ЛитМир - Электронная Библиотека

– Ты вспомнил? – тихо спросила Элизабет. Эш судорожно перевел дыхание, безжалостно подавляя в себе волну эмоций, готовую накрыть его с головой.

– Я не уверен в том, что вспомнил, – выдавил он из себя.

– Что же в таком случае было? – удивилась она. – Я ведь прекрасно видела по твоему лицу, что ты вспомнил и мать, и отца.

– Какие-то обрывки. – Эш снова посмотрел на улыбающееся лицо Эмори. – Образы, которые могут быть плодами моего воображения.

Элизабет раздраженно вздохнула.

– Неужели так трудно признать, что ты – Пейтон Тревелиан?

Мужчина грустно засмеялся. Всю жизнь он искал свой дом. Ему казалось, что, отыскав семью, он, наконец, успокоится. Теперь же, стоя в доме, принадлежащем отцу, он верил в это с трудом.

– Я тебя не понимаю, – сердито сказала Элизабет. – У тебя появился шанс вновь обрести свою семью и начать жизнь сначала, а ты сопротивляешься.

Эш попытался объяснить жене причину своего упрямства:

– После смерти Джона Макгрегора у меня не оставалось ни одного близкого человека. Мне некуда было идти. Я жил на улице, ночевал под открытым небом. Однажды я обнаружил большое здание, в котором хранились книги. Читать меня научил Джон, и мне показалось, что я попал в рай.

Эш обвел глазами плотные ряды книг. Он почувствовал, как старые раны начинают кровоточить. Даже теперь, спустя столько лет, боль не утихала, была такой же острой и невыносимой.

– Библиотекарь вышвырнул меня на улицу, – продолжал он печальный рассказ. – Он не хотел обслуживать грязного, оборванного мальчишку. Но мне удалось найти небольшое окошко в задней стене здания. Каждую ночь я проникал в библиотеку и читал до тех пор, пока мои веки не слипались, я засыпал прямо у книжных полок. В те далекие дни то большое здание, со множеством книг представлялось мне моим домом.

Элизабет дотронулась до руки мужа.

– Теперь ты дома, – сказала она.

– Разве? – Эш смотрел в бездонную глубину ее глаз, страстно желая поверить. Ему хотелось навсегда забыть о той жизни, что сделала его изгоем без рода и племени.

– Но я не уверен, что когда-нибудь смогу назвать это место своим домом, – признался Эш. – Слишком много лет отделяет мальчика, жившего здесь когда-то, от того мужчины, которым я стал.

Элизабет внимательно смотрела на Эша.

– Ты не из тех людей, которые позволяют своему прошлому лишать их будущего, – высказала она свое мнение. – И если сильно чего-то захочешь, тебя ничто уже не остановит.

Он, конечно, твердо знал, чего хочет от жизни, – любви Элизабет. Ему очень хотелось верить во взаимную любовь. Но Эш не мог доверять ни Элизабет, ни кому-нибудь другому в этом доме. Ему известны намерения Элизабет любой ценой сделать из него настоящего Пейтона.

– Ты говоришь так, словно веришь, что я смогу завоевать весь мир, – усмехнулся Эш.

– Завоевать доверие общества куда проще, Эш. И я уверена, ты справишься с этой задачей. – Элизабет улыбнулась мужу.

Эш легонько пощекотал ее теплую щеку. Из груди Элизабет вырвался удивленный вздох. В глазах он увидел слабую надежду и пробуждающееся желание. Она была так прекрасна и так желанна.

– Возвращайся домой, Эш, – прошептала Элизабет. – Возвращайся, назад в свою семью.

Семья. Разве мог он, за плечами которого была тяжелая и непростая жизнь, стать таким, каким Элизабет хотела его видеть?

– Может быть, я и Пейтон, – ответил Эш. – А может быть, и нет. Но как бы то ни было, я не могу обещать, что здесь останусь.

– Но здесь твой дом, – взволновано произнесла она. – Четсвик – это не только сооружение из камня, стекла и дерева. Это – сотни лет традиции. Наследие, словно факел, передающееся от одного поколения к другому. Ты – внук Марлоу, и без тебя этот огонь погаснет.

Эш пристально смотрел на портрет Эмори Тревелиана, чувствуя, как сердце сжимается от тоски.

– Но я не уверен в том, что я – сын Эмори, – с трудом произнес он.

– Разве? – удивленно переспросила Элизабет. Эш потер затекшие мышцы шеи.

