ЛитМир - Электронная Библиотека

Мы отпустили нашего бесценного помощника туда, где дают лечебный отвар. Отпустили и часовых с галереи. Остановились у ее балюстрады.

У наших ног, как плетеная циновка для великана, перекрещивались палимые солнцем разноцветные полотна, протянутые от стены к стене, от дерева к дереву, а под ними, невидимый нам, гудел, хохотал и ругался из-за цен рынок. Мы молча дышали живым воздухом после пыли ковров и духоты.

– К дэвам некромантов, – сказал я. – И этот их идиотский заговор. Пусть завывают на своих могилах и выпускают на свои крыши ведьм. Нам это больше не интересно. Канцелярия премьер-министра Ян Гочжуна готовит поход на запад? Какой поход? На какой запад? Ведь не на Тибет же. А совсем в другие места. Ты понимаешь, что это означает, Юкук?

– Еще как понимаю, – вздохнул он. – Опять война, господин. Большая война.

…Экспедиционных армий империя не собирала уже более двадцати лет, обходясь силами пограничных округов. Такая армия состоит из двадцати тысяч человек, то есть семи дивизий, из которых непосредственно вступают в бой четырнадцать тысяч человек. Две тысячи двести лучников (большие тюркские луки), две тысячи арбалетчиков (сейчас, кажется, это слабое оружие тоже меняли на луки – что следовало быстро уточнить), четыре тысячи кавалерии. Основная ударная сила, по тюркскому обычаю, – конные лучники. Больше половины их – в тяжелой пластинчатой броне: две отчетливые женские груди из металла, наплечники, полоска металла под горлом. Иногда длинная пластинчатая юбка. А вот броня у лошадей, от головы почти до копыт, вышла из моды. Пехота, вооруженная копьями, в дальние походы тоже отправляется в седле. И иногда в нем и остается.

Но двадцать тысяч – это только одна армия. Такая годится для быстрого броска через степь и короткого удара из пограничного округа – и такого же быстрого отхода. Название же похода – «великий» – намекало, что речь шла, возможно, о нескольких армиях, под общим началом главнокомандующего, держащего несколько флагов. Сколько флагов – столько армий.

И еще в такие походы привлекалась конница союзников, то есть тюрок Великой Степи. В той битве у Таласа, где Сангак потерял руку, исход дела решила именно армия детей Степи – карлуков, которую привел с собой имперский полководец Гао Сяньчжи, себе же на горе.

Итого – несколько десятков тысяч воинов.

Или больше? Войны у Восточного моря, против Когурё, а также Пэкчё велись одним миллионом имперских солдат. Я никогда не поверю в эту цифру, но имперские историки называют ее неизменно и упорно.

Эти войны начинались одна за другой, снова и снова человеческое море в сотни тысяч воинов лилось на восток, к несчастному полуострову. Три безуспешные войны при династии Суй, которая на этих войнах и надломилась. И еще несколько – при нынешних Танах. А в итоге – поражение от ненадежных союзников, из государства Силла. Итого почти сто лет, когда новые и новые гигантские армии империи маршировали на восток, к несчастному полуострову, и откатывались назад. И все впустую.

Сегодня, насколько я слышал от знакомых офицеров, настоящий поход означал как минимум сто тысяч человек, большинство из которых были именно солдатами, вступавшими в бой, а не обозом.

Сто тысяч… Пыль, застилающая солнце. Множество голосов, ржание коней. Несуразно огромная, сверкающая металлом масса, ползущая на запад от одного города на караванном пути до другого, сметая попутно с дороги караваны с шелком, мирно идущие в мою страну.

Потому что поход должен был быть отправлен именно в мою страну, Согд. Через Фаргану и Чач – к Самарканду, потом в Бухару. Потом, может быть, в Мерв и еще дальше – или нет? Если бы знать, зачем премьер-министру этот поход.

Еще вчера я находился в столице по двум причинам. Первая: узнать, кто и почему убил моего предшественника Мелека. И вторая – потому что, в конце концов, не было в мире более прекрасного города, чем Чанъань, и даже величественный Бизант, каменный город на холмах у пронзительно синего моря, ему уступал.

