ЛитМир - Электронная Библиотека

Мы мысленно возблагодарили его за то, что он не начал с императоров Яо и Шуня, правивших несколько тысяч лет назад.

– Государыня У официально взошла на трон через шестьдесят шесть лет после воцарения дома Тан, то есть семьдесят лет назад, – медленно выговаривал слова юный Ван. – Она была тогда уже немолода. И титул ей носить пришлось недолго, всего пятнадцать лет. А потом, когда почтенный возраст государыни начал мешать ей править, ее уговорили оставить трон, снова передав его принцу Ли Сяню из дома Тан. В том же году императрица скончалась от болезни, – закончил свое вступление Ван.

Быть ханьцем – это нелегкая судьба. Маленький Ван хорошо знал, что наша чайная церемония отлично охраняется, что никакие посторонние уши не могут подслушать его. Он мог бы прямо высказать то, что можно услышать в любой винной лавке на любом из рынков, а то и вообще обойтись без вступлений. Но ни один имперский житель сразу к делу не переходит. Он выдает сначала официальный текст, а потом уже переходит к изнурительной забаве – намеки, тонкости, частности.

Что касается императрицы У, то до сих пор столичные жители помнили рассказы своих дедов или отцов про жуткую восьмидесятилетнюю старуху, с неподвижным лицом, выкрашенным в белое, с наведенными красным щеками и черными бровями, которая среди складок желтого императорского шелка медленно проезжала по проспектам Чанъани в повозке с откинутым пологом.

У Цзэтянь правила империей не пятнадцать лет, а полвека. Сначала как реальная власть за ширмой у трона, а потом – невероятно – как полноценный император: единственный пока случай женщины, официально взошедшей на трон. Старуху весьма уважали в империи, потому что при У Цзэтянь не было войн, кроме мелких и победных, и страна жила в общем хорошо. Но столица и императорский двор ощущали себя совсем по-другому, ожидая очередной страшной, с долгими пытками, казни чиновника или принца. Только что упомянутый Ваном Ли Сянь, племянник и наследник У, очередной принц по фамилии Ли из плодовитого дома Тан, был юной трясущейся развалиной, который шарахался от каждого прибывшего к нему курьера, думая, что это тетушка У наконец решила еще и с ним разделаться.

Однако у принца Ли, этой развалины мужского пола, была весьма энергичная супруга, императрица Вэй, а у той была дочь, принцесса Аньлэ. И еще была их подруга – поэтесса и актриса Шангуань Ванэр, юная имперская секретарша госпожи У. Это женское царство, судя по базарным историям, фактически и правило после смерти императрицы, унаследовав от нее не только державу, но и аппетит к мужчинам. Императрица Вэй, как гласил приговор базара, даже развлекалась в императорской постели нескромными играми с одним из людей все еще влиятельного клана У – У Янь-сю, притом что находившийся там же император отворачивался, делая вид, что ничего не замечает.

– В третий год правления под девизом Шэньлун наследник престола, принц Вэйский Ли Чунцзюнь, поднял войска для попытки уничтожить Шангуань Ванэр и остатки семьи У, – продолжал нараспев Ван. – Но он провалился. После этого инцидента императрица Вэй и принцесса Аньлэ окончательно потеряли всякий стыд, приближая к себе самых недостойных людей. И – как говорится в хрониках – даже ведьма по имени Чжао была вызвана во дворец и пожалована благородным титулом. Это было в четвертый год правления под девизом Цзинлун, то есть ровно сорок пять лет назад. И это единственное упоминание о ней в официальных дворцовых записках, лишь одна строчка, – добавил Ван, гордясь своей работой.

Тут мы перевели дыхание, а Сангак глотком осушил чашечку чая.

– А вскоре после этого императрице Вэй понравились трое придворных – Е Цзин-нэн, канцлер императорской академии, преуспевший в некромантии, то есть искусстве повеления миром мертвых, Ма Цинь-кэ, известный лекарь, и еще Ян Цзин, который был вице-министром императорских развлечений и при этом талантливым поваром. Все они пополнили и без того немалое число любовников императрицы…

– Сколько имен, сколько имен, – неодобрительно сказал Сангак. – Я никогда их не запомню. Но если ты об этом рассказываешь, Маленький Ван, то все эти повара и некроманты имеют отношение к нашей ведьме?..

