ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Мягко ступая кроссовками по кафельному полу — за шумом стиральных машин (их точно минимум две сразу работало!) его шаги почти не слышались, — Таран прошел по коридорчику мимо нескольких запертых дверей и приблизился к той, за которой горел свет, урчали машины и прачка, надрываясь, распевала:

Не рано ль он завел семью? Печальная история! Я от себя любовь таю, А от него — тем более!

Дверь эта была закрыта неплотно, и Юрка еще из коридора смог разглядеть часть помещения, где происходила эта вокально-инструментальная стирка. Оттуда валил пар и приторно-сладко несло каким-то импортным стиральным порошком. В отделанной голубым кафелем комнате действительно просматривались две большие автоматические стиральные машины, в которых крутилось белье, а также здоровенный сушильный шкаф. Промелькнула со спины и сама певица, вставившая между куплетами пару очень откровенных матюков — то ли ошпарилась слегка, то ли уронила чего-то. Вопреки предположениям Тарана, который ожидал увидеть нечто вроде пожилой и необъемной Дуськи из банно-прачечного комбината санатория, куда его занесла судьба прошлой зимой, прачка оказалась относительно молодой бабой лет тридцати или даже моложе, фигуристой и подтянутой, без лишнего жира. Такой не стыдно было расхаживать в очень открытом купальнике — а именно так она и трудилась на своем санитарно-гигиеническом поприще. Кроме купальника, на ней были резиновые тапки-вьетнамки да косынка поверх соломенного цвета волос.

Баба, несомненно, находилась тут одна и пела именно потому, что не с кем было потрепаться. Однако Таран все же решил не торопить события. Конечно, можно было просто влететь с пистолетом, действуя на испуг, а потом расспросить эту горлодерку, что тут за дача, а самое главное — как отсюда удобнее удрать. Однако Юрка хорошо понимал, что перепуганные бабы иногда действуют непредсказуемо. Шваркнет Тарана кипятком — и обварит мужское достоинство, к примеру. Даже застрелив эту стерву, такой потери не компенсируешь. Да и рожу жалко будет, если ей достанется. Все-таки не такая уж она у Юрки уродливая, ежели на нее то и дело бабы западают.

В это время сзади из холла послышался слабый щелчок. Сперва Таран подумал, будто это дверь ветром захлопнуло, но потом сквозь урчание машин и сушильного шкафа расслышал негромкие шаги. Юрка повернул в ту сторону ствол, присел на корточки. Ох, и неудобно же Таран устроился! Если там, в холле, кто-то с оружием, то он, не показываясь на свет, может запросто взять Юрку на прицел… А шарахнуться туда, где прачка, пожалуй, не успеешь.

Но эта очень напряженная ситуация длилась лишь пару секунд. Из проема двери появилась Полина с пластиковым пакетом. И с топотом, которого даже глухой бы не смог мимо ушей пропустить, бросилась к Тарану.

Прачка, как видно, тоже не совсем оглохла от своих машин, потому что оборвала пение — она опять про «ромашки-лютики» завела! — и выглянула в коридор. Таран только успел на ноги вскочить.

Баба, конечно, сразу разглядела, что в руках у Юрки пистолет. Наверняка она кое-что в оружии понимала и могла догадаться, что эта штука не игрушечная. Но особого испуга не выказала. Только спросила удивленно:

— Грабить, что ли, пришли?

Теперь удивился Таран, потому что в голосе прачки звучал вовсе не страх, а некая искренняя жалость к этим мокрым как мыши молодым грабителям, которые так печально лопухнулись по жизни. Здоровья своего не пожалели, в такую паршивую погоду забрались в охраняемую дачу, а тут и брать-то нечего, кроме кирпича и водопроводных труб. Ну, может, еще простынь и полотенец недостиранных.

Но Юрка, как известно, во многих случаях за словом в карман не лазил.

— Не-а, — сказал он. — Мы уже все, что можно, ограбили. Нам бы переночевать где-нибудь в тепле, а? Ну и обсушиться малость. Опять же очень не хочется, чтоб здешняя охрана помешала.

— Охрана? — Прачка была на мордочку очень приятная, и, когда она комично похлопала длинными, неприклеенными ресничками, Юрке захотелось ей улыбнуться. Тут вся охрана осталась — дед Федот и я. Дед уже спит поддавши, а я дурью маюсь. Конечно, можно из поселковой охраны вызвать, если вам не терпится.

— Нет, — сказал Таран, — без них мы запросто обойтись можем. А вот обсохнуть — это нам точно надо.

— Да, — кивнула Полина, выглядевшая совсем несчастным ребенком.

— Бедненькая! — Прачка провела рукой по мокрым волосам незваной гостьи. Куда ж ты с собой такую очкастенькую потащил? Совести у тебя нет! А может, она у тебя эта самая… заложница?

