ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Могу сказать, что сражались они на равных, — сказал Барнаби, улыбаясь Кейт. — Если они надумают продолжать борьбу, то шансы на победу у них примерно одинаковы.

О какой это победе говорит маленький человечек? Девлин задумался.

Пароход издал зычный гудок, как будто заверещала огромная птица, увидев, что гнездо уже близко. Кейт заспешила к перилам на носу парохода. Девлин, Остин и Барнаби последовали за ней. Фредерик и Эдвин, прекратив свой спор, тоже подошли к борту.

На юге раскинулись горы, плоские, как будто Бог срезал им мачетой верхушки. Эти плато сплошь покрывали зеленые деревья и прочая растительность. Там, впереди черные воды Тапажоза встречались — но не смешивались — с коричнево-золотой водой Амазонки. По белому песчаному берегу, поросшему высокими пальмами, проходила дорога в Сантарен.

Кейт наклонилась, подставляя лицо ветру, глубоко втягивая в себя влажный воздух. Как это было бы замечательно — ощутить под ногами твердую землю, хотя бы на несколько часов.

— Я думаю, мы можем сходить в церковь, пока мистер Маккейн будет отводить того человека к судье. — Она повернулась к отцу. — Мне не терпится увидеть крест, который фон Мартиус прислал из Мюнхена. — Он ведь чуть не погиб в крушении — совсем недалеко от Сантарена, в 1819. В благодарность за спасение он прислал статую распятого Христа, сделанную из железа, а сверху она покрыта позолотой.

— Боюсь, что на этот раз вам придется отменить осмотр достопримечательностей, профессор, — сказал Девлин. — На берег сойду я и лорд Синклейр. Остальные останутся на борту.

Его низкий голос был грубым и страстным, он заставлял ее кровь бежать в жилах быстрее. Она испугалась — оказывается, ей уже достаточно услышать его голос, и знакомое пламя охватывало ее плоть…

Кейт повернулась к Маккейну. Он стоял чуть поодаль, опираясь плечом на мачту. Его руки были сложены на груди. Он выглядел слишком красивым, слишком высокомерным и уверенным в мужской своей власти.

— Мистер Маккейн, я не понимаю, какой вред нам может причинить прогулка по городу.

— У вас короткая память, мисс Витмор.

— Если мы будем держаться вместе, я думаю…

— Вы останетесь на борту.

Это был приказ, не просьба, не предложение, а приказ, не подлежащий обсуждению. Если бы он не смотрел на нее так, будто она была глупым ребенком, если бы не его ужасающая манера ни во что не ставить все ее привилегии, она возможно бы и сдержалась. Но сейчас… сейчас она готова была взорваться от злости.

— Разрешите вам напомнить, мистер Маккейн, что вас нанял мой отец. Вы не имеете никакого права мне приказывать.

Надменность, написанная на лице Девлина, сменилась гневом, Кейт невольно подалась назад. Он в два шага одолел шесть футов, отделявшие их друг от друга, и теперь был совсем близко.

Он смотрел на нее сверху. Он стоял почти вплотную — она чувствовала тепло, веявшее от его кожи. Настолько близко, что его запах заполнил ее всю — этот аромат сандалового дерева, смешанный с терпким ароматом мужской чуть влажной кожи, опаленной тропическим солнцем. И опять ее настигло чарующее пламя, там внутри, опять эти неведомые ей раньше ощущения, заставляющие онеметь ее мышцы.

— Нам необходимо кое о чем договориться, профессор. Отныне и навсегда. Ваш отец нанял меня вести вашу экспедицию, что я и пытаюсь делать. Если вы считаете, что справитесь с этим лучше меня, так и скажите. Я первым же пароходом отбуду в Пара.

— Я знаю, что дисциплина необходима, мистер Маккейн. Но я не ожидала, что со мной будут разговаривать таким тоном.

— Если вы жаждете благородных манер, поищите их в другом месте. Мне предстоит провести вашу маленькую компанию через ад, да еще при этом исхитриться избежать встречи с дьяволом. Но если каждый будет воображать, что он может делать все, что, черт возьми, ему захочется, нам не стоит и пытаться.