Далее уже и я сам запутался в творившихся при дворе кошмарах, которые без запинки перечислял неутомимый Ван: забитый дворцовыми гвардейцами до смерти чиновник, осмелившийся подать несчастному императору доклад с обвинениями против императрицы и принцессы; смерть мужа госпожи Аньлэ и ее немедленный брак с любовником, тем же самым У Янь-сю, который осквернял императорскую постель, но не был ни поваром, ни некромантом, ни лекарем.

Но я несколько встрепенулся, когда Ван, перейдя на шепот, начал рассказывать, как на второй день какого-то месяца некоего года – в общем, сорок пять лет назад – император скончался, съев ядовитых блинов, поданных принцессой Аньлэ и приготовленных упомянутыми друзьями канцлера-некроманта – то есть поваром Ян Цзином и лекарем Ма Цинь-кэ. После чего вдова его, императрица Вэй, посадила на трон еще одного принца из неисчерпаемого рода Ли – Ли Чунмао, а по сути окончательно взяла управление империей в свои руки.

Но тут взбунтовались министры, потребовав расследования, население же и войска «взволновались», угрожающе промолвил Ван. Так что длилось новое марионеточное правление меньше трех недель.

– В двадцатый день шестого месяца, – перешел на декламацию утомленный Ван, – Ли Лунцзи, принц Линьцзийский, прибыл в столицу с отрядом воинов и въехал в нее через ворота Сюань-у. Он прикончил родственников императрицы, ее верных сторонников в Армии Плюмажей и двинулся затем во дворец. Императрица Вэй попыталась укрыться в лагере Летучих Кавалеристов, но была убита там взбунтовавшимися солдатами.

После этого император Ли Чунмао отказался от трона в пользу принца Сянского Ли Даня, а тот через два года отдал трон победителю злонамеренных женщин – своему сыну, мужественному Ли Лунцзи. Это, как вы знаете, произошло ровно сорок три года назад. Так началось славное правление нашего нынешнего Светлого императора.

– Какая великолепная история! Какое прекрасное начало правления! – выразил я свой безграничный восторг. – Просто для уточнения: вся наша компания ведьм, некромантов и отравителей была, конечно, вырезана до последнего человека?

– Да, господин. И правление императора действительно, как вы и намекнули, получило после этого девиз Кайюань – то есть Начало, – вытер ладонью лоб полностью истощенный спектаклем Маленький Ван. – Начало славной и спокойной эпохи, в которой мы сегодня и живем.

Стрекозы, зависшие в золотом воздухе, разом сделали пируэт и снова задумчиво остановились между песком сада и ветвями деревьев.

– Мы должны поблагодарить господина Вана за его прекрасный рассказ, – проговорил я, изо всех сил стараясь быть настоящим имперцем с хорошими манерами. – Но у меня возникают вопросы, имеющие отношение уже к нашим сегодняшним проблемам. Первый: сколько лет было ведьме Чжао в год прихода на трон нынешнего Сына неба?

– Немало, – с готовностью отозвался Ван, изображая поклон. – Возможно, целых сорок.

– Таким образом, сегодня ей должно было быть почти девяносто лет, – сделал вывод я, вспомнив седоволосую фигуру в зеленоватом свете луны.

– Но она тоже была убита солдатами Светлого императора – тогдашнего принца Ли, – мгновенно отозвался Ван. – То, что бегает по крышам столицы сегодня, – это не ведьма Чжао сама по себе, это ее призрак, злой дух.

– Хм, – сказал я, вспомнив четкие отпечатки ног, которые этот призрак оставил на крыше, находившейся сейчас от нас шагах в тридцати. – Еще вопрос: владела ли ведьма Чжао оружием? Например, арбалетом?

– Нет, никогда. Ее оружием при жизни было колдовство, а сегодня это оружие – страх, – так же быстро отреагировал Ван, окончательно оставив размеренный стиль своей речи. – Она нагоняет ледяной холод на жестоких и бессердечных людей, бездарных и продажных чиновников, и они застывают, не могут пошевелиться. Тогда у них можно выпить кровь. Но она пьет ее и у животных.

10
{"b":"6343","o":1}