ЛитМир - Электронная Библиотека

Кинули мешок в багажник – поехали дальше.

На выбоине машина подбросилась. Руслан дернулся тоже, подумав о подарке, лежащем в багажнике. Рядом с таким грузом всегда сильнее хочется жить.

Даже уважение к Мусе разом ослабло:

– Осторожно, ты!

– Аллах не захочет – не взорвемся. Всё в руках Аллаха, чего дрожишь?!

Вот если бы Муса нечаянно нажал на кнопку своего пультика, болтавшегося в кармане – пара удальцов взорвалась бы сразу и сейчас, потому что пультик примитивный, без всякого предохранителя. Этот примитивный прибор являл собой разительный контраст с современнейшим спутниковым телефоном, оставленным, правда, Мусой дома: телефоны эти справедливо считаются признаком принадлежности к чеченской военной верхушке и потому пользуются плохой репутацией у солдат на заставах.

На рынке уже собралось быдло. Руслан шел впереди, нарочито сгибаясь под тяжестью мешка – полновесная картошка вызывает уважение. И сильных грузчиков быдло уважает. Муса покрикивал:

– Дорогу дай, да?.. Ну, расступись, тяжело несем!

Когда идешь спокойно – и все вокруг спокойны.

– Картошку продавать, сынки? – обрадовалась старуха. Русская.

– Ага. Бери, мать, дешево отдаем!

Старуха, хромая, неожиданно быстро засеменила за ними.

Зашли в ряд, где продавали картошку. И покупали много, народ нахлынул с утра. Руслан подошел к крайнему торговцу, сбросил мешок со спины. Муса заговорил требовательно:

– От Аслана торгуешь, да?

– Какого Аслана?

– Какова-магова! Аслан вчера пригнал грузовик. Деньги мне давать будешь!

– Не знаю никакого Аслана! Никаких тебе денег!

– Как не знаешь? Сейчас придёт – разберется! Не кричи зря, денег готовь лучше, да?

Мужик так закипел, что с него требуют денег, что не думал больше ни о чём. Не сказал: неси назад свою картошку!

– Постой, мать, минуту. Сейчас вернемся, задешево продадим.

Услышав волшебное слово «дешево», народ стал грудиться.

Они вдвоем пошли назад, стараясь не ускорять шаг. В таких делах главное: не привлекать взгляды.

– Дяденьки, а где здесь картошкой торгуют? – подвернулась навстречу девочка с чумазым ртом. Руслан хотел было послать её в другую сторону, но Муса ответил ласково:

– Там, девочка, там!

И послал туда, где оставленный мешок, ещё и по головке погладил.

Муса вспомнил при этом многих убитых бомбами девочек и подумал: «Вот так вам и надо за всё!»

Когда вышли за ворота, Муса выдохнул:

– Аллах помог!

И нажал в кармане давно ждущую кнопку. Сзади грохнуло.

Муса закричал первым:

– Врача надо! Скорей врача!

И они пошли от рынка, стуча в двери:

– Врач? Есть врач? Врача надо!

Другие бежали навстречу – к рынку, а они медленно переходили подальше – но везде кричали врача. Значит – спасали раненых. И никаких подозрений.

Усталость и удовлетворение переполняли Руслана – как всегда после хорошо сделанной простой, но тяжелой работы.

Словно стадо овец перегнал из-за Терека по крутым и опасным тропам, да ещё в бурю с градом.

Муса же был почти спокоен. Конечно, обостренное чувство самосохранения вело его и напрягало нервы. Но о совершенном деле возмездия он думал мало – сделано и сделано. Они с Русланом исполнили долг, а в последствиях разберется Аллах. Не волнуется же мужчина о чувствах жертвенных баранов, когда пришла пора ритуально перерезать им глотки.

* * *

Убитых врачи и милиционеры ещё не подсчитали, но на самом деле было их уже 78, и восемь человек, пока дышавших, имели мало шансов выжить. Двое англичан затесались на этот несчастный восточный базар – этих сгубило желание сунуться в самые опасные места на планете: ради интереса и полноты жизни. Желали полной жизни – и не оставили себе никакой.

