ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Послушайте. Я хочу быть с вами откровенна. Если честно, вы пугаете меня. Вы симпатичный и болеете. Вот я и сказала правду. Вы обезоруживаете меня.

Шанта сжимает мужество в кулак и выбрасывает получившийся шарик в мусорную корзину, точно попадая в цель.

Дэвид улыбается, но на этот раз его обаяние холодно и безлично. Он не привык к тому, чтобы слуги увиливали от своих обязанностей, да и палец болит все сильнее.

— Очень может быть, милая. Но у меня проблема с пальцем. Кто-нибудь может мною заняться?

В приемной появляется Фрэнсис. Она вызволяет Шанту, запутавшуюся в собственной глупости, бросает взгляд на Дэвида и ведет его прямиком наверх. Фрэнсис не понимает, зачем она зашла в приемную. На массажном столе распласталась пациентка: руки и ноги густо намазаны лавандовым и ромашковым кремом, слева и справа от позвоночного столба воткнуто по семь игл. Фрэнсис незачем было спускаться в приемную. Обычно, когда клиента требуется оставить в покое, она идет в комнату отдыха, заваривает крепкий кофе — пациенты только головами качают — и курит у открытого окна, чтобы натренированный нос Шанты не прибежал с жалобами.

Но сейчас она в приемной. Смотрит на Дэвида. Ей кажется, что она его знает, но не может вспомнить, откуда. Фрэнсис ведет его в комнату отдыха, наскоро отделывается от клиентки и готовит помещение для нового пациента. Обкуривает комнату ароматным маслом, зажигает освященную свечу и делает большой глоток перцовой водки из фляжки, хранящейся в сумочке. Сейчас она позовет этого высокого мужчину. Ее трясет. Наверное, нужно спать побольше. Наверное, она проводит слишком много ночей, задабривая свою совесть неторопливым сексом с мужем. Либо сказываются слишком частые вечера, когда она любит Кушлу, или же она чересчур выкладывается в свободное, с трудом выкраиваемое время, которое проводит с сыном. Для себя у Фрэнсис не остается времени, она не успевает расслабиться. Наверное, потому она сейчас дрожит.

Вряд ли.

Дверь в комнату отдыха открывается, и Дэвид поднимает голову. Фрэнсис под сорок, она скорее приятная, чем красивая. Среднего роста, не худая, Фрэнсис не укладывается в классические рамки женской красоты. В ее когда-то черных, коротко и хорошо подстриженных волосах полно седины, гладкая смуглая кожа темна под глазами, округлое мягкое тело пышет здоровьем. Она выглядит привлекательно. Но прежде всего Дэвид чувствует ее силу, и расстояние, отделяющее его от двери, тому не помеха. Эта женщина необычайна сильна. И когда она делает шаг к нему, Дэвид ощущает запах сестры, исходящий от кожи Фрэнсис.

— Давайте я вас посмотрю. Будьте любезны, подниметесь наверх.

Это не просьба, но приказ. Фрэнсис поворачивается спиной в принцу и ведет его в кабинет. Она даже не спрашивает, зачем он пришел. Он садится напротив нее, Фрэнсис берет пораненную руку в свои ладони. Он чувствует, как ее тепло вливается в перекрученные мускулы. Эта рука ласкала его сестру. Через Фрэнсис он чувствует прикосновение Кушлы. Фрэнсис велит ему вдохнуть и выдохнуть, повторить, снова вдохнуть поглубже и задержать дыхание, на выдохе она охватывает горячими руками смещенную кость, приподнимает ее и ловко вправляет на место. Принц вздрагивает от боли и удивления и откидывается на спинку стула.

— Не шевелите пальцем! Надо подождать, — отрывистым лаем звучит очередная команда.

Фрэнсис поднимается, оставив руку принца висеть в воздухе. Отходит к столу, смешивает масла на ладони, возвращается к Дэвиду и молча снимает напряжение с мускулов исцеленного пальца.

Дэвид мог бы сам успокоить боль, если бы пожелал. Но он не желает. Больше трех раз в день желать нельзя, и не стоит тратить эти разы на всякие пустяки. Он воспользуется опытом целительницы, а силы прибережет для своей миссии. Он многое черпает из этой женщины, из ее взволнованности, ее заботливости. Он учится через ее кожу, в ее дыхании он слышит дыхание сестры. Королевские дети получили обширное и дорогое образование, они отлично умеют читать по плоти. Фрэнсис хорошо с его сестрой, но, кроме того, ее сила питается энергией сестры. Это означает, что мощь Кушлы убывает. Из одного-единственного прикосновения Дэвид узнает, что у Кушлы проблемы. Дэвид не знает точно, какие; он не знает наверняка о маленькой закавыке с сердцем, но понимает, что стал сильнее сестры. Значит, очень скоро он выполнит задание.

