ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Я тоже, – сказала Жюльет.

16

Люсьен не хотел этого признавать, возвращаясь в понедельник вечером, но все три дня прошли великолепно. Анализ тыловой пропаганды не продвинулся, но мысли прояснились. Они спокойно поужинали, и никто не повышал голоса, даже он сам. Матиасу давали договорить, а Марк успел построить несколько длиннющих фраз о каких-то пустяках. По вечерам Марк обычно выносил мешок с мусором на тротуар перед садовой решеткой. Он сжимал его всегда левой рукой, рукой с кольцами. Чтобы обезвредить отбросы. Вернулся он без мешка, озабоченный. В течение последующих двух часов он несколько раз выглядывал из дома, подходил к решетке.

– Что на тебя нашло? – в конце концов поинтересовался Люсьен. – Обходишь свои владения?

– На низкой стене напротив дома Софии сидит девушка. У нее на руках спит ребенок. Она там уже больше двух часов.

– Брось, – посоветовал Люсьен. – Наверное, ждет кого-то. Не будь как твой крестный, не лезь повсюду. Лично я сыт по горло.

– Дело в ребенке, – сказал Марк. – Мне кажется, становится прохладно.

– Успокойся, – сказал Люсьен.

Но никто не покинул большой комнаты. Они приготовили себе по второй чашке кофе. И начал накрапывать дождь.

– Будет лить всю ночь, – сказал Матиас. – Обидно, ведь уже тридцать первое мая.

Марк прикусил губу. Он снова вышел.

– Она все еще там, – сообщил он, вернувшись. – Закутала малыша в свою куртку.

– Что она из себя представляет? – спросил Матиас.

– Я ее не разглядывал, – сказал Марк. – Не хочу ее напугать. Не оборванка, если ты об этом. Но оборванка она или нет, мы же не оставим девушку с ребенком на всю ночь под дождем? Или оставим? Вот что, Люсьен, дай-ка мне свой галстук. Да побыстрее.

– Галстук? Зачем? Хочешь накинуть на нее лассо?

– Дурак, – сказал Марк. – Чтобы не напугать ее, вот и все. Знаешь, галстук иногда внушает доверие. Да поторопись ты, – сказал Марк, размахивая рукой. – Дождь идет.

– Может, мне самому пойти? – возразил Люсьен. – Тогда не придется развязывать галстук. А кроме того, рисунок совершенно не идет к твоей черной рубашке.

– Ты не пойдешь, потому что не внушаешь доверия, вот почему, – отрезал Марк, на ходу повязывая галстук. – Если я приведу ее сюда, не пяльтесь на нее, как на добычу. Будьте естественны.

Марк вышел, а Люсьен спросил у Матиаса, что надо делать, чтобы иметь естественный вид.

– Надо лопать, – сказал Матиас. – Того, кто жует, никто не станет бояться.

Матиас схватил доску для резки хлеба и отрезал два толстых ломтя. Один из них он передал Люсьену.

– Но я не голоден, – сказал Люсьен жалобно.

– Ешь хлеб.

Матиас и Люсьен уже взялись за свои толстые ломти, когда вернулся Марк, мягко подталкивая перед собой молчащую молодую женщину, усталую на вид, прижимавшую к себе довольно большого ребенка. В голове у Марка промелькнул вопрос, почему это Матиас и Люсьен едят хлеб.

– Садитесь, прошу вас, – сказал он чуть церемонно, чтобы успокоить ее.

Он взял у нее мокрую одежду.

Матиас молча вышел из комнаты и вернулся с одеялом и подушкой в чистой наволочке. Жестом он предложил молодой женщине уложить ребенка на угловой диванчик у камина. Бережно укрыл его одеялом и развел огонь. Вот уж истинный охотник-собиратель с большим сердцем, морщась, подумал Люсьен. Но молчаливые действия Матиаса тронули его. Сам бы он об этом не подумал. У Лю-сьена легко подкатывал ком к горлу.

Молодая женщина уже почти не боялась и гораздо меньше мерзла. Должно быть, из-за огня в камине. Он отлично помогает и от страха, и от холода, а Матиас развел сильное пламя. Но теперь он не знал, что сказать. Только крепко сжимал ладони, будто хотел раздавить молчание.

– Это кто? – спросил Марк, стараясь быть любезным. – Я имею в виду ребенка.

– Мальчик, – ответила молодая женщина. – Ему пять лет.

Марк и Люсьен важно кивнули.

