ЛитМир - Электронная Библиотека

Проходя мимо, Волчек вежливо кивнул всем троим и уселся рядом со мной за столом защиты.

– Кореша? – поинтересовался я.

– Нет. Не кореша. Враги. Пришли поглазеть, как меня свалят.

Медленная размеренная овация в честь Волчека понемногу стихла.

– А что за враги, если точнее? – спросил я.

– Пуэрториканцы, мексиканцы… Представляют тут, в Нью-Йорке, южноамериканские картели. А тот, второй, – якудза. Приперлись для того, чтобы показать: если меня посадят, то они и до меня доберутся, и до моего бизнеса… Их ждет небольшой сюрприз, – добавил он после паузы.

Глава 7

Из-за двери судейских палат появилась Джин Денвер, одна из секретарей. Подмигнула мне. Джин мне всегда нравилась – очень пикантная дамочка, глазками так и стреляет, да и умница вдобавок. Она катила перед собой тяжелую тележку. В тележке – пять скоросшивателей, буквально лопающихся от бумаг. Материалы по делу для судьи. Вот-вот и сама судья Пайк должна была предстать перед публикой. Это означало, что вскоре мне предстояло впервые взглянуть и на присяжных. Вы можете быть самым раскрутейшим адвокатом на свете, настоящим мастером по перекрестным допросам, но если вы не умеете разговаривать с присяжными, то вас ждет полный облом. А прежде чем обращаться к ним, для начала их надо понять. Большинство присяжных совсем не хотят быть присяжными. А того жалкого меньшинства, что само стремится попасть в жюри, следует избегать всеми возможными способами.

Я чувствовал, как мускулы шеи сжимаются все крепче и крепче – словно бомба сама собой взбиралась вверх по спине, чтобы задушить меня.

Мириам подошла к моему столу, встала рядом. Голову у меня будто сорвало куда-то в открытый космос со скоростью многих сотен миль в час. От улыбки Мириам бросило в жар. Она держала какую-то рукописную записку на желтенькой квадратной бумажке для заметок. Помахала ею у меня перед носом, потом размашисто прилепила к столу.

«Твоему клиенту каюк. Я отзываю его залог в 17.00».

Во рту пересохло. Для Эми эта записка была смертным приговором. Если Мириам не врет и у нее действительно получится отозвать залог, мы с Эми будем трупами еще до того, как на Волчека успеют нацепить браслеты. Ощутил, как каблуки самопроизвольно отбивают дробь по мраморному полу. Ругнулся про себя, мысленно приказал себе успокоиться и хорошенько все обдумать.

Мириам обычно не переходит на личности. Как и большинство хороших юристов, предпочитает отстраненный подход к делу. Когда мы с ней впервые схлестнулись в суде, я ее здорово недооценил. Она меня тогда буквально по полу размазала. Мой клиент попался на продаже метадона прямо у школы. Ну какие тут сделки с правосудием? Пришлось по-серьезке бороться, но этот поганец все равно получил по-полной. С присяжными Мириам работала безупречно – оставалась неизменно собранной, сдержанной и беспристрастной, эмоций не подпускала, отчего у присяжных создавалось впечатление, что она просто приводит сухие факты, а не пытается выжать у них слезу. Где-то через месяц после того суда кто-то сказал мне, что у Мириам сын ходит в ту же школу и что мой клиент тоже пытался втюхать ему наркоту. Мне она про это и словом не обмолвилась, тихо-спокойно доплыла на всех парусах до победного финиша, не поднимая шума и пыли. И хотя вердикт был совершенно справедливый – прийти к нему присяжным особого труда все равно не составило бы, – тот способ, которым она добилась победы, немало меня впечатлил.

Записка же, которую она мне подсунула, явно ставила целью выбить защиту из колеи. Это означало, что у Мириам у самой пошаливают нервишки. Убийство далеко не рядовое. Сегодня решается вопрос всей ее дальнейшей карьеры. Если она каким-то чудом вдруг упустит столь редкостный шанс – хотя дело-то, в общем, не из сложных, – то прости-прощай все планы на будущее. Зачастую обвинители испытывают еще большее давление в таких делах, поскольку от них ждут лишь победы, и если она отстоит свой вердикт, пока федералы держат под ручки ее главного свидетеля, вести о ее победе быстро разнесутся в нужных кругах. Я передал записку Волчеку. Во-первых, для того, чтобы он не заподозрил, будто записками я пытаюсь сообщить обвинению о бомбе, а во-вторых, мне надо было его чем-то испугать. Люди, когда напуганы, легче идут на компромиссы. Если б существовали такие вещи, как воровская библия, то на самой первой странице там было бы черным по белому написано ровно то же самое, что и в руководстве для судебных адвокатов: «Дай людям то, что они хотят».

