ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Я перестану сам себя уважать, дорогой рыцарь, если приму от тебя такой ценный подарок. — взволнованно сказал Робин. — Я и денег, которые ты привез, не хочу брать. Сегодня заезжал ко мне позавтракать главный эконом аббатства Сент-Мэри, и его траты здесь составили восемьсот золотых. Я никогда не получаю денег дважды за день, и раз я взял золото монаха вместо твоего, ты со мной и расчете. Я знаю, милый рыцарь, что твое состояние сильно пострадало из-за требований короля, и его следует поберечь. Подумай о своих детях: я теперь богат, норманны толпами приезжают в наши края, а у них карманы набиты золотом. Не будем больше говорить об услуге, о признательности, разве только о том, чем я могу поспособствовать твоему благополучию и счастью твоих близких.

— Твои поступки так благородны и великодушны, — в умилении ответил сэр Ричард, — что мне неловко настаивать, чтобы ты взял подарки, от которых ты отказываешься.

— Да, не будем больше говорить об этом, сэр рыцарь, — ответил Робин, — расскажите лучше, почему вы так поздно явились на наше свидание.

— По дороге сюда я проезжал через деревню, — ответил сэр Ричард, — где собрались лучшие йомены из западных краев; они состязались в силе. Победителю предназначались в награду белый бык, лошадь, седло и сбруя с золотыми заклепками, пара перчаток, серебряное кольцо и бочонок старого вина. Я на минуту остановился посмотреть на это соревнование. Один йомен, довольно обыкновенного роста, показал такую замечательную силу, что все награды должны были достаться ему: он победил всех соперников, а сам остался стоять. Ему собирались отдать все, что он законно завоевал, но тут он сказал, что входит в число твоих людей.

— А это действительно так? — живо спросил Робин.

— Да, его звали Гаспар Лудильщик.

— Так он выиграл награды, наш храбрый Гаспар?

— Выиграл все, но под тем предлогом, что он принадлежит компании веселых лесных братьев, его права оспаривали. Гаспар смело их отстаивал, но тут двое или трое его соперников принялись поносить тебя. Нужно было видеть, как Гаспар бросился тебя защищать всей мощью своей глотки и всей силой своих мышц; он так громко кричал и так умело работал руками, что вдело пошли ножи, и твой бедный Гаспар был бы побежден не числом, так хитростью, но тут вмешался я с моими людьми и заставил всех разбежаться. Оказав храброму малому эту услугу, я дал ему на вино пять золотых, а беглецов пригласил ознакомиться с содержимым бочки. Как ты понимаешь, они не отказались, а Гаспара я увез, чтобы они не вздумали потом на нем отыграться.

— Благодарю тебя за то, что ты защитил одного из моих храбрых слуг, дорогой рыцарь, — промолвил Робин. — Тот, кто приходит на помощь моим товарищам, имеет право на мою вечную дружбу. Если я тебе когда-нибудь понадоблюсь, смело проси у меня чего только хочешь: моя рука и мой кошелек в твоем распоряжении.

— Я всегда буду относиться к тебе как к настоящему другу, Робин, — ответил рыцарь, — и надеюсь, что и ты ко мне будешь относиться так же.

Вторая половина дня прошла весело, а ближе к вечеру сэр Ричард отправился с Робином, Уиллом и Маленьким Джоном в замок Барнсдейл, где собрались все члены семейства Гэмвеллов.

Сэр Ричард не мог сдержать улыбку, любуясь десятью очаровательными молодыми женщинами, которых ему представили. Обратив особое внимание рыцаря на свою нежно любимую Мод, Уилл отвел его в сторону и спросил у него шепотом, видел ли тот еще когда-нибудь в жизни такое прелестное лицо.

Рыцарь рассмеялся и тихо ответил Уиллу, что выразить вслух свои мысли о несравненной Мод было бы невежливо по отношению к прочим дамам.

Уильям, очарованный этим любезным ответом, отправился поцеловать жену в полном убеждении, что он счастливейший из всех мужей на свете.

Когда наступила ночь, сэр Ричард покинул Барнсдейл и в сопровождении нескольких человек, которые должны были провести его через лес, вернулся со своими слугами в Равнинный замок.

