ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Кто украл любовь?
Хороший плохой босс. Наиболее распространенные ошибки и заблуждения топ-менеджеров
Прорыв
Эланус
Бессмертники
Дело Варнавинского маньяка
Royals
Девочка-дракон с шоколадным сердцем
Ты поймешь, когда повзрослеешь

В награду за свой рассказ я получил нежное прикосновение ее щеки к белому шраму и шепот:

– А ведь я о тебе ничего не знаю. А что если ты был великим воином в своей стране?

– А если и был, – поднялся я с шелковых простыней, – если и был – то что в этом хорошего? Много народа уничтожили эти великие воины, а зачем – кто сейчас разберет. Вот, попробуй это вино… Что ты о нем скажешь?

Я осторожно налил из глиняного чайника густое, темно-красное с оранжевым проблеском вино в две полированного камня чаши.

– Ого, – с уважением сказала актриса Юй, вдохнув его аромат. – Как будто очень спелые ягоды и еще… я бы сказала, кожа старого седла… И пряности с Южных островов. Это ведь чистый виноград, тут не добавлялся шафран или что-то иное? Ой, какая прелесть.

– Перезревшая ежевика, – подтвердил я, глядя на нее с уважением. – И очень зрелая вишня. И кожа – тоже правильно… Даже, может быть, чуть-чуть оттенок угля. И, конечно, в такое вино ничего добавлять не надо. Да просто нельзя добавлять.

С удовлетворенным вздохом она осторожно перевернулась на спину, краешком глаза проверяя, восхищаюсь ли я ее маленькими торчащими сосками (тут мы обменялись ленивыми и счастливыми улыбками). А потом сделала медленный глоток. Я ждал слов «никогда ничего подобного не пила». Но услышал нечто другое:

– Оно лежало в сосуде несколько лет, запечатанное воском. Так и скользит по языку, очаровательная кислота, а у корней языка – сладость. О, небо, какое тяжелое и густое… Это непохоже на вино из Ляньчжоу, которым угощает наш великий воин Гэшу Хань. Хотя вроде бы куда уж лучше ляньчжоуского. И не Ланлинь, потому что и там и там вино – золотое, а тут почти черное. И ароматам, смотри, нет конца, они меняются. Знаешь, это, может быть… Мерв. Я слышала, там есть одна знаменитая винодельня, совсем маленькая, о ней рассказывают сказки. Говорят, один кувшин такого вина стоит больше молодого верблюда… А вдруг это оно и есть? И, знаешь, такое вино надо пить из большой стеклянной чаши. Чтобы аромат был сильнее.

Уже по одним этим словам я мог бы догадаться, кто передо мной. Но все так и не догадывался.

Стеклянная чаша? Да большинство жителей столицы о такой и не мечтали. Ее цена тоже могла оказаться не меньше цены верблюда.

Мгновенно угадать вино из Мерва, да еще и почти назвать знаменитейшую из всех винодельню? Кем надо быть, чтобы знать на вкус это вино монархов и героев?

У меня появилось неприятное чувство: если эта женщина знает вино из Мерва, она может знать и все прочее, что стоит за этим названием и касается лично меня.

Мерв – это там, где армия Кутайбы ибн Муслима долго нависала над границами бухарского Согда. Первым пал Байкенд, город шелкоторговцев, где был громадный дом моего деда, знакомый мне до последнего коридора и последнего персикового дерева в саду, – впрочем, тогда, в год первого похода Кутайбы, я только-только научился ездить верхом, а потом и ходить.

Дальше, после похода, железные колонны всадников Кутайбы вернулись в Мерв. Но вскоре снова обрушились на восставший Байкенд. Через три года пришла очередь Бухары.

Все мое детство прошло под отчаянный шепот слуг и родных: неужели сейчас, когда «черные халаты» взяли еще и Хорезм, они осмелятся тронуть Самарканд, грозный, неприступный, с двойной каменной стеной и лучшими в мире кольчугами и изогнутыми мечами, лучшими в мире воинами, для которых смерть – как желанный вечерний отдых?

Но Кутайба решился. И я до сих пор помню шепот и всхлипывания, качание рыжих отсветов внезапно зажженных среди ночи светильников. Как сильные руки бросили меня на седло и долго везли в ночь. Как жутко стучало в мою спину сердце того, кто погонял коня так, будто бежал от чудовища-аждахора.

Мерв… Эта женщина, возможно, могла знать и многое другое, связанное с названием этого города. Год за годом тихой и упорной войны, которая ведется не на поле боя, а на улицах и в ночных комнатах, когда из рук в руки передаются деньги, шепотом произносятся имена верных людей. Это уже не из моего детства, эта война была совсем недавно.