— Ну да! — проворчал Таран. — Мне за нее только что сто тысяч баксов дали — чтоб забрал и обратно не приводил! Вон, видишь, в пакете лежат?

Прачка захохотала и заметила:

— А ты парень юморной! Как насчет принять для сугреву? Это было как раз то, о чем Таран втайне мечтал, но попросить стеснялся. Конечно, он еще утром давал себе страшные клятвы, что больше ни-ни, и днем, после того как их нарушил, да еще и Фроську на подоконнике поимел, тоже зарекался пить. Однако сейчас все градусы давно выветрились, а «сугрева» душа прямо-таки жаждала.

— Мы б, конечно, не отказались…— дипломатично произнес Юрка. — Но у тебя ж вроде работа тут…

— Какая, на хрен, работа? — хмыкнула прачка. — Я ж сказала: дурью маюсь. От скуки. Дед Федот пришел, хлопнули по двести пятьдесят, ему больше ничего не надо. Пошел в будку подушку давить. Да еще дверь за собой не закрыл, козел старый. Иначе б вы хрен сюда пролезли, кстати… Одной пить западло — я ж не алкашка! А спать неохота, погода дрянь, мужика нигде не снимешь. Вот и взялась за стирку, хотя мне за нее уже хрен кто заплатит…

— Не понял… — произнес Таран. — Тебя что, уволили отсюда?

— То-то и оно, что хрен поймешь, уволили уже или еще нет. Чья теперь дача — тоже фиг разберешься, с кого расчет требовать, неизвестно. Ладно, это все мои проблемы, чего вам мозги загружать… Короче, если выпить хотите — у меня есть.

Могу парилку открыть — погреетесь на халяву. Дед Федот там сегодня нажарил, еще не выветрилось.

Конечно, Таран прекрасно понимал, что все это заманчивое предложение может оказаться чистой воды заподлянкой. Залезут они попариться, а «гостеприимная» баба в это время ментов вызовет. И возьмут их с Полиной тепленькими в легком кайфе, при пистолете и пакете с сотней тысяч баксов.

Но баба выглядела очень простецкой, и похоже, ее действительно донимали в первую очередь личные проблемы. Типа уволят — не уволят, заплатят — не заплатят. То, что у нее, в натуре, тоскливо на душе, можно было по песням понять. Раз баба в одиночестве песни поет, да еще работает, когда ей никто за это платить не собирается, — значит, настроение у нее хреновое и она рада с чертом на брудершафт выпить, не то что с какой-то подозрительной и вооруженной парочкой.

— Может, познакомимся? — предложил Таран, пока прачка вырубала из сети все свои могучие агрегаты. — Тебя как зовут?

— Сейчас обоссышься! — ухмыльнулась прачка. — Василиса!

— А чего тут странного? — удивилась Полина. — Нормальное русское имя, сказочное такое. Очень к этому теремку подходит.

— Ага, — иронически кивнула Василиса, — к теремку подходит, а вот если сокращенно называть, как тогда? А тогда получается Васька! Представляешь? Столько из-за этого приколов было — обалдеть! Может, расскажу потом побольше, а сейчас еще не пьяная — стесняюсь. А вас-то как, если не секрет?

— Я — Юра, она — Полина. — Таран ничего не стал выдумывать.

— Ну и лады. Пошли, открою вам русскую. — Василиса достала связку ключей, по-приятельски положила одну руку на плечо Тарана, другую — на плечо Полины и, вертя кольцо с ключами вокруг указательного пальца, повела своих гостей в холл, где открыла дверь, ведущую налево.

— У нас тут русская баня, — пояснила Василиса, — а напротив — финская. Сауна, короче. Но там мотор сгорел, а без вентилятора она ни хрена не пашет. Заходите!

Юрка с Полиной очутились в предбаннике, уютной и просторной комнате, отделанной резными лакированными панелями, на которых были изображены все те же русалочки, золотые рыбки с чувственными губками, водяные и добры молодцы атлетического сложения с банными вениками и шайбами. На полу лежал лакированный паркет, поверх того — ковер. По краям комнаты стояли рядком шкафчики для верхней одежды, а посередине низкий, но просторный дубовый стол, за который можно было рассадить компанию человек в двадцать. Вокруг стола размешались кожаные диванчики. Обстановку предбанника украшал резной буфет, где стояло несколько чайных сервизов и пивных кружек разных размеров, а также здоровенный самовар, расписанный под хохлому. Из буфета Василиса вынула три граненых стаканчика типа тех, которые были на даче у Фроськи, а за бутылкой и закуской слазила в холодильник.

46
{"b":"635","o":1}