– Если бы я не был Пейтоном, – всем было бы намного лучше от этого.

Искорки надежды, мерцавшие до этой минуты в глазах Элизабет, поглотила внезапная вспышка гнева.

– Как ты можешь такое говорить? – возмутилась она. – Неужели у тебя хватит совести смотреть Марлоу и герцогине в глаза и думать, что им лучше было бы никогда не находить своего Пейтона?

– Но Пейтон, и в самом деле для них потерян, – ответил Эш. – Я не могу стать для этих людей внуком. Мне не удастся стереть из памяти все годы и события, которые сделали меня таким, какой я есть. Я не смогу здесь жить.

Раздосадованная Элизабет отошла от него. Эш сделал над собой усилие и постарался спрятать раздражение в дальнем уголке своего сердца. Он так сильно желал эту женщину, стремился к ней и душой, и телом. А она думала о другом мужчине. С его, Эша, лицом, но с душой иного человека.

Элизабет остановилась возле стола. Она сосредоточилась на гладкой поверхности из красного дерева, словно собираясь с мыслями. Когда она повернулась к мужу, на красивом лице сквозила твердая решимость.

– Ты не можешь решать этот вопрос так сразу, – сказала она, – не дав шанса ни Марлоу, ни герцогине, ни самому себе.

– Не стоит рассчитывать, что я стану тем человеком, о котором ты все время мечтала, – покачал головой Эш.

Элизабет гордо вскинула голову.

– Остается только надеяться, что, в конце концов, ты все-таки научишься ценить семью, – холодно обронила она. – И тогда не важно будет, как тебя зовут.

Как часто Эш казался Элизабет абсолютно невозможным человеком. Но бывали минуты, когда он ей нравился таким, каким был на самом деле. Тогда она узнавала в нем образ, мечты о котором жили в ее сердце столько лет. Но только теперь она поняла, как далек Эш Макгрегор, от Пейтона Тревелиана.

– Ты так верна Марлоу и его жене, – заметил Эш. – Такая преданность способна заманить в ловушку даже самого дикого зверя. Она вызывает благоговение.

– Думаю, мы должны продолжить нашу экскурсию – предложила Элизабет и открыла дверь.

Эш решительно ее захлопнул.

– У меня есть хорошая идея, – сказал он.

Обернувшись через плечо, Элизабет растерянно посмотрела на мужа, и, догадавшись, что он имел в виду, густо покраснела.

–Должно быть, ты шутишь, – запинаясь, произнесла она—Не здесь же... – Голос задрожал. – И не сейчас.

Однако Эш был серьезен, гораздо серьезнее, чем хотел казаться. Опершись руками о полированную дверь из темного дуба, он загородил дорогу.

– Я хочу тебя, – сказал он резко. – Прямо здесь. И сейчас.

Элизабет судорождно вцепилась в медную ручку.

– Если ты так настаиваешь, пойдем в мою комнату.

– Да, я настаиваю. – Эш убеждал себя, что хочет ее унизить, преподать урок и навсегда отбить охоту дразнить дикого зверя и расставлять ловушки. Но гнев был лишь уловкой – его обуревали чувства. Обвив рукой талию жены, Эш с силой привлек ее к себе. – А твоя комната чертовски далеко.

Почувствовав, как к шее припадают мягкие губы Эша, она испуганно вздрогнула.

–А вдруг кто-нибудь войдет?– растерянно спросиал она.

– Хорошие слуги всегда стучатся, прежде чем войти, – тихо прошептал Эш, с наслаждением вдыхая сладкий аромат лаванды. Руки его скользнули вверх, лаская стройное тело, и добрались до округлых холмиков грудей. – А в Четсвике все слуги вышколенные.

– Эш, мы не должны заниматься любовью здесь, – взволнованно продолжала возражать Элизабет.

Эш нащупал кончиками пальцев соски, которые от ласки становились все более крепкими и упругими.

– Я хочу тебя, принцесса, – прошептал он хрипло.

Элизабет уронила голову на плечо мужа.

– Ты хочешь наказать меня за расставленный, как ты считаешь, мной капкан? – спросиал она.

Эш легонько покусывал мочку уха Элизабет, заставляя ее тихонько стонать от удовольствия.

– В твою ловушку попался дикий зверь, принцесса. И тебе придется теперь смириться.

– Сколько все-таки в тебе упрямства, – прошептала она.

60
{"b":"6361","o":1}