Молодая женщина размотала повязанный вокруг головы шарф, встряхнула волосами, набросила промокший шарф на спинку стула и подняла глаза, чтобы посмотреть, куда же она попала. На самом деле все рассматривали друг друга. Но трое евангелистов быстро поняли, что у женщины, нашедшей у них приют, лицо достаточно тонкое, чтобы совратить святого. Это была не та красота, которая сразу бросается в глаза. Ей было, должно быть, около тридцати. Ясное лицо, детские губы, изящные скулы, густые черные волосы, коротко остриженные на затылке, – все вызывало у Марка желание взять это лицо в руки. Марку нравились вытянутые и чересчур утонченные фигуры. Он не мог понять, был ли ее взгляд вызывающим, смелым и быстрым или же ускользающим, трепетным, затуманенным и робким.

Девушка все еще держалась натянуто, часто оглядывалась на уснувшего мальчугана. На лице у нее блуждала слабая улыбка. Она не знала, как заговорить, да и нужно ли говорить. Имена? Не начать ли с имен? Марк всех представил. Он добавил, что его дядя, бывший полицейский, спит на пятом этаже. То была несколько тяжеловесная, но полезная подробность. Молодая женщина, казалось, немного успокоилась. Она даже встала и подошла к огню погреться. На ней были полотняные брюки, довольно тесно облегающие ее узкие бедра, и очень просторная рубашка. Совсем не тот тип женственности, что у Жюльет с ее открытыми платьями. Но над рубашкой светилось прекрасное маленькое лицо.

– Вы не обязаны называть свое имя, – сказал Марк. – Просто шел дождь. А вы… вы с ребенком, мы и подумали… Словом, мы подумали.

– Спасибо, – сказала молодая женщина. – Очень мило, что вы подумали, я уж и не знала, на что решиться. Но я могу назвать свое имя – Александра Хауфман.

– Немка? – резко спросил Люсьен.

– Наполовину, – ответила она чуть удивленно. – Мой отец был немцем, а мать – гречанка. Меня часто называют Леке.

Люсьен что-то удовлетворенно пробурчал.

– Гречанка? – спросил Марк. – Ваша мать гречанка?

– Да, – сказала Александра. – Но… что тут такого? Это так странно? В нашей семье многие живут за границей. И я родилась во Франции. Мы живем в Лионе.

В лачуге не было этажа для античности, будь она греческой или римской. Но все невольно вспомнили о Софии Симеонидис. Молодая женщина, наполовину гречанка, часами сидящая у дома Софии. Очень черноволосая и черноглазая, как и та. С гармоничным и звучным голосом, как и у той. С хрупкими запястьями, длинными и легкими руками, как у той. Только у Александры были короткие, чуть ли не обкусанные ногти.

– Вы ждали Софию Симеонидис? – спросил Марк.

– Откуда вы знаете? – удивилась Александра. – Вы с ней знакомы?

– Мы соседи, – заметил ей Марк.

– Правда, какая я дура, – сказала она. – Но тетя София никогда не упоминала о вас в своих письмах моей маме. Хотя надо признаться, пишет она не часто.

– Мы здесь недавно, – пояснил Марк.

Молодая женщина, похоже, что-то сообразила. Она осмотрелась.

– Так это вы въехали в заброшенный дом? В Гнилую лачугу?

– Совершенно верно, – сказал Марк.

– Не такая уж она и гнилая. Немного пустовато, быть может… почти как в монастыре.

– Мы здесь неплохо потрудились, – сказал Марк. – Но это не интересно. Вы в самом деле племянница Софии?

– В самом деле, – подтвердила Александра. – Она сестра моей матери. Как видно, вас это не радует. Вам не нравится тетя София?

– Нравится, и даже очень, – сказал Марк.

– Тем лучше. Я позвонила ей, когда решила перебраться в Париж, и она предложила мне с сынишкой пожить у нее, пока я не найду новую работу.

– Вы потеряли работу в Лионе?

– Нет, я ее бросила.

– Она вам не нравилась?

– Да нет, это была хорошая работа.

– Вам не нравился Лион?

– Нравился.

– Тогда, – вмешался Марк, – зачем же переезжать и устраиваться здесь?

Молодая женщина минуту помолчала, сжимая губы, словно пыталась удержаться от признания. Она крепко обхватила себя руками.

– Думаю, мне там невесело жилось, – выговорила она.

Матиас немедленно принялся нарезать новые ломти хлеба. В конечном счете это оказалось съедобно. Александре он предложил ломоть с вареньем. Она улыбнулась, кивнула и протянула руку. Ей пришлось снова поднять лицо. У нее в глазах, вне всяких сомнений, стояли слезы. Ей с трудом удавалось сдерживать слезы, чтобы они не текли по щекам. Зато у нее дрожали губы. Не одно, так другое.

15
{"b":"634","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Затонувший город. Тайны Атлантиды
В сердце моря. Трагедия китобойного судна «Эссекс»
Одно воспоминание Флоры Бэнкс
Вторая половина Королевы
Неделя на Манхэттене
Ответ перед высшим судом
Когда зацветет абелия
Призрак со свастикой
Как искусство может сделать вас счастливее