А сегодня на меня свалился огромный груз. Для начала предстояло выяснить, какой именно «Запад» имеется в виду. Империя, в конце концов, лежит на восточном краю мира, и «Западом» здесь считается вообще все, что в этом мире существует.

Но уже сейчас особых сомнений у меня не было.

Если ехать от Чанъани строго на запад, то перед всадником вырастает стена гор Тибета, через который идут караваны паломников в княжества Инда, за сутрами Учителя Фо и за суставами, зубами и обломками костей с его погребального костра. Одна крошечная косточка Учителя Фо ложилась в основу очередной белой, вытянутой к небу иглой ступы, вокруг которой мгновенно вырастал очередной монастырь.

Но поход на этот Запад сегодня было бы трудно представить. Воины Тибета, закованные в железо полностью, кроме глаз, начали спускаться с вздымающихся до небес гор, грабить и громить пограничные города империи лет шестьдесят – семьдесят назад: до того никто и не слышал о таком государстве. А при славном Светлом императоре стало ясно, что победить Тибет невозможно, так же как он не может победить империю. На равнине танская кавалерия, состоявшая по большей части из перешедших на имперскую службу тюрок, сметала тибетские боевые линии. Но, как только степь сменялась горами, все получалось по-иному.

И до сих пор про одного из двух славнейших генералов империи – Гэшу Ханя – рассказывали, что за ним – «поле тысяч скелетов Коко-нора». Гэшу уложил половину из шестидесяти трех тысяч своих солдат на осаде крепости Ши-пао в Красных холмах, война за нее длилась четыре года. Когда крепость наконец пала, в ней нашли четыреста солдат и одного тибетского генерала.

После этого стало окончательно ясно, что какой-либо новый поход в этом направлении оказался бы самоубийственным штурмом неприступных гор.

На юго-западе, после страшного – и скрытого от публики – поражения империи в войне с только что образовавшимся государством Наньчжао, тоже было нечего делать.

Западом считалась и часть протянувшейся вдоль всей северной границы империи тюркской державы. Она раскинулась по степям, горам и лесам, от Восточного океана до моей родины, Согда, на дальнем Западе. Но эта держава была окончательно разгромлена полководцами династии Тан двенадцать лет назад, в битве у Железной горы. От тюркской громады оставались государства карлуков на западе или киданей на востоке, чьи орды и сегодня постоянно делали рейды через имперские границы. Их быстро подчиняла себе новая сила тюркской Степи – уйгуры. Но пока Степь не перешла под одну сильную руку, отправлять сто тысяч воинов империи туда было просто не нужно, да и так же бессмысленно, как биться бронированными колоннами о горы Тибета.

Но и тюркская Степь не могла больше ничего сделать с империей – хотя бы потому, что пограничные округа, где лучшими из воинов были все те же тюрки, заслоняли империю от своих степных собратьев.

Хотя у тюрок еще проводились выборы великого кагана, когда у шатров втыкались в степную землю три знамени – красное, синее, а между ними белое: заря, полдень, заход или – восток, центр, запад – весь степной мир.

Но Чанъань по этому поводу уже всерьез не беспокоилась. Пусть выбирают. Империи это было уже не страшно.

И оставалась лишь широкая полоса, уходящая на северо-запад и зажатая между землями тибетцев на юге и тюрок на севере. Это – Замиренный Запад, Аньси, та территория, по которой мои и другие караваны с шелком идут на запад. Главная торговая артерия империи – и мира.

Она кончалась в городах моей родины – Согда, чтобы отдохнувший в них путник тронулся дальше, на юг к Инду или на запад к Бизанту.

Согд, моя страна, истерзанная полувековой борьбой с властью пришельцев, «черных халатов», потомков пророка, купцов из Мекки и Медины, и их союзников – кочевников пустыни.

Зачем мудрецам из канцелярии имперского премьер-министра могло понадобиться отправлять армию в Согд? Да по множеству причин. Может, потому, что годы назад завоеватели моей страны начали делать набеги еще и на западные имперские границы. Хотя всерьез «черные халаты» просто не интересовались империей Тан. Слишком далеко от Медины, или Дамаска, или Куфы. Не говоря о том, что у завоевателей до недавних пор было достаточно проблем с самим Согдом, и не в последнюю очередь благодаря усилиям моего торгового дома, как и нескольких других.

18
{"b":"6343","o":1}