы до ног.

– Он набрал три килограмма, Жозетта, – с законной гордостью объявила она. – Синий цвет ему идет, и костюм красивый.

– Теперь, когда блоков не осталось, мы больше не пойдем вместе в подземелье, – с сожалением в голосе констатировала Жозетта.

– Не печалься. Легавые то и дело нарываются на неприятности – такая у них работа. Так что прогулки еще будут, уж ты мне поверь.

Адамберг пожал руку брату и огляделся. По большому счету, он был рад, что вернулся в отдел именно так – как в воду прыгнул, и увиделся сразу со всеми. Через два часа все будет кончено – вопросы, ответы, эмоции и слова благодарности. Все лучше, чем обходить по одному сотрудников, ползать из кабинета в кабинет, сообщая конфиденциальную информацию. Он отпустил Рафаэля, кивнул Данглару и присоединился к начальственной парочке – Брезийону и Лалиберте.

– Привет, парень! – Лалиберте хлопнул Адамберга по плечу. – Я взял ложный след. Здорово ошибся. Примешь мои извинения? За то, что гонялся за тобой, как за окаянным убийцей?

– А что еще ты мог обо мне подумать? – хмыкнул Адамберг.

– Я говорил с твоим шефом об исследовании образцов. Ваша лаборатория пахала сверхурочно, чтобы закончить все к вечеру. Те же волосы, приятель. Твоего дьявола. Я не хотел в это верить, но ты был прав. Филигранная работа.

Брезийон, выглядевший в парадном мундире воплощением добрых старых традиций, молча пожал Адамбергу руку – его подкосила фамильярность Лалиберте.

– Рад, что вы живы, комиссар.

– Ты ловко меня наколол, когда сорвался с крючка, – перебил его Лалиберте, изо всех сил встряхнув Адамберга за плечи. – Скажу прямо – разозлился я как черт!

– Могу себе представить, Орель.

– Ладно, я тебя простил. Ясно? Другого выхода не было. Знаешь, ты слишком головастый для романтика.

– Комиссар, – вмешался Брезийон, – Фавра перевели в Сент-Этьен, с испытательным сроком. У вас проблем не будет, я решил ограничиться устным внушением. Но ведь судья обошел вас, так?

– Обошел.

– Учтите этот опыт на будущее.

Лалиберте цапнул Брезийона за плечо.

– Не дрейфь, – подмигнул он. – Другая такая сволочь, как его демон, не скоро народится.

Окружной комиссар стряхнул с себя лапу суперинтенданта, извинился и покинул их. Его ждала трибуна.

– Твой шеф нудный, как сама смерть, – с ухмылкой прокомментировал Лалиберте, – Говорит как по писаному, смотрит как неродной. Он всегда такой?

– Нет, иногда Брезийон гасит окурки большим пальцем.

К ним решительно направлялся Трабельман.

– Конец детскому кошмару, – объявил он, пожимая Адамбергу руку. – Выходит, и принцы умеют извергать огонь.

– Черные принцы.

– Ну да, черные.

– Спасибо, что пришли, Трабельман.

– Извините за Страсбургский собор. Я был не прав.

– Не стоит ни о чем сожалеть. Он не покидал меня все это долгое время.

68
{"b":"633","o":1}