ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Жена поневоле
Любить Пабло, ненавидеть Эскобара
Воспоминания торговцев картинами
Анатомия скандала
Искушение архангела Гройса
Древние города
Я манипулирую тобой. Методы противодействия скрытому влиянию
Хитмейкеры. Наука популярности в эпоху развлечений
Всегда вовремя
A
A

Вот уж поистине, с тех пор как Сунь У-кун стал учеником Танского монаха и сопровождал его на Запад, Танский монах полностью зависел от него.

Не успели учитель и его ученик уговориться, как действовать, а дева-оборотень тут как тут – пришла звать Танского монаха на трапезу.

– Почтенный наставник! – крикнула она.

Танский монах не посмел откликнуться. Дева еще раз позвала его. Но он снова промолчал. А дело было в том, что Сюань-цзан вспомнил изречение:

«Рот откроешь – добрый дух из тебя улетит!
Языком шевельнешь – беда тут же родится!».

Однако молчать все время тоже было страшно. Дева могла разгневаться и тут же прикончить его. При мысли об этом Сюань-цзан окончательно растерялся, как говорится, его уста вопрошали сердце, а сердце вопрошало уста. Пока он раздумывал, дева снова окликнула его:

– Почтенный наставник!

– Я здесь, повелительница! – ответил, наконец, Танский монах.

Этот ответ он вырвал из себя словно кусок живого мяса. Почему же тот, кого все считали прямодушным, удостоенным чести идти за священными книгами на Запад, в райскую обитель Будды, на этот раз все же откликнулся на зов обольстительной девы? Кто так спросит, тот, значит, никогда не бывал на грани жизни и смерти. На зов ответили уста Сюань-цзана, а сердце его молчало. Между тем дева-оборотень, услышав голос Танского монаха, толкнула дверь, подошла к нему, подняла его с места и, прижавшись к нему всем телом, коснулась его лица своей щечкой и взяла его за руки. Вы бы видели, какие она принимала обворожительные позы, сколько было в ней пленительной грации! Но разве знала она, что творится в этот момент в душе несчастного монаха.

Тем временем Сунь У-кун лишь посмеивался про себя и думал: «Пожалуй, наставнику не устоять против этакого соблазна!».

Но праведный монах,
Святой душой страдая,
На образ сладостный
Очей не подымал.
Как дивно хороша была
Колдунья злая,
Милей небесных дев,
Превыше всех похвал!
Смогу ли бровь ее
Сравнить с листочком ивы
И с нежным персиком
Сравнить ее чело?
Как башмачки ее
Расшитые красивы!
А волосы черней,
Чем ворона крыло!
С улыбкой за руку
Она берет монаха.
Он повинуется,
Хотя в душе не рад.
И чует праведник,
Невольно полный страха,
Дыханье орхидей
И амбры аромат.

Дева-оборотень повела Танского монаха к цветочной беседке: – Дорогой наставник! – молвила она зардевшись. – Я приготовила тебе чарочку вина и хочу выпить вместе с тобою!

– Владычица! Я во всю жизнь свою не вкушал ничего скоромного! – отказался Танский монах.

– А мы и не будем вкушать скоромного, – игриво сказала она, – у нас в пещере вода не очень чистая, вот я и велела принести чистейшей воды из горного колодца, в которой соединены силы Инь и Ян. На этой воде специально для тебя приготовлены всевозможные блюда из плодов и овощей.

Танский монах вошел в беседку, и вот что представилось его взору:

Там красивые ворота
Пестрой бахромой обвиты,
На шнурах парчовых кисти
Разноцветные висят.
Из курильниц драгоценных
В виде львов с узорной гривой,
Наполняя всю беседку,
Льется сладкий аромат.
На столах, покрытых лаком,
Разукрашенных богато,
С тонко врезанным рисунком,
Как для царственных гостей,
На плетенных из бамбука
Лакированных подносах –
Сотни лакомств, привезенных
Из далеких областей.
Много тут плодов румяных:
Яблоки, большие груши,
Мякоть лотосов мучнистых,
Радующих вкус и взгляд,
Много абрикосов белых,
И серебряных, и желтых,
Много слив и винограда
Груды персиков лежат.
Фиги, финики, маслины,
Золотые апельсины,
С тонкокожим мандарином
Рядом – спелая хурма.
Сколько лакомых каштанов,
Сколько фундуков каленых
И личжи с колючей кожей,
Здесь орехов разных тьма!
А закусок сколько свежих!
Ветви юные бамбука
И сяньтянь с приятным вкусом.
Сыр душистый из бобов,
Листья, корни трав целебных,
Овощи с подливой острой,
Жаренные в постном масле,
Сотни лакомых грибов!
Здесь горох и чечевица,
Молодой латук зеленый,
Там фасоль под сладкой соей,
Нежный сахарный батат,
И с начинкой баклажаны
Запеченные, как будто
Жареные перепелки,
В пряном соусе лежат.
Фаршированная тыква
С выскобленной серединой,
В нежной масляной подливе,
Рядом семечки в меду,
Репы, сдобренные острым
Уксусом, имбирь, корица,
Перец красный и зеленый,
Ломти дыни на виду!
Сколько острых и соленых,
Сладких, горьких, пряных, терпких
Яств и кушаний различных,
Сколько лакомств было тут.
Все там были сочетанья,
Вина все и все приправы!
И всего там было вдоволь,
Много сотен разных блюд!

Дева взяла изящными, словно выточенными из яшмы пальчиками, золотую чарку и наполнила ее до краев чудесным вином.

– Наставник дорогой! Отведай, будь милостив! – ласково произнесла она, обеими руками поднося чарку Танскому монаху. – Милый мой! Прошу тебя выпить за нашу счастливую встречу.

Танский монах в смущении пролепетал что-то, принял вино, обратил глаза к небу и про себя прочел молитву:

«О божества и духи, хранители учения Будды, постигшие явления природы во всех пяти странах света, и четыре стража времени! Обращается к вам с мольбой самый меньшой брат ваш, Чэнь Сюань-цзан! Вам поручила богиня Гуаньинь незримо охранять меня с того дня, как я покинул восточные земли, дабы я смог достичь храма Раскатов грома, поклониться Будде и испросить у него священные книги. И вот ныне в пути меня схватил злой дух-оборотень в образе девы и вынуждает слиться с ним. Он вручил мне сию чарку вина и велит испить ее. Если это вино нехмельное, я хоть и через силу, выпью его, чтобы освободиться, завершить мой путь и лицезреть Будду. Если же вино окажется скоромным, то я подвергнусь вечным мукам колеса жизни, обернувшимся вспять за нарушение моего обета!».

Между тем Великий Мудрец Сунь У-кун, превратившись в кузнечика, притаился за ухом своего наставника и все время нашептывал ему, что надо делать. Его слова были слышны одному только Танскому монаху. Сунь У-кун знал, что учитель любит простое виноградное вино, и велел ему осушить поднесенную чарку. Тот скрепя сердце выпил и, поспешно наполнив вином эту же чарку, поднес ее деве-оборотню. Вино запенилось. Тогда Сунь У-кун незаметно прыгнул прямо в пену и скрылся под ней. Дева приняла чарку, но не стала пить, а дважды поклонилась Танскому монаху, после чего произнесла еще несколько ласковых слов с выражением благодарности. После этого она взяла чарку, в которой пена уже осела, и увидела насекомое. Ей, конечно, и в голову не пришло, что это Сунь У-кун. Она мизинчиком достала его из чарки и стряхнула на землю.

37
{"b":"6347","o":1}