ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Наследили мы у тебя, — озабоченно произнес Таран, разглядывая грязь на паркете, которую они с Полиной натоптали своей обувкой, не решаясь пройти дальше, на ковер.

— Фигня! Затрется! — беспечно отмахнулась Василиса. — А вообще-то раздевайтесь-разувайтесь, пожалуйста. Как-никак в баню пришли. Может, стесняетесь? Так я выйду. Вон простынки в шкафчике, завернетесь. Друг друга-то вам не стеснительно, надеюсь?!

Таран хотел было сказать, что вообще-то ему лично не будет очень стеснительно, даже если Васька сама свой купальник снимет, но за Полину он не отвечает. Фиг ее знает, что она выкинет.

Впрочем, Полина на сей раз выкинула то, что резко все упростило. Пока Таран подбирал формулировки, она сказала:

— Нет, нам не стеснительно. И тебя, Василисочка, мы тоже не стесняемся. Разве ты сама стесняешься? Раз в купальнике осталась.

— Я? — ухмыльнулась Василиса. — Ни боже мой! Это которым показать нечего, те пусть стесняются. А у меня вся фигурка при мне!

Встала, подбоченилась, дернула завязочку на спине — и сразу освободилась от верха.

— Ничего? — приподняв немного разбухшими от стирки ладошками упругие мячики и бросив на Юрку явно поджигательский взгляд, сказала Василиса.

Таран, конечно, хотел отпустить какую-нибудь из фенечек типа: «Сойдет для Красной Армии» или «Сойдет для сельской местности», чем, возможно, нанес бы Василисе глубокую обиду. Но он ограничился тем, что процитировал — может, и не к месту! — «Белое солнце пустыни»:

— Павлины, говоришь? Х-хе-хе!

— А мои тебе не нравятся? — спросила Полина каким-то соревновательным тоном и, сбросив несколькими движениями мокрую одежду, обнажила грудь.

Надо сказать, Таран не понял, к кому, собственно, этот вопрос обращен. У него даже возникло впечатление, что скорее к Василисе, чем к нему. Тем более что на риторический вопрос насчет Полининых титек ответил не он, а Васька, уважительно произнесшая с видом знатока:

— Клевые!

Тарану в верхней части торса было показывать нечего, окромя мышц. Они, конечно, были крепкие и рельефные, но вообще-то таких торсов полно. До культуриста Юрке было далеко, но он к ихним формам и не собирался приближаться, потому что прекрасно знал: мышцы у них для красоты, наподобие тех же бабьих сисек — не рабочие и не боевые. В общем, он обнажился до пояса без особой гордости и форса. Зато сразу почувствовал, что без мокрой куртки, рубашки и майки стало намного приятнее. Пистолет с кобурой, документы и ключи от взлетевшей «шестерки» положил на стол.

— Это, если хочешь, можешь в сейф убрать, — предложила Василиса, — чтоб не валялось на виду. Зайти сюда, конечно, вряд ли кто зайдет, но все-таки целей будет и меньше беспокойства.

— Давай, — кивнул Юрка, который окончательно поверил, что здесь он будет в большей безопасности, чем даже на базе МАМОНТа или в Надькиной квартире.

Василиса подошла к одной из ничем не примечательных на первый взгляд резных панелей, украшавших стену, нажала на глаз изображенного на ней Нептуна и панель с легким щелчком ушла вниз, открыв на обозрение серовато-лиловую дверцу небольшого японского сейфа, вделанного в стену. Прачка набрала код, дверца открылась, и Василиса положила туда пистолет с кобурой и все прочее, лежавшее на столе.

— Это тоже положи. — Таран подал ей пакет с сотней тысяч баксов, и Васька, заперев сейф, поставила панель на место.

— То, что доктор прописал! — порадовалась она, а затем, вспомнив что-то еще, вытащила откуда-то из-за шкафчиков для белья большой полиэтиленовый пакет, куда собрала всю уже снятую одежду и обувь. — Остальное скидавайте сюда же. Слабонервных прошу не смотреть!

И Василиса с явной рисовочкой спустила до колен низ своего купальника, потом с некой стриптизной элегантностью выдернула из штанинки одну стройную ножку, второй немного дрыгнула и поймала на лету вспорхнувшие в воздух трусики.

