ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Взяв его в ученики, отец Скотта тем самым сохранил для сына возможность вступить в адвокатское сословие, а не оставаться простым поверенным. Какую бы отрасль права он ни захотел избрать для себя в дальнейшем, предварительное обучение у поверенного считалось равно желательным и полезным. К тому же не следует думать, будто юридическое поприще рассматривалось как сколько-нибудь неподобающее для потенциального литератора. В XVIII — начале XIX века право находилось в Эдинбурге на особом положении, и правоведы встречались среди ведущих шотландских литераторов. Согласно условиям Акта об унии 1707 года 55 Шотландия слилась с Англией в «соединенный союз», чтобы образовать Великобританию с единым Британским парламентом, заседающим в Вестминстере. Шотландский парламент прекратил свое существование, и все больше людей начинало воспринимать Шотландию как «Северную Британию», а не как самостоятельную страну с самобытной культурой и традициями. Но Акт об унии предусматривал сохранение в Шотландии существующей и поныне шотландской государственной церкви, а также собственной системы судопроизводства. Таким образом, после 1707 года закон и церковь в известном смысле стали хранителями национального шотландского самосознания, и к этой своей роли закон относился с особым пониманием. В Эдинбурге, месте пребывания Сессионного суда, право влияло на всю общественную и интеллектуальную жизнь. Еще раз обратимся к Эдварду Топхему, писавшему об Эдинбурге в 1775 году:

«Людям благородного звания, величающим себя адвокатами, в этой стране, можно сказать, несть числа, ибо всякий, кому нечем заняться и некем боле назваться, именует себя адвокатом. Те же, однако, кто на этом поприще практикует и ведет дела, весьма малочисленны, но среди сих немногих есть мужи, чьи дарования не только приумножают славу страны, — мужи, что являют в суде образцы красноречия, а не тарабарщины варварских и еле внятных речей, как то, с горечью признаться, происходит у нас, и сохраняют в прениях вежливость и чувства, подобающие Джентльмену».

Многие так называемые literati 56 — историки, философы, литературные критики и эссеисты, способствовавшие превращению второй половины XVIII столетия в Золотой век Эдинбурга, — получили юридическое образование, а некоторые из них даже заседали в Сессионном суде. Например, сэр Дэвид Далримпл 57, ставший в 1766 году высшим судьей, был также видным историком, антикваром, издателем, эссеистом и вообще литератором в широком смысле слова; Генри Хоум 58, произведенный в судьи как лорд Кеймс в 1752 году, был философом и литературным критиком, а его труд «Основания критики» — веха в истории эстетической мысли; Джеймс Бернетт 59, произведенный в судьи как лорд Монбоддо в 1767 году, выдвинул в своих шеститомных сочинениях «Происхождение и развитие языка» и «Древняя метафизика, или Учение об универсалиях» самобытные, хотя подчас и причудливые идеи, к которым нынешние историки-теоретики относятся со все возрастающим почтением. Правоведы и в самом деле задавали тон интеллектуальной жизни Эдинбурга, а изучение права рассматривалось как гуманитарное образование. Скотт это знал и понимал. Он мог назвать себя в письме к Анне Сьюард от 1808 года «безмозглым полузаконником-полуполководцем, в голове у которого с пяти лет гарцует конный полк», однако самоуничижение тут никак не распространялось на «законника». Больше того, Скотту-романисту приходилось все основательней и с куда большим успехом полагаться на юридические, нежели военные знания, да и удачным воплощением в художественной прозе подводных течений шотландской истории периода ближайших к нему поколений он был во многом обязан чуткому пониманию того, что в современной ему Шотландии законники приняли на себя роль, которую раньше играли военные. (Это одна из важнейших тем, исполненная глубокого трагикомического подтекста, в романе «Редгонтлет», из лучших у Скотта, где много говорится о законен законниках.) Он понимал также, что история шотландского права в большой степени воплощает историю шотландского общества, и использовал свое знание первой для истолкования перемен в обычаях, национальном укладе и образе жизни шотландцев.

Юридическая подготовка Скотта не ограничивалась отцовской конторой. У отца имелись клиенты в пограничных графствах и в горном Пертшире, так что Вальтера время от времени посылали туда по их делам. Во «Введении» к «Роб Рою» он упоминает о такой поездке в край этого легендарного героя. Скотт побывал там в связи с взиманием долгов Стюарта из Аппина и делами клана Мак-Ларенов. Надлежало вручить судебную повестку, а «предписаниям Короны в Балквиддере подчинялись не больно охотно» даже в конце 1780-х годов. «Из Полка Горцев, что квартировался в Стерлинге, нам выделили в сопровождение сержанта с шестью солдатами; автору, пребывавшему тогда в учениках стряпчего, каковое положение было столь же почетно, как должность судебного письмоводителя, был доверен надзор над походом и даны указания проследить, чтобы нарочный исполнил все порученное, а доблестный сержант не превысил полномочий, учинив насилие или грабеж. Таким-то примечательным манером автор впервые узрел романтический ландшафт озера Катрин, преувеличенной славе коего, должен признаться, он, пожалуй, и сам поспоспешествовал, выступая во всем величии опасного предприятия, с авангардом и арьергардом и при заряженном оружии». Скотт не только посещал места, связанные с якобитским восстанием 1745 года и другими яркими событиями и колоритными личностями шотландской истории, он жадно внимал рассказам тех, кто еще помнил эту старую и более дикую Шотландию. Удивительно, как часто в своих примечаниях и предуведомлениях к романам Уэверлеевского цикла, посвященным шотландской истории предшествующего столетия (а к их числу относятся самые великие из его творений), Скотт потчует читателя подлинными рассказами, слышанными зачастую в детстве или юности от тех, кто лично или через родню имел отношение к событиям того времени. Скотт постоянно собирал и держал в памяти сведения такого характера.

