ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Меган. Принцесса из Голливуда
Поводырь: Поводырь. Орден для поводыря. Столица для поводыря. Без поводыря (сборник)
Один день Ивана Денисовича (сборник)
Аромат желания
Счастливый животик. Первые шаги к осознанному питанию для стройности, легкости и гармонии
Жизнь без жира, или Ешь после шести! Как похудеть навсегда и не сойти с ума
Академия магических секретов. Раскрыть тайны
Тайна мертвой царевны
На самом деле я умная, но живу как дура!
A
A

– У-нэн, У-цзин! – вскричал Танский наставник. – Прекратите ваши глупые шутки. Сунь У-кун понимает сокровенный смысл священных книг, а это и есть истинное толкование.

Беседуя и споря, наставник и его ученики незаметно прошли довольно большой отрезок пути, перешли через несколько горных перевалов и увидели в стороне от дороги большой монастырь.

– Гляди-ка, У-кун! Монастырь! – обрадовался Танский наставник. – Да какой красивый! – и он тут же стал слагать стихи:

Он и не велик, но и не мал,
Бирюзовой, яркою глазурью
Крыша черепичная блестит.
Он уже не нов, но и не стар,
Красных стен его зубчатый гребень
Тоже черепицею покрыт.
Тень от сосен, строгих и седых,
На его узорчатые кровли
Стелет голубую полутьму.
Сотни лет, красуясь, он стоит,
Но когда он был в горах воздвигнут,
Больше неизвестно никому.
Словно струны тихие звенят –
То журчит, ручьем с горы сбегая,
Чистая, прохладная вода.
Славен этот горный монастырь,
Но его строителей премудрых
Имена забыты навсегда.
Четкие, большие письмена –
«Монастырь святого созерцанья» –
У ворот распахнутых видны.
А подальше, на резной доске,
Можно видеть и другую надпись:
«Памятник глубокой старины».

Над входом красовалась надпись: «Монастырь для сирот и одиноких, устланный золотом». Чжу Ба-цзе даже прочел ее вслух. Сидя верхом на коне, Танский монах глубоко задумался. Губы его шевелились, и он чуть слышно повторял: «Устланный золотом… устланный золотом… Неужели мы уже вступили в пределы княжества Шравасти?».

– Наставник! – прервал его мысли Чжу Ба-цзе. – Я столько лет сопровождаю тебя, но никогда не замечал, чтобы ты узнавал дорогу. А эта дорога тебе разве знакома?

– Нет, не знакома, – отвечал Танский монах, – но в священных книгах и сборниках песнопений я читал о том, что Будда любит проводить время в саду для сирых, который находится близ города Шравасти. Там он гуляет под тенью священных деревьев. Говорят, что этот сад купил у наследного сына правителя княжества Шравасти некий богатый купец, прозванный главным попечителем сирых и одиноких, и пригласил Будду читать и толковать священные книги в этом саду. Наследник не сразу продал свой сад. Он сказал: «Мой сад не продается! Я продам его только в том случае, если купец устелит его сплошь слитками золота!» Купец услышал об этом, изготовил кирпичики из золота и выложил ими все дорожки сада. После этого он купил этот сад и, таким образом, получил возможность пригласить достопочтенного владыку – Будду проповедовать там свое учение. Вот я и думаю, что не в честь ли этого события назван так монастырь и не в этом ли саду он построен?

– Вот счастье, – засмеялся Чжу Ба-цзе, представив себе столь неимоверное богатство. – Если все, что вы говорите, правда, то, может быть, нам удастся взять хоть несколько золотых кирпичиков и подарить их людям!

Они поболтали немного, после чего Танский наставник слез с коня и направился к воротам монастыря.

Войдя внутрь, путники были ошеломлены необычайной сутолокой, царившей в монастырском дворе: одни бегали с коромыслами, другие таскали узлы на спине, кто вез тачку, а кто чинно сидел в повозке. Некоторые спали прямо на земле или о чем-то горячо толковали. При виде внезапно появившихся путников – благообразного монаха и уродливых учеников его – люди испугались, расступились и дали им пройти. Танский наставник, опасаясь, что к его спутникам станут привязываться и произойдет ссора, неустанно твердил им: «Ведите себя пристойнее!». Но они и без того держались очень скромно. Завернув за храм Хранителей Будды, наши путники увидели монаха, который степенно вышел к ним. Вот как он выглядел:

Открытый лик его
Невозмутим и строг,
И ясен, как луна
В разгаре летней жатвы.
Хоть и немолод он,
Но строен и высок,
И крепок стан его,
Как Древо бодисатвы.[55]
Он с посохом в руке,
А вышитый рукав
Вздувает ветерок
Легко и шаловливо.
В плетеных туфлях он,
Суров и величав,
По плитам каменным
Идет неторопливо.