— Тра-ля-ля — вуаля! Лучшие ноги Франции и поселка Северный! — объявила Васька, изобразив руками что-то похожее на цирковой «комплимент». Пока Таран глядел на это шоу, Полина скромненько выпросталась за его спиной из джинсов и всего остального. Она быстренько запихала все это в мешок и уселась рядом с Юркой, который уже понял, что настала его очередь.

МОРАЛЬНАЯ ПОДГОТОВКА К ПА-ДЕ-ТРУА

Особого фурора Таран своим разоблачением не произвел. Хотя, конечно, общество сразу двух голых баб его не могло не волновать, все это волнение покамест только закипало в душе. К тому же еще не так уж много времени прошло с тех пор, как Юрка трахнул Фроську на подоконнике, и особой жажды в сексе его естество не испытывало. И потом Таран не очень представлял себе, как это можно делать сразу с двумя. Откуда-то он знал, что в балете бывают па-де-труа, когда танцуют две бабы с одним мужиком или, наоборот, два мужика с одной бабой — за точность своих познаний он не ручался, потому что узнал об этих тонкостях в те давние времена — теперь они казались просто доисторическими! — когда еще обожал Дашу. Тогда она пару раз сводила его в областной театр оперы и балета просвещала его, неинтеллигентного шпаненка. Знать бы ему тогда, кто она по натуре, — Юрка б ее лучше расспросил, как это можно втроем трахаться. Конечно, если б Таран часто смотрел порнуху или хотя бы состоял членом Совета Федерации, которым показывали полный вариант похождений человека, похожего на одного высокопоставленного Юру, то был бы меньшим профаном в таких делах. Но своего видака у Тарана не было, а когда удавалось поглядеть чужой, он чаще боевики смотрел или что-нибудь про карате, кунг-фу или кик-боксинг. Ну, а пленки про своего высокопоставленного тезку он даже в сокращенном РТРовском варианте не смотрел, ибо ее показывали в 23 с чем-то, а «мамонты» к этому времени уже час как дрыхли по команде «отбой».

Кроме того, Таран не исключал и такого варианта, что никакого траха вообще не состоится. Он хорошо знал, что вообще-то бабы любят повыпендриваться друг перед другом, похихикать и подухариться, но при этом запросто могут поставить себе и остальным некий ограничитель: дальше этого — стоп! То есть шутки шутками, но могут быть и дети. К тому же баня — это все-таки место прежде всего для мытья. В той же Финляндии, как он слышал, мужики и бабы запросто ходят в одну и ту же сауну, греют кости, трут друг другу спину, но при этом вроде бы сексом не занимаются. Да и в родной части был тому пример.

Однажды Милка — грозная «королева воинов» — после очень крепкого марш-броска по весенней грязюке, когда весь «бойцовский» взвод направился в баню, не стала ждать, пока все двадцать с лишним мужиков ополоснутся, и поперлась в душ вместе с братвой.

И что же? Ни один из этих двадцати с лишним ее пальцем не тронул, не говоря уже о том, чтоб чисто в шутку по попе погладить или даже по татуированному плечику. Даже не потому, что на этом марш-броске все утоптались до полового бессилия, а потому прежде всего, что привыкли в Милке видеть такого же солдата-головореза, какими были сами. Конечно, некоторые на нее поглядывали, но старались этот взгляд надолго не задерживать, а тем более — не читать всякие надписи типа ."Добро пожаловать!» или «Милости просим!», которые сохранились на разных соблазнительных местах этой могучей дамы. Потому что Милка со своим проститутским прошлым завязала, от подсадки на иглу закодировалась — и ежели что себе позволяла, то так, что легенды об этом не ходили.

В общем, Таран, раздевшись перед собутыльницами, всерьез подозревал, что дальше шуточек дело не зайдет. Или зайдет, но только с Полиной, у которой на этом деле сдвиг по фазе. А Василиса как-нибудь потихоньку смоется и «третьей лишней» быть не захочет.

— Ну что, со знакомства? — предложила Васька, наливая в рюмки запотевшую «Гжельку». Тост был не шибко оригинальный, но его приняли. Полина хлопнула стопку так, будто происходила не из интеллигентной семьи, а совсем наоборот. Примерно так, как она пила на двенадцатом кордоне в компании с блатными девушками Галькой и Танькой — этому Таран был свидетелем, — или так, как она поддавала вместе с покойными Паваротти и Форафоном на «нехорошей даче», — этого Таран воочию не видел, но прикидывал, что все это так и было.

47
{"b":"635","o":1}