ЛитМир - Электронная Библиотека

Комнату в галерее над кухней, где происходило все это странное действо, мы ненавидели. Находиться в ней без мучений можно было только зимой, и даже греться, сбрасывать все возможные плащи и накидки. Летом же в ней было невыносимо душно. Дело в том, что она была увешана в два слоя коврами, не пропускавшими звук. Но вот жар, дым и чад кухни ковры все-таки пропускали. Как и комнаты слева и справа от нашей ковровой душегубки – поэтому там никто не жил, а в момент наших наиболее важных совещаний глухо топавшие снаружи, по галерее, часовые следили за тем, чтобы в этих двух комнатах никого не было. Лучше всего, конечно, было тихо шептаться под каким-нибудь деревом во дворике, но днем дворик был кишащей народом торговой площадью, значит, для этого надо было совещаться ночью, а мне потом оставаться на ночь в моей запасной комнате в той же галерее, не так далеко от жилища Меванчи.

– Стоп, теперь про кошек, – сказал лунолицему Юкук.

– Кошки! Зачем вам нужны были кошки – вы хотели потревожить покой самой императрицы, которая боялась кошек при жизни? – послушно отозвался тот голосом самого же Юкука, с угрожающими интонациями. И тут же ответил вторым голосом, в котором звучал страх:

– Мои преступления огромны. Но я не знаю, зачем эти кошки. Вы говорите, что они должны были тревожить покой императрицы У? Я не понимаю, господин судья. То были обычные кошки. Академик говорил, что мы ждем от кошек сигнала. Когда мы начали собираться на могиле, клетки с кошками стояли у ног тех, кто был прямо у алтаря. Кошки вели себя странно, лежали в клетках и мяукали. Тут академик дал сигнал, и начались заклинания. А с ним был монах, он сидел возле кошек и смотрел на них.

– То есть кошек никто не мучил, не приносил в жертву? – мгновенно перешел конюх на сиплый шепот. И сразу же сам отозвался:

– Нет, нет, они просто на них смотрели. Клетки были открыты, но кошки, наоборот, забились по углам, не хотели оттуда выходить. И вдруг, когда стемнело, кошки будто взбесились. Академик крикнул, что этого дня мы ждали давно, люди начали зажигать новые курения, а кошки вдруг понеслись во все стороны… И тут произошло все остальное, появились вы…

Юкук мгновенно остановил его поднятой рукой и повернул ко мне лицо, оскаленное в улыбке:

– Вы уже все поняли, господин? Ваши лошади ведь тоже, наверное, странно себя вели, когда вы ехали на могилу?

Я даже зажмурился от удовольствия:

– Лошади шли как пришибленные… Ах, какая великолепная история – кошки ведь лучше, они маленькие, их можно держать в клетках, брать с собой… А у нас дома старики говорят, что, если вдруг змеи начинают все сразу выползать из земляных нор, – жди беды и выбегай из дома, потому что скоро земля вздрогнет, и дом обрушится. Но я никогда не слышал, чтобы кто-то умел предсказывать трясение земли заранее. Юкук, это же великое искусство – и сколько пользы принесли бы эти негодяи! Ведь земля тряслась даже в самой столице, упало несколько старых стен. Что бы им не предупредить людей?

Итак, одной загадкой стало меньше. Но Юкук сиял радостью явно не только по этому поводу. Что же еще сообщили ему двое наших пленников?

– Ведьма Чжао, – сказал я наугад.

– Кости, их принес этот монах, который сидел возле кошек, – разлепил губы мой странный конюх, продолжая свой спектакль на два голоса. – Просто кости. Мы ничего не успели. Потому что появились вы. – Зачем вам нужна была ведьма Чжао? Что она должна была сделать? – Восстановить гармонию в Поднебесной. И… отомстить своим убийцам. Я не причастен к этому, господин судья, я признаю всю мою вину – но я многого не знал, меня вовлекли в эту историю обманом! Я не знал сначала, что случилось с ведьмой Чжао, кто она была. Я не вижу вашего лица, господин судья, но хочу попросить вас… Кто вы? Вы так странно одеты.