Танский наставник вежливо поздоровался с монахом. Тот поспешил ответить учтивым поклоном и спросил:

– Откуда изволил пожаловать, почтенный наставник?

Прежде чем ответить, Танский монах решил представиться.

– Фамилия моя Чэнь, а зовут меня Сюань-цзан, – сказал он.

– Я получил повеление Танского государя отправиться на Запад к Будде, поклониться ему и испросить у него священные книги. Проходя мимо вашего благодатного места, я счел своим долгом зайти и представиться, а также попроситься на ночлег, всего на одну ночь. Завтра я отправлюсь дальше.

– У нас здесь постоянно останавливаются путники из разных мест, – ответил монах. – Мы предоставляем им все, что может радовать странников. Тем более мы будем счастливы принять тебя, благочинного наставника из восточных земель, и постараемся услужить всем, чем можем.

Танский наставник поблагодарил за радушие, позвал своих учеников, и они вместе пошли по благоухающей фимиамом длинной галерее в келью настоятеля. Когда церемония взаимных поклонов была окончена, гости и хозяева расселись. Ученики Танского наставника почтительно сидели, опустив руки.

К этому времени весь монастырь уже узнал о прибытии праведных монахов из великого Танского государства, посланных за священными книгами. В келью настоятеля набились монахи без различия сана и звания, постоянные обитатели и временные постояльцы, благочестивые старцы и юные послушники – все явились поглядеть на прибывших.

Сразу же после чаепития был накрыт стол. Пока Танский наставник читал молитву «гата»[56], Чжу Ба-цзе ерзал от нетерпения, и сразу же, как только приступил к еде, поглотил в один присест все хлебцы, испеченные на пару, постные блюда и суп.

К этому времени в келью настоятеля набилось еще больше народу. Знающие и понятливые восхищались благовоспитанностью и благообразием Танского монаха, шутники и балагуры потешались над Чжу Ба-цзе, уплетавшим за обе щеки. Ша-сэн заметил это, опустил голову и незаметно ущипнул Чжу Ба-цзе, прошептав: «Веди себя пристойнее!». Но тот так торопился наесться, что обо всем забыл, и громко крикнул: «Да что ты пристал ко мне: пристойно, пристойно, когда в животе совсем пусто?».

– Ты не понял меня, братец! – рассмеялся Ша-сэн. – У всех «благопристойных» на всем свете были такие же пустые животы, как у нас с тобой!

Это подействовало на Чжу Ба-цзе, и он умерил свой аппетит.

По окончании трапезы Танский монах прочел положенную молитву, поблагодарил за угощение, и все покинули свои места. Монахи попросили Сюань-цзана рассказать о возникновении восточных земель. Танский наставник выполнил их просьбу, а дойдя до самых древних времен, в свою очередь спросил, откуда получил свое название этот монастырь. Тот самый монах, который встречал путников, ответил ему:

– Вначале здесь был монастырь для сирот и одиноких княжества Шравасти, – сказал он. – Его называли также Сад покоя[57]. Но так как основатель монастыря, он же попечитель сирот и одиноких, пригласил Будду в сад толковать священные книги и ради этого устлал его золотыми кирпичиками, название монастыря изменилось на нынешнее. Перед нашим монастырем расположен главный город княжества Шравасти, в котором в те времена жил его основатель, а эта гора принадлежала ему и на ней он разбил Сад покоя. Вот откуда и взялось название «Монастырь для сирот и одиноких, устланный золотом». Позади монастыря кое-где до сих пор еще сохранились следы этого сада. Некоторые счастливцы не так давно находили там золото и драгоценности, особенно в размытой почве после проливных дождей.

вернуться

55

Древо бодисатвы – священное дерево, под которым, по буддийским преданиям, прозрел и стал Буддой царевич Сиддарта.

вернуться

56

«Гата» – буддийские песнопения и стихи, написанные в форме четверостиший.

вернуться

57

Сад покоя – принадлежал княжичу Джета Кумара.

99
{"b":"6347","o":1}