Кейт почувствовала, что все на нее смотрят. Избалованный ребенок, не лучше Роберта Мелвилла, наверное, думают они все. И она допустила, чтобы странные ощущения, которые этот мужчина рождает в ней, превратили ее в посмешище. Она поняла, что продолжать спор глупо. При любом исходе она окажется в проигрыше.

— Благодарю вас, мистер Маккейн, теперь я все себе уяснила.

— И что же вы себе уяснили, мисс Витмор?

Она вся сжалась, ей казалось, что она превратилась в маленький незаметный шарик, но нашла в себе силы ответить ему:

— Что вы наняты, чтобы делать свое дело, мистер Маккейн. И я не буду мешать вам.

Он резко отвернулся и пошел прочь, не сказав ей больше ни единого словечка. Она смотрела ему в спину, чувствуя, как ее щеки заливает краска, и лихорадочно вспоминая, когда в последний раз переживала подобное унижение. Впрочем, особенно долго вспоминать не пришлось — ведь это было не так давно, когда они с Девлином Маккейном имели более долгую беседу.

Солнечный свет бил в застекленную крышу, сверкая на семи золотых крестах, выложенных на гладких каменных стенах в совещательной палате Аваллона, древние символы — по числу членов совета. Давным-давно их предки избежали великой трагедии. Умудренные в науках, они должны были приладиться к здешнему укладу, оградив себя щитом из языческих культов, они должны были замаскировать этими культами накопленные ими знания, знания, которые были опасны в этом примитивном мире. Под прикрытием древних ритуалов они продолжали исследовать природу, приумножая свои познания.

Но пришло время, когда даже ритуалы не могли защитить их от суеверий и страхов соседствующих с ними примитивных племен. Вот тогда предки тех, кто сейчас собрался в совещательной палате, ушли на вершину горы, так как их считали ведьмами и колдунами. И здесь, у самой вершины, они снова обрели свободу познавать природу и раскрывать ее великие тайны.

Рис и его супруга, сидя за круглым столом из красного дерева, ожидали решения Совета относительно поданного Рисом прошения. Ему казалось, что за прошедшие шесть тысяч лет его люди так и не избавились от древнейших, когда-то навязанных им ритуалов. Они все еще верили, что те, кто намерен достичь Внутреннего Круга, обязаны пройти испытания, одно глупее другого.

Рис следил взглядом за говорящими. Он видел доверие в глазах членов Совета, хотя некоторые из них голосовали против его сына. Трое против. Трое за. Окончательное решение предстояло вынести главе Центрального совета, его бабушке.

Дейдре смотрела на свои стиснутые пальцы. Рис видел, как ее узкие плечики приподнялись от глубокого вдоха — она будто хотела набраться сил от солнечного света, сверкавшего вокруг нее. Она выглядела такой слабой, как воробышек. Но Рис знал: в этой хрупкой оболочке бьется сердце сокола.

Она подняла темно-голубые глаза и пристально взглянула на своего внука. Рис уже знал, что она скажет.

— Мы прочитали послание Наблюдателя, — сказала Дейдре, не отводя взора от Риса. — Мы отлично понимаем, что появление этого неизвестного Чужака, который намеревается добыть карту, ведущую в город, усугубит опасность для испытуемого. Но нам надлежит прежде всего печься о покое жителей Аваллона.

Брайана сжала руку Риса под столом. Он пытался успокоить ее, поглаживая большим пальцем ее сведенные страхом суставы. Снова его настигла тревога за сына, которого они могли потерять. Он старался пересилить боль, волнами подкатывавшую к сердцу и разъедавшую душу.

— Ни один член экспедиции Витморов не будет допущен в город, пока Совет не убедится в честных намерениях этих незнакомцев, — сказала Дейдре. — Наше решение таково: возросшая опасность не может стать причиной отмены испытания. Наблюдатель сообщает нам, что Витморы покинули Пара три дня назад. Они должны прибыть в Сантарен поздним утром. Наблюдатель не оставит нас в неведении относительно прибывших. Если опасность усугубится, испытание будет прервано.

— Но беда может грянуть до того, как нас успеют предостеречь, — спокойно промолвил Рис, хотя ему мучительно хотелось закричать. — Что. если кого-то ранят или убьют?

26
{"b":"6362","o":1}