ЛитМир - Электронная Библиотека

Он вошел во двор. Почти все окна во дворце были темны. Только два из них — на втором этаже — освещались изнутри роскошной старинной люстрой.

Он взбежал на крыльцо, толкнул незапертую дверь и оказался в холле, где однажды уже рассматривал портреты нескольких поколений князей Анкизи.

Заметив слугу в ливрее, возникшего бесшумно, словно призрак, на верхней площадке лестницы, ведущей на второй этаж, Эдвард вздрогнул. Но мрачный слуга удалился, не сказав ни слова. Эдвард стоял в холле, не зная, что предпринять, как вдруг услышал органную музыку — несколько низких, трагических аккордов, не узнать которые было невозможно. Звучали первые такты «Двенадцатого псалма» Бальдассаре Витали.

Готовый ко всему, Эдвард огляделся, чтобы понять, откуда доносится музыка. Он сделал несколько шагов в направлении одной из комнат, окна которой выходили во двор, и осторожно повернул массивную медную ручку дубовой двери. Музыка тотчас оборвалась. Он шагнул внутрь и оказался в темном помещении без малейших признаков жизни.

Эдварду оставалось только думать, что он стал жертвой слуховой галлюцинации.

Внезапно свет в комнате зажегся. Эдвард резко обернулся. За ним с невозмутимым видом наблюдал старый слуга.

— Вы что-то ищете, синьор?

Эдвард растерянно осмотрел комнату. Справа от двери, у стены, украшенной старинным гобеленом, он увидел небольшой домашний орган. Возле органа в беспорядке стояло несколько кресел, точно невидимые слушатели только что поднялись со своих мест.

— Мне показалось, здесь звучал орган.

— Этого не может быть, синьор. Я служу тут уже более полувека. Так вот, за все это время никто и никогда не играл на этом органе.

Эдвард опять посмотрел на инструмент — клавиатура была закрыта.

Слуга кашлянул.

— Извольте следовать за мной. Князь Анкизи ждет вас.

И он провел Эдварда по широкой парадной лестнице на второй этаж. Эдвард не ожидал, что попадет на званый ужин при свечах. И удивился тому, как угадал с костюмом. Стол был сервирован со всевозможной изысканностью. Столовое серебро сверкало. Свет люстры играл всеми цветами радуги в хрустальных гранях бокалов. В конце ужина князь начал рассказывать о некоем спиритическом сеансе, имевшем место годы назад. Эдвард поднял рюмку с портвейном, которую только что наполнил слуга в белых перчатках, и, жестом как бы говоря: «Ваше здоровье!», попросил князя продолжать.

— Я помню этот сеанс так отчетливо, словно он происходил только что. — Князь прикрыл глаза, точно хотел яснее представить то, о чем говорит. — Мы сидели в напряженном молчании, предельно собранные. Вдруг я почувствовал, что моих рук будто коснулся легкий прохладный ветерок. Еле ощутимое дуновение… знак того, что среди нас находится дух. — Князь взглянул на своего гостя, желая понять, насколько того заинтересовал рассказ. — Когда же дух заговорил устами медиума, мы услышали нечто очень странное… Решили сначала, что это такая потусторонняя шутка… Он сказал, что в неизвестном дневнике одного великого поэта зашифрован ключ, с помощью которого можно открыть страшную, трагическую тайну.

— Дневник великого поэта? — Эдвард, казалось, именно этого и ждал. — Этот дух, несомненно, имел в виду Байрона.

Анкизи говорил, все больше и больше воодушевляясь:

— Да, именно! Когда я прочитал вашу статью, где вы говорите о своей находке, я сразу вспомнил пророческие слова духа… После спиритического сеанса прошло несколько лет. Раньше я не видел возможности рассказать вам об этом. Боялся, что вы сочтете меня выдумщиком.

Эдвард улыбнулся:

— А почему вы решили, что мое отношение к магии и оккультизму изменилось? И почему следует принимать на веру то, что происходило на спиритическом сеансе? Все это так легко инсценировать…

— Но с какой целью? — Анкизи развел руками. — Я не пытаюсь обратить вас в свою веру. Обычно люди сами приходят к этому. Или не приходят никогда.

— Может быть, кто-то, зная о вашем интересе к Байрону, хотел таким образом подтолкнуть вас к исследованиям?

— О, для того чтобы заниматься Байроном, меня не нужно подхлестывать… — Анкизи погладил бородку. — Кстати, профессор, как вам удалось обнаружить дневник?

