ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– За нашу партию, ее Центральный Комитет, за товарища Андропова, его здоровье, в котором он, видимо, нуждается!

Таких персональных тостов за наших руководителей раньше я от Молотова никогда не слышал…

– Я считаю, что за последние пару лет большим достижением для нас, коммунистов, стало появление двух человек, – сказал Молотов. – Во-первых, Андропов. Это для меня неожиданность, потому что я в кадрах, в частности, в большевистских кадрах, разбирался неплохо. Громыко – мой выдвиженец, оказался на месте. Андропов – это первая неожиданность, но приятная неожиданность. Оказывается, в политике он твердый человек, с кругозором. Надежный человек. По-видимому, он здорово вырос за годы работы. Оказался вполне надежным. И у меня был на месте.

И второй человек – Ярузельский. Я, например, не слыхал такую фамилию до появления его в качестве Первого секретаря… Большевиков среди поляков было мало. Но были. Был Дзержинский. Этот человек высокого стиля. Поляки тогда были еще хуже, чем сейчас.

Ярузельский нас выручил, по-моему… Раньше для меня такой же приятной неожиданностью был Фидель Кастро.

07.11.1983

…Встречаем новый, 1984-й. Молотов спросил:

– Как международники считают, за этот год война приблизилась или отдалилась?

– Приблизилась, – ответил один из гостей.

– Приблизилась, – не то повторяя ответ, не то соглашаясь, сказал Молотов.

01.01.1984

– Столько событий произошло, пока мы не виделись полтора месяца. Андропов умер, – говорю я.

– Как жалко его, – говорит Молотов. – Что-то он нашел в подходе политическом, во внешнеполитических делах…

– Народ к нему хорошо относился. Это чувствуется.

– Да, да, правильно. Надо разобраться, в чем тут дело, – соглашается Молотов.

– Софронов рассказывал, редактор «Огонька». Когда Андропова только избрали, Софронов позвонил его помощнику и хотел посоветоваться насчет портрета нового Генерального в журнале. А помощник соединил его с Андроповым. Тот сказал: «Не надо». – «Но мы обычно даем портрет вновь избранного Генерального секретаря, всегда так было». – «А теперь будет по-другому», – ответил Юрий Владимирович. Даже «Правда» давала его встречу с рабочими ЗИЛа без фотографий.

– А Черненко вообще какой-то навязанный народу человек… До сих пор не можем назначить президента. Вперед мало заглядываем, поэтому неожиданно получается. Не такое трудное дело, а вот не можем, – говорит Молотов.

– Если с Черненко что-то случится, говорят, будет Горбачев. Он самый молодой там.

– Сколько ему лет?

– Пятьдесят три, по-моему.

– Хорошо. Он тоже как-то неожиданно выдвинулся.

…Андропов явно был не на стороне Хрущева и не на стороне, пожалуй, Брежнева тоже.

– Американцы уже прямо заявляют, что надолго советского строя не хватит. Что остался один фасад от здания, а внутри все прогнило, – говорю я.

– Вопросы возникают. Я думаю, эта мечта контрреволюционеров не будет осуществлена. Наиболее крепким государством остается наше государство. И весь социалистический лагерь. А у буржуазного строя как раз неустойчивое положение… Кто сейчас на идеологии стоит?

– Нет идеологии. Раньше хоть Суслов был, сейчас даже Суслова нет.

– Слава богу, что нет. Мало понимал.

29.03.1984

…Рассказываю:

– Я прошел вдоль кремлевской стены – больше, чем у других, цветов на двух могилах: Сталина и Андропова.

– К Андропову хорошее отношение. Характерная черта. Жалко, мало побыл. Хороший человек… и руководитель хороший, – говорит Молотов.

– Зачем переименовали Рыбинск в Андропов? Был Рыбинск, потом Щербаков, снова Рыбинск, теперь Андропов. Некрасиво.

– Конечно, некрасиво. Кто-то нарочно делает.

01.08.1984

Восстановление в партии

Утром, около 8 часов, мне позвонила Сарра Михайловна:

– У нас большая радость: Вячеслав Михайлович восстановлен в партии!

Я поехал в Жуковку. Молотов в белой рубашке сидел на диване и смотрел телевизор. Я поздравил его и попросил подробно рассказать.

