ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

НОВЫЕ РОМАНЫ

А романы следовали один за другим. После вымученного «Певерила Пика» (1822) и перерыва, вызванного в том же году посещением Шотландии Георгом IV, Скотт закончил и опубликовал одну из самых знаменитых своих книг — «Квентина Дорварда» (1823). В ней он впервые отважился выйти за границы Британских островов и перенес действие во Францию XV века; свойственную месту и времени атмосферу вырождения рыцарства — этот исторический период как нельзя лучше отвечал складу его творческого воображения — Скотт сумел передать с незаурядной достоверностью, несмотря на то что имел довольно смутное представление о фактической стороне эпохи и на месте действия никогда не бывал. Образ Людовика XI относится к величайшим достижениям Скотта. Во Франции книгу встретили с бурным восторгом, что немало способствовало распространению славы Скотта по всей Европе. В следующем году вышли из печати «Сент-Ронанские воды», примечательная смесь современного нравоописательного романа и готической мелодрамы; судя по всему, Скотт усомнился здесь в собственном творческом воображении и тем самым испортил один из своих наиболее оригинальных замыслов. Этот роман никогда не имел успеха у читателей, хотя он и не лишен своеобразного интереса. Незадолго до того Скотта избрали президентом Эдинбургской нефтегазовой компании, которая в конце концов прогорела, так что в декабре 1827 года ему пришлось уплатить всю сумму поручительства. А в 1824 году он принял деятельное участие в открытии нового среднего учебного заведения — Эдинбургской классической школы.

Весной 1824 года Скотт сообщал Джеймсу Баллантайну: «Сент-Ронан мне никогда не нравился — этот, по-моему, будет получше». «Этот» — опубликованный в том же году роман «Редгонтлет», где он с блеском возвратился к своей первоначальной теме — судьбе якобитства в современном мире. Двух молодых героев книги — Дарси Лэтимера и Алана Фэрфорда — Скотт наградил собственными чертами; старый мистер Фэрфорд — его отец, а Зеленая Мантилья — его незабвенная первая любовь. Но эти частности представляют интерес лишь как показатель того, насколько много от себя самого Скотт вложил в этот удивительный роман, где художественное исследование истории и судьбы современной ему Шотландии сразу и волнует, и просвещает. Грандиозный эпизод крушения последней запоздалой попытки якобитских выступлений, чье завершение «не взрыв, но всхлип» 132, — одна из лучших страниц прозы Скотта и важный «ключ» к идейному содержанию всех его «шотландских» романов.

1825 год отмечен выходом двух романов Скотта, открывших цикл «Повести о крестоносцах», — «Обрученных», и «Талисмана» 133. О первом и сам Скотт, и Джеймс Баллантайн, и, говоря по правде, все остальные были невысокого мнения, но второй, в котором автор сумел показать жизнь рыцаря как исполненную волнующих приключений и в то же время как воплощение чванства и жестокой бравады, всегда оставался в числе наиболее любимых романов Уэверлеевского цикла. В том же 1825 году Скотт приступил к работе над фундаментальным жизнеописанием Наполеона, к которому он решительно изменил свое юношеское отношение, полное высокомерного неприятия. Это жизнеописание стоило ему больше разысканий и трудов, чем любое другое его сочинение, но вырученной от издания прибыли предстояло основательно помочь ему после краха. (Биография вышла в 1827 году в девяти томах.) А в июле 1825 года он вместе с Локхартом и незамужней дочерью Анной совершил поездку в Ирландию — навестить молодого Вальтера и обожаемую невестку, а также посетить вызывавшую у него неизменное восхищение Марию Эджуорт, чьи романы, как он всегда утверждал, в свое время подвигли его попытаться сотворить для Шотландии то же самое, что она сотворила для Ирландии. В Дублине ему устроили чествование, но к таким торжествам он уже успел притерпеться.