Остались и калеки, двенадцать безногих. Что хуже: жить инвалидом или не жить совсем, Божество понимало не очень.

То, что небытие лучше страдания – очевидно, но потеря бытия и изначальное небытие – суть явления разные.

Господствующее Божество давно не удивляется жестокости людей. Иногда в своих драках люди готовы отдать и собственную жизнь, зато почти всегда готовы – отдать чужую.

Парадоксально сочетается повседневная их жестокость с жалостью к ненужным старикам и инвалидам. На убогих людских собратьях даже испытанные убийцы любят тренировать остатки добродетели: убить сильного здорового мужчину, по их понятиям, хорошо, убить же слабоумного старика – плохо, варварски, бесчеловечно! Этим люди отличаются от остальных животных, которые стараются сохранять сильных, но уничтожать слабых и больных.

Но Господствующее Божество на добродетели закоренелых убийц не рассчитывало; Оно создало мир, который регулируется борьбой: много особей рождается, зато выживают немногие самые сильные. На Земле это понял Дарвин. Людей рождается также много, но часто выживают именно слабые за счёт сильных – Оно такого поворота не ожидало в Своем всеведении. И попытки мягко скорректировать ситуацию пока не удаются: запустило Оно СПИД, но пока СПИД себя не оправдывает – среди людских отбросов, которые должны были погибнуть по всем законам биологии, но не погибают из-за неожиданной людской гуманности, СПИД распространяется слишком медленно, зато люди научились заражать им сильных дееспособных особей, и часто – сериями, через кровь в больницах.

Но все-таки Оно не может не признать собственную ответственность: жажда борьбы, которую Оно вложило в инстинкты всем живым существам, кипит в человеческой крови – а уж люди преломляют свою врожденную жажду борьбы с той изобретательностью, на которую способен их возмущенный, но достаточно изворотливый разум.

Впрочем, почему – ответственность? Всё идёт нормально.

Пусть уничтожают друг друга – кто-нибудь да останется.

Кто-нибудь неизбежно доходит до финала по олимпийской системе с выбыванием. И победитель уверяет себя, что такова его изначальная судьба, что справедливый и милостивый Бог был именно с ним. Кто же выйдет в финал, кому достанется выигрыш? Оно и Само с интересом ждет победителя.

Среди погибших оказался и молодой Леннокс Хартли, британский журналист. Леннокс с детства проявлял непокорный нрав и не желал становиться респектабельным продолжателем дела своего отца, владельца громадной сети супермаркетов.

Так его занесло сначала в журналистику, а уж в этом качестве он объездил два десятка самых опасных мест на планете.

Его разумная кузина Кэрол давно уже тайно молила Бога, чтобы буйный родственник сломал где-нибудь шею, что сделало бы её единственной наследницей громадного состояния семьи Хартли. И вот буйный Леннокс погиб бездетным – отчего Кэрол вмиг превратилась из бедной родственницы в одну из самых завидных невест Соединенного королевства.

Если бы считать, что Господствующее Божество вняло молитвам скромной безгрешной Кэрол, значит пришлось бы признать, что ради того, чтобы сделать её счастливой наследницей, Оно подстроило этот взрыв и погубило больше восьмидесяти человек насмерть, не считая множества изувеченных.

Но Оно-то знает, что Оно не подстраивало взрыва. Просто – предоставило людям действовать по их воле. Не вмешалось, не столкнуло в кювет машину с подрывниками – как Оно не вмешивается почти никогда. А на счастье или несчастье этой скучной кузины Кэрол Ему решительно наплевать. Хотя сама Кэрол теперь всю жизнь будет думать иначе.

* * *

Денис не пришел в школу, и Галочка не могла предъявить его новому интересному знакомцу. Но она сама отправилась после тренировки на хотя и деловое, но все-таки свидание.

Пустынцев приехал первым и уже ждал. Увидев, что она входит одна, он был разочарован. Подумал, девочка его дурачит, чтобы продлить знакомство. Но решил выслушать объяснения.

– Я не знаю, он, наверное, заболел. Вообще-то он пропускает очень редко. Но вообще-то у него есть телефон, можно позвонить.

26
{"b":"6339","o":1}