ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Меня зовут; прощайте, Мод. Да хранит вас Дева Мария, да оградит она вас от всякого зла! Будьте счастливы, Мод; но, если вы не увидите меня больше, если я не вернусь, вспоминайте иногда о бедном Уилле, который любит вас и будет любить вечно.

Последние слова молодой человек произнес едва слышно: слезы душили его; потом он обнял Мод, прижал трепещущую девушку к своему сердцу, страстно поцеловал ее и убежал, не оглядываясь, хотя нежный голосок и окликал его.

«Он не оставил мне времени недвусмысленно объяснить ему, что это признание я сделала из чувства порядочности, — подумала Мод, опечаленная внезапным уходом Уильяма. — Ну, ничего, я завтра скажу ему, что в моем сердце нет ни малейшего сожаления о прошлом: как же он обрадуется!»

Увы! Этого завтрашнего дня пришлось ждать долго!

Человек двадцать крепких мужчин-арендаторов, вооруженных копьями, мечами и луками со стрелами, окружили на почтительном расстоянии сыновей сэра Гая Гэмвелла, его племянника Маленького Джона и Гилберта Хэда.

— Я немало удивлен, что Робин заставляет себя ждать, — говорил старик своим молодым спутникам, — не в привычках моего сына лениться.

— Терпение, мастер Гилберт, — ответил Маленький Джон, выпрямляясь во весь гигантский рост, чтобы осмотреть даль пытливым взором, — не только Робина нет, мой кузен Уилл тоже куда-то запропастился. Готов поспорить, что не без причины они нас задерживают на пару минут.

— Да вот они! — воскликнул кто-то. Уилл и Робин подошли быстрым шагом.

— Вы забыли час нашей встречи, сын мой? — спросил Гилберт, протягивая руку молодым людям.

— Нет, отец, прошу прощения, что заставил себя ждать.

— В путь! — воскликнул Гилберт. — Маленький Джон, — добавил он, оборачиваясь к молодому человеку, — ваши друзья ясно представляют себе цель нашей вылазки?

— Да, Гилберт, и они поклялись смело идти за вами и верно вам служить.

— Значит, я могу полностью рассчитывать на их поддержку?

— Полностью.

— Прекрасно. Еще одно слово: чтобы попасть в Ноттингем кратчайшим путем, наши враги пройдут через Мансфилд, потом двинутся по большой дороге, которая делит пополам Шервудский лес, и окажутся около перекрестка, где мы и будем ждать их в засаде… Дальше я могу не рассказывать. Маленький Джон, вам мои намерения известны?

— Известны, — ответил молодой человек. — Ребята! — воскликнул Маленький Джон по знаку старика. — Хватит у вас смелости вонзить свои саксонские зубы в тела норманнских волков? Хватит ли мужества победить или умереть?

Энергичное «Да!» было ответом молодому человеку.

— Ну что же, вперед, мои храбрецы!..

— Ура! Повоюем! — воскликнул Уилл, идя с Робином за воинственно настроенным отрядом.

— Ура! Ура! — радостно закричали саксы. И эхо в темном лесу повторило:

— Ура! Ура! Ура!

— Что это с вами, друг мой Уилл? — спросил Робин, беря за руку молодого человека, шедшего рядом с ним в глубокой задумчивости. — Мне кажется, что ваше веселое лицо затуманилось облаком черной грусти. Крики наших соратников недостаточно приятны для ушей милого Уильяма или его пугает опасность нашего предприятия?

— Какой вы мне странный вопрос задали, Робин, — ответил Уильям, поднимая на друга грустный взгляд. — Спросите у гончей, нравится ли ей преследовать оленя, спросите у сокола, нравится ли ему камнем падать с высоты облаков на ничтожную пташку, но не спрашивайте меня, боюсь ли я чего-нибудь.

— Я спросил вас об этом лишь с целью отвлечь вас от мрачных мыслей, которые вас одолевают, дорогой Уилл, — ответил Робин, — от этих мыслей глаза ваши потускнели и лицо побледнело, что меня беспокоит. У вас горе, Уилл, и, видно, серьезное горе, так поделитесь им со мной, ведь я ваш друг.

— Нет у меня горя, Робин, я таков же, каким был вчера и каким буду завтра, и вы увидите, что в битве я буду как всегда впереди.

— Я ничуть не сомневаюсь и нашем мужестве, дорогой мой Уилл, но мне кажется, на душе у вас неспокойно: что-то печалит вас, я уверен в этом. Будьте же откровенны со мной, а вдруг я могу быть вам полезен, хотя бы для того, чтобы разделить груз ваших забот, ведь уже от этого становится легче. Если вы с кем-то поссорились, скажите мне, и я помогу вам.