КРАХ

В ноябре Локхарт, Софья и их маленький сын отбыли в Лондон, Скотт остался один и почувствовал, что он уже немолод. Конец 1825 года не сулил ничего хорошего и в других отношениях. Лондон охватила повальная биржевая лихорадка. «Тех, кто скопил огромные состояния, — писал Локхарт, — уже не устраивал обычный процент, который им гарантировало честное правительство, по-настоящему радевшее о защите собственности, и они пустились в самые дикие и гибельные прожекты, дабы громоздить призрачные Пелионы на реальную Оссу 134 своих набитых кошельков; и вот бессовестные фантазеры, коим нечего терять, а потому остается лишь наживать, обнаружили, что могут легко занять у своих ближних с тугой мошной средства на авантюры собственного измышления, сумасбродней которых не видывали со времен лопнувших мыльных пузырей «Южных морей» и Миссисипской аферы 135». Робинсон из фирмы «Херст, Робинсон и К°», которая заменила Лонгмана в качестве лондонских партнеров Констебла и от которой по этой причине зависели финансы и Констебла, и Скотта, и Джеймса Баллантайна (Джон умер в 1821 году), прогорел на спекуляциях, и пошли слухи о том, что фирма не в состоянии платить по обязательствам. Констебл, как обычно, по уши в долгах по срочным обязательствам и встревоженный судьбой многочисленных подписанных им векселей — стандартных и дружеских (когда А выдает вексель Б за услуги, которые Б должен оказать В, после чего В заплатит Б, так что А вернет свои деньги, и нередко при этом Б выдает А встречный вексель на ту же сумму), заволновался и поспешил в Лондон узнать, нельзя ли что исправить. Скотт, находясь в Эдинбурге на судебной сессии, усердно и нетипично медленно работал над «Наполеоном», взволнованно ловил слухи и уповал на лучшее. А дело обстояло просто: вся разветвленная система вексельного кредита, на которой зиждилось существование Констебла, Скотта и Баллантайна, была готова рухнуть.

В таком тревожном состоянии Скотт 20 ноября 1825 года начал свой «Дневник». Он записывает впечатления от Ирландии, жалуется на наплыв посторонних в Абботсфорд и поверяет бумаге свою «решимость навести экономию». 14 декабря он отмечает беспокойство «по поводу лондонского валютного рынка». Он решает занять 10 000 фунтов под залог Абботсфорда, что допускалось брачным договором сына Вальтера. Он подсчитывает долги и возможности. Через четыре дня, судя по всему, происходит наихудшее: «Кейделл получил письма из Лондона с известием о почти верном крахе „Херста и Робинсона“, так что очередь теперь за „Констеблом и К°“, и мне придется составить компанию бедняге Джеймсу. Думаю, что лишусь всего. Но если мне оставят 500 фунтов, я еще смогу превратить их в ежегодные 1000 или 1200… Не успев заработать, я опрометчиво тратил деньги на покупку земель, но и выручал в год от 5000 до 10 000 фунтов, а земля была мне в соблазн». Он размышляет, каково ему будет жить там, где он в свое время наслаждался богатством и пользовался почетом, но его немного утешает мысль, что дети его обеспечены. Придется расстаться с собаками. «Я чувствую, как псы лезут лапами ко мне на колени, как они скулят и повсюду меня ищут, — какой вздор, но именно так бы они себя и вели, знай они о случившемся, — а бедняга Уилл Лейдло! „ Но вечером пришел Кейделл и сообщил, что „Херст и Робинсон“ устояли и все еще может кончиться благополучно. В канун рождества Скотт отправился в Абботсфорд с новообретенной уверенностью. Но 26 декабря ему стало плохо — приступ жесточайших болей в правой почке, — и он был вынужден прибегнуть к каломели. 16 января, по возвращении в Эдинбург, он записал: „„Херст и Робинсон“ вернули Констеблу вексель на 1000 фунтов неоплаченным, а это, боюсь, означает крах обоих издательств. Скоро узнаем“. 17 декабря, после того как фирма „Арчибальд Констебл и К°“ прекратила платежи, ибо отчаянные усилия Констебла заручиться кредитом в Лондоне завершились ничем, „Джеймс Баллантайн и К°“ последовала ее примеру. Скотт был разорен. 22 января он записал в «Дневнике“:

вернуться

132

«Не взрыв, но всхлип» ( перевод А. Сергеева) — последняя строка поэмы классика англоязычной поэзии ХХвекаТ. С. Элиота (1888-1965) «Бесплодная земля» (1925) — о крушении веры в духовные ценности Запада после первой мировой войны.

вернуться

133

«Не взрыв, но всхлип» («Талисман». — В ряде переводов на русский язык роман известен под названием «Ричард Львиное Сердце».

вернуться

134

Пелион и Осса — горы в Греции; фигурируют у Шекспира («Гамлет», акт V, 1) как олицетворения высоты и в то же время крайнего преувеличения.

вернуться

135

«Акционерная компания Южных морей», основанная в 1711 г. для торговли с испанскими владениями в Южной Америке, в 1720 г. потерпела в результате спекулятивных операций сокрушительное банкротство, вызвавшее в стране финансовый кризис. Миссисипская афера связана с учреждением в Париже в 1717 г. акционерного общества «Западная компания», переименованного впоследствии в «Компанию Индий» по освоению и разработке бассейна реки Миссисипи, где якобы имелись месторождения золота. Под это мифическое золото было выпущено огромное количество бумажных денег, что в 1720 г. вызвало грандиозный крах акционерного общества и инфляцию во Франции.

26
{"b":"6360","o":1}