ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

«Эта женщина больше не моя жена! Валлаги! Биллаги! Таллаги!» И ускакал. Вот после этого у него все военные успехи кончились. Стали его русские гонять по горам, джигиты перестали верить в его силу.

— Печально! — вздохнул Вася с сарказмом.

— Да, очень, — не моргнув глазом, кивнул Магомад. — Тогда Ушурма поскакал в этот аул, нашел дом Мадины и хотел просить ее, чтоб она ему вернула волшебную силу. Но Мадины уже не было, она умерла при родах. А ее дочь осталась жива. Старуха, которая роды принимала, сказала Ушурме: «Твоя сила теперь в этой девочке! Стань ей настоящим отцом, взрасти ее, и, когда ей исполнится двадцать лет, ей откроются истины, которые знали ее мать и бабка». Но Ушурма не хотел ждать так долго. Он подумал, что если совершит хадж, то Аллах простит его за грехи. В общем, он так и не вернулся больше в этот аул, а дело его потерпело крах.

— И все? — спросил Коля.

— Нет, не все. Прошло сорок лет или даже больше. Дочь Ушурмы, которую тоже назвали Мадиной, за это время успела вырасти, выйти замуж, родить двенадцать сыновей и одну дочь. Старуха, которая у ее матери роды принимала, давно умерла, и никто ни о каких ее предсказаниях не помнил. Ничего такого за этой новой Мадиной не замечали — нормальная была. Все сыновья Мадины стали воинами и мюридами Шамиля. Один за одним они погибли на войне с неверными, не успев жениться и завести детей, а потоми муж этой второй Мадины умер от укуса рогатой гадюки. Осталась она одна с дочерью, которой было пятнадцать лет. И вот в ночь после похорон мужа к Мадине пришла ее мать и сказала: «Убей свою дочь! Сила Ушурмы, которая через тебя перешла к ней, может уйти к неверным!» И ушла. Мадина не поверила. Как, слушай, бабе дочь убить?! Тем более — последнюю. А на следующую ночь на аул казаки напали и дочку ее украли. Мадина помешать пыталась, ее нагайкой по голове ударили, а там у казаков свинчатка была голову пробили. Когда умирала, около нее моя прапрабабка была. Вот она ей и рассказала, что предсказание сбылось.

— Это уже все? — опять зевнул Николай. — А то уже немного на мексиканский сериал похоже стало. Там тоже все детей воруют или им предсказывают чего-нибудь… Между прочим, второй час ночи уже. Бай-бай пора, а не сказки слушать!

— Не перебивай, а? — раздраженно произнес Магомад. — Это все не совсем сказки, понимаешь? Я тоже не верил раньше, смеялся, а теперь совсем по-другому это вижу… С сегодняшнего дня.

— Я, по-моему, догадываюсь, куда ты клонишь, — произнес Вася. — Не иначе, к тому, что эта Полина — тоже из потомства Ушурмы?

— Догадливый! — мрачно похвалил Магомад.

— И что, у ней эта самая сила проявляется? — скептически хмыкнул Коля. Каким местом, интересно?

— Вот этим! — Магомад сердито постучал пальцем по седому виску. — Мы здесь глотки рвем, друг друга в подставах подозреваем, провалы в памяти чувствуем, но не понимаем, откуда взялось, а все это — от нее! Она нас всех загипнотизировала, понимаешь? Тебя, меня, Васю, Тарана, может быть, Суслика тоже… Понял?

— Извини, Магомад, — приложил руку к сердцу Коля, — но я ни хрена в это не верю. Есть всякие пройдохи, которые мозги пудрят дуракам и бабки на этом делают, есть телевизионщики и писаки, которые за раскрутку и рекламу с них бакшиш имеют.

— Это не тот случай, дорогой, — возразил Магомад. — Если ты внимательно покопаешься в своих мозгах, то найдешь два или три поступка, которые ты сделал неизвестно почему. Может быть, и Коля тоже. Я у себя уже больше нашел. И то, что мне показалось, будто мы вчера днем встречались, ту же природу имеет.

— Ладно, — сказал Коля, — в своей памяти каждый пусть сам копается. Допустим, я тебе поверил даже насчет того, что Полина — экстрасенс и всем нам голову заморочила. Но почему ты думаешь, что она — потомок Ушурмы? У нее что, на лбу написано?

— Нарчу! — вместо ответа позвал Магомад. Когда телохранитель появился, Хасаныч приказал:

— Позови Патимат. Пусть принесет папку. Она знает какую.

Патимат, позевывая и закрывая рот уголком платка, принесла с собой потертую коленкоровую папку для бумаг, изготовленную еще в бывшем СССР и завязанную с трех сторон замусоленными тесемками.

