ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Перестаньте ссориться! – крикнул Ша-сэн, держа в руках свой волшебный посох. – Бейте живей проклятых бесов!

Между тем бесы успели окружить кольцом всех небесных духов – повелителей созвездий, повелителей духов пяти стран света, Лю-дина и Лю-цзя, а сам царь оборотней, размахивая страшной палицей, бросился на троих спутников Танского монаха. Сунь У-кун, Чжу Ба-цзе и Ша-сэн едва успевали отбиваться. Уже стемнело, и было очевидно, что никому не добиться победы. Солнце зашло за гору, а с востока, где высился морской пик, показалась луна. Царь оборотней, видя, что время позднее, пронзительно свистнул. Все бесы сразу же насторожились, а он тем временем достал свой волшебный талисман. Сунь У-кун успел заметить, как оборотень взял в руки волшебный мешок. Крикнув: «Дело плохо! Спасайся, кто может!» – Сунь У-кун оставил Чжу Ба-цзе и Ша-сэна, покинул всех небесных духов и одним прыжком через голову поднялся вверх и сразу же очутился на девятом небе.

Небесные духи, Чжу Ба-цзе и Ша-сэн не сообразили, что им крикнул Сунь У-кун, и снова очутились в мешке. Одному только Сунь У-куну на этот раз удалось спастись.

Царь оборотней приказал дать отбой и вернулся со своим полчищем бесов в храм. Там он, как и в первый раз, приказал принести веревки и связал всех своих пленников. Танского монаха, Чжу Ба-цзе и Ша-сэна он подвесил высоко к столбам храма, а коня привязал позади храма; духи тоже были крепко связаны, помещены в погреб и заперты на замок. О том, как все бесы выполняли распоряжения своего главаря, мы здесь рассказывать не будем.

Сунь У-кун спас себе жизнь тем, что одним прыжком оказался на девятом небе. Он увидел оттуда, как полчище бесов направилось обратно со свернутыми знаменами, и сразу же догадался, что им опять удалось взять в плен всех его товарищей. Он спустился по благовещему лучу вниз на восточную макушку горы и, скрежеща зубами от досады, бранил оборотня на чем свет стоит. Со слезами на глазах думал он о своем наставнике – Танском монахе и глядел в небо.

Он так горевал, что почти лишился голоса.

– О мой наставник! – причитал Сунь У-кун. – В каком прежнем перерождении тебе довелось совершить тяжкие грехи, за которые теперь ты несешь такое искупление. Ведь что ни шаг, то на твоем пути встречаются злые дьяволы и оборотни! Но на этот раз, кажется, ничего не придумаешь, чтобы спасти тебя. Как же быть? Что делать?

Долго он горевал и тяжко вздыхал один-одинешенек.

Но вот опять его осенила счастливая мысль. Он спросил сам себя: – Что за мешок такой у этого дьявола-оборотня? Как может уместиться в нем столько дружин? Мало того, поместились еще и небесные духи и полководцы? Я бы опять обратился за помощью к Нефритовому императору, но боюсь, что он рассердится на меня за назойливость. Помнится мне, что на севере прожи вает Чжэнь У. Его прозвище – Владыка неба, изгоняющий дьяволов. Сейчас он пребывает на горе Уданшань, что находится на южном материке Джамбудвипа. Отправлюсь-ка я к нему и попрошу выручить моего наставника!

Вот уж поистине:

Нет больше праведного пути
Куда коню с обезьяной идти?
Мысли с желаньями не по пути
Куда без хозяина им идти?
Коль вновь согласья не обрести,
Пяти стихиям уж не цвести!

Чем все это кончилось, вы узнаете, читатель, из следующей главы.

ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ ШЕСТАЯ,

в которой рассказывается о том, как небесные духи и праведники столкнулись со злым оборотнем и как Будда Майтрея покорил дьявола
Путешествие на Запад. Том 3 - i_016.jpg

Итак, наше повествование мы прервали на том, как Великий Мудрец Сунь У-кун терзался и не знал, что ему предпринять. Наконец он решился, вскочил на благодатное облако и стрелой помчался прямо к горе Уданшань на великом южном материке Джамбудвипа, чтобы поклониться первоучителю Чжэнь У и попросить его выручить из беды всех пленников царя оборотней: Танского монаха Сюань-цзана и его спутников Чжу Ба-цзе и Ша-сэна вместе с небесными воинами, явившимися на помощь. Он мчался без остановки, и вскоре перед его глазами показались благодатные пределы, входящие во владения первоучителя Чжэнь У. Сунь У-кун легонько приспустил передний край облака и залюбовался прекрасными видами, не в силах оторвать от них глаз.

А места здесь действительно были замечательные:

По самой середине той земли,
Что перед ним свободно простиралась
И уходила вдаль на сотни ли,
Крутой горы священная вершина,
Как Фужунфын чудесный, возвышалась,
Как несравненный Цзыгайлин, вздымалась,
Касаясь небосвода середины.
Пусть здесь не протекает девять рек,
Как в области Цзянчжоу и Хэнъяна
И вод прохладных неуемен бег, –
Их не влечет к седому океану
Зато красу сего материка
Являют сотни кряжистых отрогов,
Подъемов, спусков, каменных порогов,
Где часто отдыхают облака,
Светил небесных пасмурная свита;
Зияет с незапамятной поры
Пещера черная в глубинах той горы.
Столь широка она и глубока,
Что, словно в раковине, пустота звенит в ней.
Для Чжу и Лу, двух мудрецов страны,
Чья слава несравненная в зените,
Два дивных трона там помещены.
У солнечной горы сокровищ много есть,
И главные из них – святилищ светлых зданья.
Те пагоды, дворцы их счетом тридцать шесть,
Хранят благого Будды изваянья.
Туда толпа паломников спешит,
Там фимиам свое благоуханье
Под сводами просторными струит,
Не гаснет там светильников сиянье.
Хранят навеки правду золотую
На яшме золотые письмена,
То мысли Шуня и молитвы Юя.
Их мудростью душа озарена.
И мир и благолепие кругом,
Над башнями летают птичьи стаи,
Чудесным видом счастье возвещая,
И реют стяги в небе голубом.
Землей священная гора порождена,
Святые храмы – неба порожденье…
Землей и небом рождена весна,
Ее роскошное, могучее цветенье.
Что может быть прекрасней дней весенних,
Когда природа вновь пробуждена,
Когда и щебет слышится и пенье
Среди деревьев сливовых в цвету,
И фениксы в пурпурном оперенье
Благого солнца славят красоту,
И птицы чернокрылые Луань
Их песне звонкой вторят в упоенье.
Взгляни: резвятся робкие олени;
Взгляни: о страхе забывает лань
И человека видит без смятенья…
Вот белый аист вьет гнездо свое
На дереве высоком и ветвистом,
И кажется, что прямо в небе чистом
Его птенцам построено жилье.
На дне потоков, в их прозрачной мгле,
Драконы нежатся, как дети в колыбели;
Порою тигр выходит из ущелья,
Ступая осторожно по земле…
Порою звук печальный и прелестный,
Как голос жалобный, доносится из бездны.
Недаром край сей – праведных приют,
Недаром в нем живет первоучитель,
И посетившие его обитель
В ней милосердие и благо познают.
88
{"b":"6346","o":1}