— Счастливый случай. — Эдвард не видел причин скрывать от Анкизи историю обнаружения дневника. — Он принадлежал графу фон Гесселю, высокопоставленному офицеру вермахта, погибшему здесь, в Италии, в апреле 1945 года. Дневник был отправлен в архив одного из наших министерств. Я нашел его при содействии моего друга, работавшего в этом ведомстве. Как видите, тут нет ничего мистического.

— Ничего мистического, говорите? — Глаза князя сверкнули. — А вы знаете, что собой представлял этот граф фон Гессель?

— До войны он был известен как ученый. Занимался романтизмом.

— Но вам, наверное, неведомо, что во время оккупации Италии немцами он жил в Риме.

— Весьма вероятно…

— Не перебивайте меня, профессор! Итак, он жил в Риме и активно интересовался оккультизмом и магией. — Анкизи торжествовал. — И вы по-прежнему считаете, что дневники нашлись по счастливой случайности? Потому что у вас счастливая рука?.. Но вам следует знать, что именно вы и только вы могли и должны были найти пропавший дневник.

— Откуда такая уверенность, синьор Анкизи! Вам осталось только вспомнить, что имя Эдвард можно перевести как «хранитель сокровища»… Однако вернемся к нашим духам. И кем же был тот, который явился к вам на спиритическом сеансе?

— Видите, вам интересно! — Анкизи довольно улыбнулся. — Это был художник Тальяферри, живописец, которым вы очень интересуетесь, если не ошибаюсь.

— Не только я. Вам известно, кто приобрел его картину, выставленную вами на аукцион?

Анкизи вопросительно поднял брови.

— Салливан.

— Удивительно неприятный человек, — презрительно заметил князь. — Надеюсь, он дорого заплатил за нее.

— Кажется, даже слишком дорого.

Эдвард испытующе смотрел в глаза Анкизи. Но тот пожелал сменить тему разговора. Откинувшись на спинку стула, он пригубил портвейн.

— Бедняга Тальяферри умер довольно молодым. Проживи он дольше, возможно, стал бы знаменитым художником. Хотя… живопись была не единственным занятием, которое привлекало его в жизни.

— Чем же он еще занимался?

— Как, вы не знаете? Он был известным спиритом. Сеансы с его участием проходили в гостинице «Гальба». Да-да, там, где вы остановились. — Лицо Анкизи горело вдохновением. — Тальяферри утверждал, будто является перевоплощением Иларио Брандани, ювелира, жившего за сто лет до него. И немудрено, ведь он родился в тот же день, что и Брандани. И в общем-то в этом нет ничего особенного… Но самое интересное, что его угораздило и умереть в день смерти Брандани, но спустя сто лет! — Князь решительно поднялся с кресла. — Пойдемте со мной. Мне не терпится показать вам свою находку. Думаю, она весьма заинтересует вас и пригодится для лекции. — И он почти бегом припустил из столовой.

Спустившись на первый этаж, они вошли в библиотеку. Большой письменный стол был завален бумагами и книгами.

— Вы хорошо сделали, что навестили меня, профессор. Знаете, я и сам уже собирался пригласить вас. И дело не только в том, что ваш визит — большая честь для меня. Дело вот в этом… — Князь взял со стола старинную книгу. — Это тоже был, как вы говорите, «счастливый случай». Я нашел ее среди старинных рукописей, собранных полковником Тальяферри… — Анкизи помрачнел. — Мой бедный друг, у нас были одинаковые пристрастия. Он тоже любил вещи, подернутые драгоценной патиной времени.

— Я знаю, у него была прекрасная коллекция часов.

— К сожалению, почти всё, что мы, пожилые люди, собираем всю жизнь с такой любовью, после нашей смерти распыляется равнодушными наследниками… — Анкизи надел очки и раскрыл книгу на заложенной странице. — Но вы только послушайте, что говорит анонимный автор конца восемнадцатого века… «Маэстро, прежде чем умереть, поделил ценные бумаги, ценные вещи и все свое состояние на равные доли. И только одну вещь из своего наследия, предназначенную посвященному, велел спрятать в Риме. И это тайное наследие будут веками искать у некоего посланца, который, имея тело, не имеет души… — тут Анкизи взглянул на Эдварда и медленно закончил: — …поблизости от портика, там, где находится романский храм и фонтан с дельфинами».

29
{"b":"6355","o":1}