— Спасибо, — поблагодарил дядя племянницу, — иди, потом скажу, когда забрать.

— Это что, архив имама Шамиля? — ухмыльнулся Вася.

— Это то, что я собрал, — уклончиво произнес Магомад. — Коллекция. Правда, тут одни ксерокопии. Мой старший брат Али когда-то хотел историю нашего рода написать, чтоб все помнили не по памяти, а по написанному. Очень умный был, но больной, рано умер от инфаркта, в шестьдесят лет. В доме отца не одна такая папка осталась, десяток, а то и больше. Вот там все эти легенды-предания записаны, которые я рассказывал. Конечно, и сотой части не рассказал, в голову не вмещается. Но брат не только то, что деды-бабки говорили, записал. Он и архивы смотрел, и книги, и газеты, и письма всякие. Я тоже все читал, интересно было. Но больше всего заело, когда я прочитал, как казаки внучку Ушурмы украли. Ведь выходит, что они не только ее увезли, но и эту самую силу из нашего рода похитили!

— Погоди, ваш-то род тут каким боком? — перебил Вася. — Вы ж из другого района вроде бы?

— Как каким? Дочь первой Мадины в наш аул замуж выдали. А ее муж, которого змея укусила, был младшим братом моего прапрапра… — не помню, сколько раз «пра-« надо говорить! — деда! Сила Ушурмы в наш род пришла, а казаки сперли!

— И ты ее решил разыскать? — ухмыльнулся Коля.

— Ну, не сразу, конечно! — покачал головой Магомад. — Пока молодой был, я в это не верил. Тогда я даже в Аллаха плохо верил. Это теперь, ближе к старости, заинтересовался. Когда уже брат умер и тех, кто ему рассказывал, тоже не стало.

— Ну, и как же ты искал?

— Долго рассказывать, слушай. Но кое-что узнал. Оказывается, казаки внучку Ушурмы привезли в Грозный. Тогда это еще не чеченский город был, а русская крепость, поэтому ее Грозная называли. Там ее у казаков выкупил один поляк, которого за восстание против царя сдали в солдаты. Потом его в бою убили, а внучка Ушурмы еще за несколько лет до этого при родах умерла…

— И опять, конечно, дочку родила?

— Правильно догадался, слушай. Так вот, поляк этот, его Константином звали, кажется, когда погибал, спас офицера русского. У него даже фамилию помню: Муравьев Евгений.

— Декабрист, что ли? — наморщил лоб Коля, у которого в башке по случайности задержались кое-какие сведения из того, что он двадцать лет назад изучал в восьмом классе.

— Этого не знаю. Зато знаю точно, что этот офицер, Муравьев, на правнучке Ушурмы женился и христианкой ее сделал. Так вот: ее окрестили…— Магомад выдержал интригующую паузу: — …Полиной Константиновной!

— Ну и что? — хмыкнул Вася. — Это ж когда было? Небось еще при крепостном праве!

— Ты дальше слушай. Полина родила Муравьеву двух братьев-близнецов Алексея и Александра. Оба они уже в Питере жили с матерью, когда отца в 1856 году убили при Карее. Это в Турции, знаешь?

— Не бывал, — покачал головой Коля.

— Дальше эти сыновья выросли и пошли в кадетский корпус учиться. Потом стали офицерами и попали на следующую турецкую войну. Александр погиб, а Алексей живой вернулся. Женился он на цыганке, кажется. Даже из полка ушел ради этого.

— Мама родная! — имитируя ужас, вскричал Вася.

— Любовь зла…— развел руками Коля.

— Да. Мать его, Полина Константиновна, тоже переживала очень, — заметил Магомад, — и в монастырь ушла, потому что уже была вдова. Вот там-то у нее и начала сила Ушурмы проявляться.

— Откуда это известно?

— Вот, — Магомад достал из своей папки тонкую стопку листков. — Это из брошюрки еще царских времен, где про нее написано. 1910 год издания. И портрет есть. Игуменья Манефа.

— А при чем здесь Полина? — не врубился Коля.

— При том, что она, Манефа, и есть Полина! Ты что, не слышал, что у вас, когда в монастырь идут, имена меняют? Валлаги, ты православный или я?

Коля малость устыдился, но, не подав виду, посмотрел на фотографию, где была изображена солидных габаритов пожилая монахиня в цилиндрическом головном уборе с большим крестом на груди и с посохом в руке.

78
{"b":"635","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
#Сказки чужого дома
Диверсант
Моя сестра
Золотой запас. Почему золото, а не биткоины – валюта XXI века?
Наследник для императора
Птице Феникс нужна неделя
Мобильник для героя
Тенеграф
Хаос. Как беспорядок меняет нашу жизнь к лучшему