– Думаю, что она начнет прямо с вопроса о залоге, – сказал я.

Артурас перегнулся через барьер, чтобы лучше нас слышать. Я увидел, как Волчек заметно побледнел и повернулся к Артурасу.

– Такого в твоих планах не было, – сказал он.

– На данный момент у нее ничего не выйдет. Адвокаты предупреждали, что она наверняка попытается, но четко заверили, что она обломается, – отозвался тот.

– А тебе не кажется, что подобный оптимизм мог был вызван просто желанием срубить хороший аванс? – встрял я. Посмотрел, как напрягается лицо Артураса, как он щурит глаза.

– Она, должно быть, считает, что первый свидетель у нее просто убойный. Грамотный прокурор всегда начинает слушание с сильного свидетеля. А Мириам Салливан – действительно грамотный прокурор. Решила, наверное, что показаний первого же свидетеля хватит, чтобы надеть на вас наручники.

Волчек оскалил зубы, рявкнул:

– Артурас, ты же мне втирал, будто все продумал! У тебя было целых два года, чтобы все подготовить! А теперь то Джек не желает вылезать из лимузина с бомбой, не говоря уже о проходе через охрану, то еще вот это…

Он даже потянулся к физиономии Артураса, словно собираясь заграбастать ее скрюченными пальцами, но вовремя опомнился.

– Если ты меня опять подставишь…

Покачал головой.

Артурас машинально погладил шрам на щеке. Заметил, что я за ним наблюдаю, отдернул руку от лица. Вблизи было заметно, что шрам даже еще окончательно не зажил – из красной ранки наверху, под самым глазом, сочилась полупрозрачная сукровица. Ребятки вроде Артураса по больницам да травмпунктам не ходят, и тот, кто накладывал ему швы, был явно в этом деле не мастак. Дворовые доктора и сами себе-то не могут шприц всадить без того, чтобы заразу не занести, – какие там швы, какая гигиена? Рубец явно келоидный[6], с нагноением, и, скорее всего, таким и останется – поврежденная ткань порой так до конца и не заживает.

Прикинул, откуда вообще этот шрам взялся. Не исключено, что после наказания от Волчека за какой-то прошлый косяк. Артурас излил свою ярость на меня.

– Не вздумайте позволить ей отозвать залог! Хоть наизнанку вывернитесь! На кону жизнь вашей дочери! Один телефонный звонок – и ей перережут ее хрупкое горлышко!

От злости у меня даже предательская дрожь в голосе пропала.

– Спокойно, – сказал я. – Я этого не допущу. Чтобы в первый же день отозвать залог, ей потребуется что-то совсем уж невероятное. Но что бы у нее там ни было, я с этим разберусь.

Услышал, как открывается дверь за судейской трибуной. Вот-вот начнется слушание дела, о котором я не имею ни малейшего представления. Что бы там Мириам ни прятала в рукаве, узнаю я об этом только из ее вступительного обращения к присяжным. Поправил галстук, разгладил пиджак, постоянно ощущая давление приделанной к спине бомбы.

– Тишина в зале! Всем встать. Судья – достопочтенная Габриэла Пайк, слушается дело регистрационный номер пятьсот пятьдесят два сто девяносто два «Народ против Олека Волчека» по одному пункту обвинения: убийство первой степени.

Не успел еще судебный пристав привычно отбарабанить предписанную формулу, как в зал рысцой вбежала миниатюрная невзрачная брюнетка в черной мантии, которая тут же плюхнулась в кожаное кресло за трибуной – кое-кто из публики даже жопу не успел оторвать от скамейки. Судья Пайк вообще весьма скоростная дамочка. Быстро говорит, быстро ходит, быстро ест. Начинала она как адвокат защиты, и защитник из нее был дай бог каждому – носилась туда-сюда и при этом соображала с нечеловеческой быстротой. В перекрестном допросе ей не было равных. Тактику, если надо, меняла мгновенно, с ходу – просто не уследишь. Вскоре и нужные люди обратили внимание на эти ее таланты. Амбиций дамочке тоже не занимать, и в самом скором времени Габриэле не составило труда стать самой молодой представительницей судейского корпуса за всю историю штата. А поскольку сама она – бывший адвокат, защитникам под ее председательством достается по первое число.

вернуться

6

Как адвокат Эдди наверняка много раз сталкивался с результатами медэкспертиз, так что медицинские термины ему не в диковинку. Келоидный рубец – опухолевидное разрастание соединительной ткани кожи, действительно уродливая штука.

11
{"b":"636046","o":1}