ШОТЛАНДСКОЕ ПРОСВЕЩЕНИЕ

Друг Скотта и его бывший одноклассник Адам Фергюсон, сын профессора Адама Фергюсона, ставший в свое время хлопотами Скотта сэром Адамом Фергюсоном и Хранителем регалий Шотландской Короны, ввел Скотта в общество, как впоследствии писал о них Скотт, «самых видных из оставшихся в живых literati старого времени и тех молодых людей, коих они сочли достойными войти в их круг и быть допущенными к беседам». По этой причине Скотт и оказался у профессора Фергюсона, когда тот принимал Бёрнса. Эти literati были ведущими представителями интеллектуального возрождения Шотландии (особенно Эдинбурга) в XVIII веке, которое снискало ее философам, историкам, литературным критикам, ученым, врачам, портретистам и архитекторам всеевропейскую славу. Среди величайших из них некоторые, как, например, умерший в 1776 году философ и историк Дэвид Юм, принадлежали к поколению, которое Скотт, можно сказать, уже не застал; но его близким другом стал племянник философа, тоже Дэвид Хьюм 60, впоследствии профессор шотландского права в Эдинбургском университете. С 1811 года он вместе со Скоттом служил секретарем Сессионного суда, а в 1822-м был произведен в судьи. С другими, например с Уильямом Робертсоном, Скотт был знаком и восхищался ими как почтительный ученик и читатель. Очень немногие, вроде Джона Хоума, автора драмы «Дуглас», были друзьями семьи: Хоум жил в Бате, когда маленький Вальтер был там на водах, и регулярно заходил проведать тетушку Дженни.

Все они представляли Шотландское Просвещение — выдающееся явление, на языке которого Шотландия, униженная в национальном достоинстве и политически оскопленная с ликвидацией собственного парламента и независимой государственности в 1707 году, в новой форме заявила права на признание и уважение Европы. Шотландское Просвещение было созвучно европейскому идейному течению, которое соединило веру в разум с изначально оптимистическими воззрениями на человеческую природу, а его выразители, хотя говорили они, скорее всего, на простом шотландском, писали на тщательно выверенном английском языке, чья изысканная отточенность была для них предметом гордости. Но в Шотландии XVIII века существовало и другое течение, возникшее как прямой отклик на утрату шотландской государственности в 1707 году. Оно не выражало себя на изысканном английском, равно как и не было связано с современной «просвещенной» мыслью. Оно возрождало национальный патриотизм, привлекая внимание общественности к древней шотландской культуре — великой поэзии средневековья, балладам и народным песням, шотландскому языку, некогда языку великой литературы, теперь же, когда литературным языком стал нормативный английский, выродившемуся в группу местных диалектов. Собиратели древней шотландской поэзии вместе с обозревателями, подражателями и ревностными ценителями третируемых прежде, распространенных народных баллад и песен создали в определенных кругах атмосферу гордости шотландским национальным наследием, и гордость эта решительно отличалась от гордости literati, похвалявшихся, что на английском они пишут лучше самих англичан и что ныне их сочинения успешней, чем сочинения английских коллег по перу, представляют британскую философию и историографию по ту сторону Ла-Манша. Это течение проявило себя равно в творческой области и в области собирания древностей. В начале века оба течения слились в деятельности Аллана Рамзея. Роберт Фергюсон, эдинбургский поэт с трагической судьбой, обновил язык шотландской поэзии, создав живые и красочные картины эдинбургской жизни; высшим достижением этого течения стало поэтическое творчество Роберта Бёрнса (1759 — 1796), в котором старые шотландские сатирические и эпистолярные формы чудесно заиграли по-новому, а народная песня была воссоздана во всей подлинности родного языка. Берне, разумеется, испытал также существенное воздействие Шотландского Просвещения и мог свободно писать на нормативном неоклассическом языке английской поэзии, как тогда было модно. Его эдинбургские знакомые и будущие покровители (из знати) советовали ему заняться именно этим, однако, к счастью, он понимал природу своего таланта и большей частью был верен той поэзии, которая ему отвечала.

вернуться

55

Акт об унии, или Уния, — принятый английским парламентом 6 марта 1707 г. закон, по которому шотландский парламент был упразднен и Шотландия окончательно присоединена к Англии.

вернуться

56

Образованные люди (итал.)

вернуться

57

Далримпл Дэвид (1737-1808) — шотландский общественный деятель, историк, издатель, публицист, автор «Исторических анналов Шотландии» в 3-х томах (1797)

вернуться

58

Хоум Генри (1696-1782) — выдающийся шотландский теоретик права и эстетики, автор фундаментальных трактатов «Опыты о принципах морали и общественной религии» (1751), «Основания критики» (1762) и «Очерки истории человека» (1774); с 1769 г. — президент Шотландского философского общества

вернуться

59

Бернетт Джеймс (1714-1799) — шотландский философ и историк, автор фундаментальных трудов «Происхождение и развитие языка» (1773-1792) и «Древняя метафизика» (1779-1799).

вернуться

60

Правильное произношение фамилии Hume — Хьюм; форма «Юм» применительно к фамилии философа традиционно укоренилась в русском языке, хотя она и неверна.

11
{"b":"6360","o":1}