– Вчера меня принимал этот… как его… – Молотов задумался и вспомнил: – Черненко… Дал мне прочесть постановление, там одна строчка: восстановить Молотова в правах члена Коммунистической партии Советского Союза…

– Постановление Секретариата?

– Я вот точно не могу сказать, – видимо, Политбюро. Меня исключал ЦК – он и должен восстанавливать. Нынешний министр культуры Демичев… Что касается билета – будет оформлен на днях.

– Это было в Кремле?

– Нет, в ЦК. На Старой площади. Все очень просто. Довольно ясно. Но у меня возникают вопросы. Обо мне пишут в последнем издании «Истории КПСС», благодаря, так сказать, активности Пономарева, «примиренцем» записали. Если я «примиренец», назовите кого-нибудь, который менее «примиренец»?

– Вы обратили внимание, вас уже нигде не упоминают в «антипартийной группе»?

– Давно уже. Хрущев свою злость, так сказать направил. Предлагал дружить.

– Вчера вас вызывали?

– Вчера. Вечером.

– Значит, после Политбюро. Вчера, в четверг у них было заседание.

– В четверг обыкновенно Политбюро – как и при Ленине, – говорит Молотов.

– Сегодня в «Правде» сообщение о заседании Политбюро. В самом конце сказано: «На заседании Политбюро рассмотрены и приняты решения по ряду других вопросов экономической и социальной политики нашей партии…» Это, значит, о вас. Видимо, после Политбюро он вас принял. Машину за вами прислали?

– Две «Волги».

– Позвонили, – говорит Сарра Михайловна. – Попросили Вячеслава Михайловича. «А кто его спрашивает?» – «Это из ЦК». – «Сейчас позову». Он спустился, подошел, они сказали, что приедут за ним.

– Сказали, что вас восстановили?

– Нет, – отвечает Молотов. – Я догадался. Я же послал письмо в Политбюро – 14 мая.

– Но могли и отказать. Раньше же отказывали.

– Конечно.

– Вот вошли вы в кабинет…

– Ну что тут особенного? Он один был. Большой кабинет.

– Кабинет Сталина, нет?

– Нет. Такой большой зал, где Политбюро заседает… Он меня принял в своем кабинете, – уточняет Молотов. – Сидел за столом. Когда я вошел, он вышел из-за стола навстречу, поздоровался за руку, и мы сели за длинным столом напротив друг друга. Он что-то сказал, но я плохо слышу, а он, бедолага, неважно говорит. И тогда он показал постановление. Я ему говорю: «Я же с 1906 года…» – А он говорит: «Вот в постановлении так и записано».

– Чтоб стаж сохранить?

– Да, да.

– У вас теперь самый большой стаж в стране – 80 лет в партии!

– Да уж…

– Такого ни у кого нет.

– Есть, пожалуй, – у деда Мороза, – шутит Молотов.

– А что он вам говорил?

– Ничего особенного. Разговора не было почти никакого. Он заявил, что вы вот восстановлены в партии и вручил мне копию… Поздравил. Больше ничего.

– Не дал вам постановление с собой?

– Нет, не дал. Две минуты, не больше, я был. Я не расслышал, что он мне сказал, ответил ему, что мне неизвестно, за что я был исключен и за что восстановлен.

…Входит Татьяна Афанасьевна:

– Вячеслав Михайлович в очень хорошем настроении. Он сегодня утром встал: «Может, мне сон приснился, что вызывали в ЦК?»

– А многие и не знают, что вас исключали. Только в Энциклопедическом словаре сказано, что в партии вы с 1906-го по 1962-й. Черненко вас поздравил?

– Я вот не расслышал. Наверное, поздравил, я так думаю. Так полагается.

– Сам Генеральный это сделал, мог поручить райкому партии…

– Наверное, предварительно говорили. Вчера, вероятно, постановили формально. Позвонили в половине второго. Назначили в половине пятого. Мы приехали раньше. Он принял сразу. Он что-то задыхается немножко. Да, он тяжело дышит. У него нелегкое положение, каждый день выступает, небольшое выступление, приветствие… Нелегкая работа. Знаю хорошо…

124
{"b":"6333","o":1}