И вот именно Мерв начинает неожиданно полыхать восстанием, и тысячи языков вдруг начинают повторять имя дяди пророка – Аббаса, и ныне живых его потомков – Аль-Саффаха, и, наконец, имя того, кто потом стал великим Мансуром.

Все это было в Мерве и соседних городах Хорасана. Это была уже моя война. В ней я получил и кинжал в спину, и потом, как последнюю горькую награду, – наугад прилетевшую из пыльного занавеса битвы стрелу в правое плечо.

Актрисе Юй достаточно было бы поинтересоваться, кто, чья семья сейчас владеет целым десятком виноделен в Мерве, и с помощью каких заслуг и после каких подвигов приобрела их. И тогда оказалось бы, что она знает про меня чуть больше, чем следовало бы. Так же, как разбирается в винах чуть лучше, чем это было бы нормально даже для придворной актрисы.

В общем, рано или поздно мне предстоит начать всерьез выяснять, кто же она на самом деле, актриса Юй Хуань, дочь какого принца и супруга какого министра или полководца.

Вот только хорошо бы, чтобы выяснение это длилось как можно дольше. А сейчас… так хотелось просто лежать с ней рядом и ни о чем не думать.

– Аромат старой кожи и спелой ежевики, именно так, – повторил я, опускаясь рядом с ней на простыни с чашей в руке и ощущая нежную прохладу ее бедра. – Так вот, мы говорили о воинах и героях. Бактрийская лоза была известна много веков. Но затем в древний Мерв пришел такой вот великий воин с Запада. И много тысяч его солдат. Но эта, последняя, война у него не получилась. Армия была разбита, голова его была принесена в дар парфянскому царю, а вот солдаты, те, кто остались в живых… Ну что с ними было делать? Всех убивать? Им дали участки земли, те самые, которые рождали такую хорошую лозу и такой отличный хлеб. И говорят, что несколько черенков виноградной лозы они привезли с собой в ранцах с Запада и привили к той, бактрийской лозе. И вот имена их забылись, лица их детей и внуков уже не отличишь от прочих мервцев и хорасанцев – а вину, которое они начали тогда делать, до сих пор нет равных. Оно знаменито. И это все, что осталось.

– А что, даже имя того великого полководца с Запада забылось? – с любопытством спросила Юй Хуань, делая новый маленький глоток.

– О, – вздохнул я. – Ну, вообще-то не забылось, хотя прошло все-таки семьсот лет… Это у меня оно все как-то ускользает из памяти. Он еще прославился тем, что подавил восстание рабов, чуть не уничтожившее всю его империю. Сегодня, кстати, уже разрушенную. Странное такое у него было имя, похожее на звук ореха, попавшего под лошадиное копыто. А, вот: Красс. Марк Красс.

7. Большой Западный поход

– Демоны из могил поднимаются под пение заклинаний ночью и приводят дела в Поднебесной в порядок, – сказал странным сдавленным голосом стоявший перед нами, расставив ноги, человек с лунообразным лицом, лишенным какого-либо выражения.

– У этих демонов есть враг среди живых? Вы назвали им имя их врага? – раздался в ответ голос, похожий на сип Юкука.

Обе фразы, однако, были произнесены одним стоящим неподвижно человеком. Произнесены на два голоса, в точности повторяя тембр и интонации двух разных людей.

Сам Юкук молча слушал этот спектакль, сидя рядом со мной на подушках и утомленно улыбался, показывая остатки зубов. Если бы не это последнее (и печальное) обстоятельство, я бы сказал, что он сегодня выглядел моложе на десять лет, – верный признак того, что он принес мне какую-то важную информацию.

Человек, стоявший перед нами, был нашим, бухарцем – по родителям, сам же он появился на свет и всю сознательную жизнь провел в Поднебесной империи, и ее язык был ему столь же родным, как и согдийский. В обычное время он был нашим конюхом, потому что никакая более сложная работа ему не удавалась, делать он мог только то, о чем ему говорили точно и просто, и лучше два раза. Конюхом он и оставался бы навсегда, если бы кто-то из моих предшественников не услышал, как, чистя бархатный лошадиный бок, он ворковал на ухо коню весь только что услышанный им разговор у прилавков – полностью, слово в слово, без запинки, да еще и на разные голоса.

16
{"b":"6343","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Самый богатый человек в Вавилоне
Как в СССР принимали высоких гостей
Развиваем мышление, сообразительность, интеллект. Книга-тренажер
Любовный водевиль
Голодный мозг. Как перехитрить инстинкты, которые заставляют нас переедать
Честь русского солдата. Восстание узников Бадабера
Дорогие гости
Сварга. Частицы бога