Юкук снова поднял руку, повернулся ко мне:

– Вот тут у нас с ним начался сложный разговор, потому что он начал понимать, что происходит что-то не то, и что я – вовсе не судья. Сейчас, конечно, мы уже отпустили его домой, он рад без памяти, что на самом деле не был арестован. Он нас нежно любит. Мы потом еще нанесем ему визит: его зовут Линь, это чиновник ведомства срединной документации, у него много друзей, какая-то польза от него будет. Но именно об этой истории на могиле он ничего всерьез не знает. Позвали друзья, мало что толком объяснили… Он приехал, начал понимать, что творится, и испугался.

Я бы сказал вслух все, что думал сам об этой истории, но не хотелось, чтобы наш конюх с особыми способностями потом пересказывал эти слова моим же голосом какому-нибудь, в лучшем случае, коню или верблюду.

Ах, какая восхитительная история. Мы столкнулись с гениальными ребятами: они набирали ничего не подозревавших чиновников, пугали их трясущейся землей (великий Бог Небесный, они даже умели угадать это трясение заранее и готовились к этому моменту!), показывали им мешки с костями якобы ведьм. Которые, согласно распускаемым ими же слухам, якобы бегали по крышам столицы и должны были отомстить. И только потом до несчастных доходило, что мстить ведьма должна была не кому-либо, а нынешнему, здравствующему уже более семидесяти лет Светлому императору, который лишил ее жизни четыре десятилетия назад: кто сейчас помнил об этом, кроме истинных академиков?

Очень интересный человек этот «академик», который, похоже, верховодил всей церемонией. Потому что попробуй, бедный чиновник, выйди потом из такой компании – это войти в нее было легко. И вообще, если разобраться, ведь ничего, кроме набора новых и новых чиновников в ряды заговорщиков, на самом деле и не происходило. Все прочее – спектакль. Ну дым курений, пение, чьи-то кости, взбесившиеся кошки, дрожащая земля… Красивая работа, но конечный итог ее – множество людей, втянутых в непонятный им самим заговор.

Вопрос, однако, был в том – а нам-то какое до этого заговора дело?

– Кто во главе? – спросил я Юкука, начиная раздражаться его загадочным молчанием.

– Этот чиновник не знает, – развел руками старик, не давая ничего сказать лунолицему. – Долго я его расспрашивал… Но они, похоже, и вправду не знают своих лидеров – какие-то закутанные в плащи фигуры. Хотя одну интересную вещь этот чиновник сказал. Да, был некий академик, с закрытым лицом, он, понятное дело, скрылся. Но выше всех у них – женщина. Ее никто ни на каких церемониях не видел. Очень высокопоставленная женщина. Но, господин, ведь мы взяли и второго пленника. По имени Шу. Крыса, то есть. Так вот, эта старая крыса из ведомства историографии рассказала кое-что другое. И не про кошек. Ну-ка, братец, – с того места, где я спрашивал его о том, кто был в ту ночь на могиле…

– Кто с тобой был на могиле, кто может подтвердить твою невиновность? – послушно отозвался сиплым шепотом конюх. И тут же ответил сочным басом: – Это очень много важных и достойных людей, господин судья. Они поручатся за мою правдивость, они тоже там были, и тоже невиновны. Кто они? Ну, Ин Сяокэ из канцелярии левого министра, Лян Бинвэй из Министерства церемоний – он проводит сейчас экзамены, ему доверяет сам премьер-министр, да еще Лю Чанцзи из канцелярии премьер-министра, тот, который готовит экспедиционную армию во Второй Великий западный поход, и есть Яо Шицянь из нашего ведомства историографии, он носит звание академика и пишет отличные оды, можно я забуду это все, господа, – очень голова болит.

Мы оба вздрогнули, а Юкук сурово нахмурился:

– Нет, подожди, дружочек, подожди еще, от головы я дам тебе отвар – но ты только что сказал что-то… Очень важное (я вдруг почувствовал странный холод в животе, а Юкук уставился на меня широко открытыми бесцветными глазами и не шевелился)… академик? Да нет же, вот с этого места, где говорится о канцелярии премьер-министра…

– Да еще Лю Чанцзи из канцелярии премьер-министра, тот, который готовит экспедиционную армию во Второй Великий западный поход, и есть… – послушно забормотал несчастный.

– Всё! – поднял я руку. – Всё, всё.

Юкук смотрел на меня, кивая снова и снова, а в глазах его были гордость и грусть.

17
{"b":"6343","o":1}