Тем временем Фрэнсис предлагает массаж всего тела, и Дэвид охотно раздевается.

39

Вслед за первым сеансом массажа и роскоши дополнительных услуг, внезапно свалившихся на принца, наступило время ожидания. Два часа, пока Фрэнсис не разделается со следующим клиентом. Тело Дэвида — тонкая кость и удовлетворенная похоть — покоится в кресле-банане в комнате отдыха; принц курит, не обращая внимания на возмущение Шанты; листает журналы о здоровье и книги с советами о том, как залечить покореженную и сломанную жизнь. Дэвид склонен думать, что Фрэнсис дала ему очень неплохую персональную консультацию. Он хотел было устроиться в приемной и поболтать с Шантой, но не услышал ничего, кроме наивного эзотерическего бреда. Дэвид, благополучно ходивший по воде с шести лет, находит шаткие представления Шанты о метафизике несколько примитивными, если не сказать больше. Кроме того, он вовсе не склонен выслушивать лекцию о чудовищном вреде курения.

Принц Дэвид сидит в одиночестве и, пользуясь моментом, обдумывает ситуацию. Секс с Фрэнсис стал для него откровением. Ни намека на благоговейную почтительность; покидая комнату, любовница не пятилась в низких поклонах. Этот был секс между мужчиной и женщиной, а не между принцем и прислугой. Не то, чтобы тело Фрэнсис оказалось мягче и слаще, чем тела, отведанные Дэвидом во дворце; в многих отношениях она — лишь еще одна хорошо обученная любовница. Фрэнсис была теплой, широкой и мягкой, гостеприимно принимавшей его прохладную худобу. Она погружала его в себя, а себя в него. Достаточно сильная, чтобы первенствовать, и достаточно взрослая, чтобы знать, когда следует уступить. Но Дэвид достиг большего, чем просто трахнул Фрэнсис. Их сердца бились друг против друга; теплая плоть льнула к еще более теплой; и согревало их не уважение и почтительность, но взаимное желание. Дэвид приятно удивился. Однако выше и новизны и желания была цель: проникая во Фрэнсис, Дэвид чувствовал Кушлу. Теперь он знает, что Кушла была в этой комнате; он осязает ее фигуру на кресле, в котором сидит. Его ноготь скользил по коже Кушлы, когда он, лежа на Фрэнсис, обнимал ее тяжелую грудь. Он ощущал тонкий слой плоти сестры, проложенный между ним и целительницей. Его дыхание сливалось с дыханием Фрэнсис, и он знал, что касается в воздухе сестры.

Целые полчаса ловушка для ветра, и терапевтический центр, и даже замороченная Шанта не издают ни звука, а Дэвид сидит, храня в узкой груди и длинных конечностях жар, разгоревшийся между ним и Фрэнсис, жар, что оставил на его коже печать сестры. Теперь он способен почувствовать, как течет кровь Кушлы, как вздымаются и опадают ее легкие, когда его грудь опадает и вздымается. Ему даже кажется, что он слышит, как бьется ее сердце. Как оно едва не разбивается.

Наконец утренний прием закончен, и Фрэнсис ведет Дэвида обедать. Даже утонченный принц должен иногда есть, а после полового акта у Его Высочества неизменно зверский аппетит, обычно утоляемый на дворцовой кухне тарелкой супа из головы вепря, свежим хлебом с травами и доброй кружкой меда. Либо бутербродом с жареным яйцом. Лучше всего спать с помощницей повара, тогда нет нужды далеко таскаться за провиантом. А в Лондоне и ближайшая «Пицца-хат» сойдет. Фрэнсис, давным-давно округлившаяся и ведущая нескончаемую битву с лишним весом, заказывает греческий салат и отказывается от пончиков с густым запахом дрожжей. Дэвид берет гору хлеба, и зеленого салата, и отвергнутые Фрэнсис пончики, и венецианскую пиццу. Ему нравится идея подпереть осыпающийся фундамент Венеции тонкой лепешкой пиццы, тралить воды Гранде Канале липкими нитями сыра. Они взяли бутылку белого вина на двоих. Дэвид предпочел бы хорошее шампанское, но Фрэнсис легче удержаться от второго стакана фирменного напитка заведения, чем от хорошего шампанского. Она выпивает бутылку минеральной воды без газа.

37
{"b":"6353","o":1}