— Причина моей печали не так серьезна и значительна, дорогой Робин, чтобы и дальше оставаться тайной. Если бы я хорошенько поразмыслил, то случившееся меня бы не удивило и не огорчило… Простите мои сомнения, но, вопреки моей воле, есть в моем сердце чувство, которое противится всякой откровенности. Гордость или робость это — сам не знаю. Но такой друг, как вы, — это мое второе я. Ваши вопросы требуют ответа, и дружба готова одолеть ложный стыд, я…

— Нет, нет, дорогой Уилл, — живо прервал его Робин, — храни свою тайну; у страданий есть право на скромность, и я прошу тебя извинить мою дружескую навязчивость.

— Это я должен просить прощения за то, что эгоистичен в своих страданиях, дорогой Робин! — воскликнул Уилл и отрывисто засмеялся, причем смех его зазвучал печальнее, чем плач. — Я страдаю, в самом деле страдаю, и я обнажу перед тобой раны своей души. Ты разделишь мое первое горе, как делил со мной первые игры, потому что дружба соединила нас теснее, чем узы крови, и пусть меня повесят, Робин, если я не люблю тебя так, как нежнейший из братьев.

— Ты говоришь правду, Уилл, привязанность сделала нас братьями. Ах, где наше светлое детство? Счастье, которым мы наслаждались, уже не вернется!

— Счастье вернется к вам, Робин, пусть другое, в других одеждах, под другим именем, но это все равно будет счастье. Ну а я ни на что больше не надеюсь, ничего не желаю, сердце мое разбито. Вы знаете, Робин, как я любил Мод Линдсей… я даже слов не найду, чтобы объяснить вам, что за неодолимую страсть я испытываю при одном упоминании ее имени. Ну вот, а теперь я знаю…

В сердце Робина закралось тягостное опасение.

— Ну, и что же вы знаете? — встревоженно спросил он.

— Когда вы пришли за мной в сад, — заговорил Уильям, — я был там с Мод, я пришел сказать ей то, что уже давно повторяю ей изо дня в день; я говорил, что мечтаю, чтобы она стала дочерью моей матери и сестрой моим сестрам. Я спросил, не постарается ли она хоть немного меня полюбить, и Мод ответила, что еще до того, как она поселилась в усадьбе Гэмвеллов, она отдала свою любовь. И тут, Робин, рухнули нее мои надежды, что-то сломалось но мне: это разбилось мое сердце, Робин, мое сердце. Судите же сами, как я несчастен.

— Мод сообщила вам имя того, кого она любит? — с беспокойством спросил Робин.

— Нет, — ответил Уилл, — она только сказала, что этот человек не любит ее. Вы можете это понять, Робин? Есть на свете человек, который не любит Мод, а Мод его любит! Человек, которого ищет ее взгляд и который избегает этого взгляда! Неслыханный грубиян! Презренный негодяй! Я предложил Мод поймать его и принудить подарить ей свою любовь. Я предложил ей хорошенько побить его, а она отказалась! О, она его любит! Любит! А после этого печального и трудного признания, — продолжал Уильям, — бедная, великодушная Мод предложила мне свою руку. Я отверг ее. Разум, честь и верность заставляют мою любовь умолкнуть… Проститесь с веселым и смеющимся Уиллом, Робин, он умер, умер навсегда.

— Ну-ну, Уильям, мужайтесь, — мягко возразил Робин, — ваше сердце болит, его нужно лечить, его нужно исцелить, и первым врачом буду я. Я знаю Мод лучше, чем вы: в один прекрасный день она полюбит вас, если уже не любит. Уверяю вас, Уильям, вы просто плохо поняли девичью исповедь — она вызвана крайней деликатностью: Мод пыталась объяснить вам свою прежнюю суровость и заставить вас еще больше оценить предложение, которое вы столь необдуманно отвергли. Поверьте мне, Уильям, Мод — очаровательная девушка, честная и прекрасная, и, воистину, она достойна вашей любви.

— Ничуть не сомневаюсь! — воскликнул молодой человек.

— Не нужно приписывать горестям мисс Линдсей лишнюю глубину, друг мой, и мучить свою душу вздорными домыслами. Мод и сейчас вас очень любит, я в этом уверен, а полюбит еще больше.

49
{"b":"6330","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Воскресни за 40 дней
Магия утра. Как первый час дня определяет ваш успех
Сыщик моей мечты
Сетка. Инструмент для принятия решений
Понаехавшая
Очарованная луной
Судный мозг
Стеклянное сердце
Миф. Греческие мифы в пересказе