X

Шериф Ноттингема (мы говорим о блаженной памяти лорд де Фиц-Олвине), узнав, что Робин Гуд с частью своих людей находится в Йоркшире, решил, что будет возможно, взяв сильный отряд храбрых солдат, очистить Шервудский лес от разбойников: по его мнению, оставшись без главаря, защищаться они бы не смогли. Замыслив этот хитроумный поход, барон намеревался установить наблюдение на опушках старого леса для того, чтобы остановить Робина, когда тот будет возвращаться. Солдаты его, как известно, не были храбрецами и героями, а потому он вызвал из Лондона отряд хороших бойцов и стал сам обучать их для предстоящей охоты на разбойников.

Но у веселых лесных братьев было столько друзей в Ноттингеме, что они узнали об участи, которую уготовил им расположенный к ним барон, задолго до того, как тот назначил день кровавого побоища.

Выигрыш но времени позволил лесным братьям принять меры к своей защите и приготовиться к встрече с отрядом благородного шерифа.

Возбужденные обещанием богатой награды, люди барона с видом неукротимой храбрости двинулись в поход. Но как только они вошли в лес, на них обрушилась такая страшная лавина стрел, что половина этих бойцов устлала землю своими телами.

За первым залпом последовал второй, еще более сокрушительный, еще более смертоносный; каждая стрела попадала в цель, а стрелки оставались невидимыми.

Посеяв ужас и смятение в рядах противника, лесные братья появились из укрытия, испуская воинственные крики и сокрушая всех, кто пытался сопротивляться их мощному натиску.

Людьми барона овладела страшная паника, и в неописуемом беспорядке отряд вернулся в Ноттингемский замок.

В этой странной битве не был ранен ни один из веселых братьев, а к вечеру, отдохнув от бранных трудов, такие же свежие и полные сил, как и до нападения, они положили тела убитых солдат на носилки и отнесли их к наружным воротам замка Фиц-Олвина.

В ярости и отчаянии барон всю ночь стонал и жаловался на свои несчастья, обвинял своих людей, жаловался, что Небесный покровитель его покинул, упрекал всех на свете за поражение своего отряда, а под конец заявил, что он доблестный полководец, но его губит злая воля подчиненных.

На следующий вечер после этого горестного дня к лорду Фиц-Олвину приехал в гости один его друг-норманн в сопровождении пятидесяти человек. Барон рассказал ему о своем печальном приключении и добавил, несомненно для того чтобы объяснить свои постоянные неудачи, что люди Робин Гуда невидимы.

— Дорогой барон, — спокойно ответил сэр Гай Гисборн (таково было имя гостя), — да будь Робин Гуд хоть самим чертом, захоти я ему рога обломать, мне это удастся сделать.

— Говорить-то легко, друг мой, — едко ответил старый лорд. — Даже очень легко сказать: «Стоит мне захотеть, и я бы сделал то или это»; держу с вами пари, что вы Робин Гуда не захватите.

— Если бы такова была моя воля, меня не надо было бы подхлестывать, — безмятежно ответил норманн. — Я чувствую в себе достаточно силы, чтобы укротить льва, а ваш Робин Гуд в конце концов всего лишь человек; человек ловкий, допускаю, но вовсе не какая-то неуловимая демоническая личность.

— Вы можете говорить что угодно, сэр Гай, — возразил барон, по-видимому решивший уговорить норманна выступить против Робин Гуда, — но во всей Англии не найдется человека, будь он крестьянин, солдат или знатный вельможа, который заставил бы этого отважного разбойника склонить голову. Он ничего не боится, ничто не может его устрашить: он бы не испугался и целой армии.

Сэр Гай Гисборн презрительно улыбнулся.

— Я ничуть не сомневаюсь в доблести этого храброго изгнанника, — сказал он, — но согласитесь, барон, что до сих пор Робин Гуду приходилось сражаться лишь с призраками.

— Как?! — воскликнул барон, жестоко уязвленный и своем полководческом самолюбии.

— Да, с призраками, повторяю, мой старый друг. Ваши солдаты не люди, а мешки с грязью. Да виданы ли где-нибудь еще такие трусы: они бегут перед стрелами разбойников, и одно имя Робин Гуда повергает их в трепет! О, если бы я был на вашем месте!

110
{"b":"6330","o":1}