ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Посмотри на себя. — Он обнял крепкие белые шарики ладонями. — Такие красивые. — Он ущипнул розовые кончики, улыбнувшись ей в шею, когда она напряглась и застонала, откидываясь назад всем телом, чтобы встретить следующее его движение.

Кейт откликалась на каждое движение его тела. Единственные люди на всем белом свете. Единственный мужчина, с которым ей дано это испытать, думала она, охваченная высокими, чудными чувствами, которые он исторг из ее души. Только Девлин Маккейн, больше никого у нее не будет.

Он скользнул рукой по ее бедрам, по животу… Она знала, что он задумал, и дрожала в сладостном предвкушении. Пальцами он нашел то местечко, которое все еще оставалось загадкой — для нее, а не для него. Он знал все об этих загадках. Он был господином, знатоком волшебных таинств любви. Яркие, мерцающие ощущения взмыли вверх, поднимаясь по спирали к ее груди, вверх от этого невероятно маленького бутона, испещренного нервными окончаниями… Она выгнула спину под его рукой, с ее губ сорвалось его имя. О, да, он действительно знаток.

Девлин почувствовал, что она потянулась к нему, пытаясь завладеть им. Он развернул ее к себе лицом, скользнув своим бедром между ее бедрами. Он поцеловал ее бок, пробежался языком по холмику ее груди и припал губами к пылающему соску.

— Внутрь, пожалуйста. Я хочу, чтобы ты был внутри меня.

Ее слова заставили его задрожать. Она обвила его рукой, подталкивая его чресла к своему заветному входу. Он взял ее сосок глубоко в рот, и в этот момент она ввела его член глубоко-глубоко, в истекающие медом недра своего лона.

Ничего подобного он раньше не испытывал, подумал он, страстно посасывая тугой сосок. Никогда еще соитие не дарило ему столь чистой радости.

Заниматься любовью — раньше эти слова означали лишь акт совокупления. Но она помогла понять ему смысл этих слов. Они означали слияние тела и души, свершение мечты, надежд, желаний. Она была для него домом. Она была для него жизнью.

Его имя срывалось с ее губ, когда настала кульминация, когда он почувствовал, как ее тело тянулось, извивалось и содрогалось, моля его присоединиться к ней. Но он сдерживал себя. Он хотел дать ей больше, подарить ей столько наслаждения, чтобы она не могла представить себе жизнь без него.

Он перевернул ее, накрывая ее своим телом. Ее волосы разлились сверкающим озером золота вокруг ее лица, ее кожа цвета слоновой кости будто светилась — на фоне изумрудных листьев. Пусть его жизнь оборвется, пусть завтра их ждет разлука — он любил ее.

Когда возбуждение опять стало нарастать, на лице ее отразилось изумление. Он усиливал его, пока она не взмолилась, чтобы он присоединился к ней, пока ее руки не напряглись на его руках, и у него не осталось сил сдерживаться. Он излил семя одной последней ослепительной вспышкой света и огня, отдавая ей всего себя. Ничьей душе он никогда еще не вверял так безоглядно свою душу.

Сладкий аромат коснулся ноздрей Кейт. Сколько же времени она спала? — подумала она, моргая, пытаясь стряхнуть сон с глаз.

Подушкой ей служил ворох орхидей: они были разбросаны повсюду, образуя мягкую пахучую постель, ласкающую ее нежными лепестками. Орхидеи лежали покрывалом на ней, розовые, белые, алые… Они целовали ее обнаженное тело, слабо шурша при каждом ее вдохе.

Он сделал для нее ложе из орхидей. Вдыхая их непривычный запах, она закрыла глаза. Неужели она действительно спала в объятиях Девлина? Неужели она действительно этим утром занималась с ним любовью? Нет, ей приснилось, просто она еще как следует не проснулась. Она и не хотела просыпаться, она не хотела смотреть в глаза реальности. Нет, только не сейчас.

Она почувствовала, как он вошел в хижину; она почувствовала его тень на своем лице. Вспыхнули воспоминания, окрасив румянцем ее щеки. Он же касался ее, каждого дюйма ее тела касались его руки, и губы, его язык… Она не смела взглянуть на этого мужчину, который знал ее лучше, чем она сама…

— Я принес тебе завтрак, соня.

Она почувствовала на голой руке тепло, струящееся от его тела. Она крепко зажмурилась, притворяясь спящей, ей нужно было время, чтобы привыкнуть к своему новому состоянию — ведь она стала женщиной.

— Ай-ай-ай. — Он потрепал ее за щеку. — Я знаю, что ты проснулась.

— Точно? — Кейт глянула сквозь ресницы. Он стоял на коленях рядом с ней, одетый в рубашку и брюки, отчего она сильнее ощутила свою наготу. Никогда еще он не был таким красивым, резкие черты смягчились теплой, доброй улыбкой, она молодила его, делала его более доступным.

— Я думала, что все еще сплю.

Когда она села, орхидеи соскользнули с ее тела. Она скрестила руки на груди, прижав к груди пригоршню цветов, ища глазами одежду.

— Кажется, здесь нет моей одежды, — сказала она и тут же вспомнила, что прошлой ночью он развесил ее одежду перед костром.

Прошлой ночью, после того, как она попросила его взять ее, и после того, как он сделал это — с такой нежностью и деликатностью. О небеса, все переменилось навсегда. Она только-только начинала чувствовать эти перемены.

Он опустил глаза, его взгляд скользнул по букету, который она прижимала к своей груди, ее бледные холмики беззастенчиво выглядывали из-под скрещенных рук. Он посмотрел на ее лоно, укрытое ворохом розовых и белых лепестков. Когда он взглянул ей в глаза, она увидела вспышки пламени в этих серебряно-голубых глубинах. Ее нутро отозвалось ответным огнем.

— Если вы вздумаете притворяться застенчивой, профессор, должен сказать, что вы хватились слишком поздно.

Она посмотрела на орхидеи, которыми были усыпаны ее колени, золотые завитки, которых он так нежно касался, проглядывали сквозь растения. Распутница, безнравственная… Она должна была умереть от стыда. Но она совсем даже не умирала. Напротив, она наслаждалась каждой секундой его объятий, поцелуев, ласк. О Господи, куда же подевалась «истинно английская леди»?

— По правде говоря, мне совсем не стыдно, хотя это, видимо, звучит ужасно.

Он взял локон ее распущенных волос и пропустил их между пальцами.

— Может быть, потому, что все было так естественно. Как небо, обнимающее утреннее солнце.

Как небо, обнимающее утреннее солнце. Но она знала, что утреннее небо обратится в вечернее, и солнце ускользнет из его объятий.

— А может, потому, что ты знаешь, что я люблю тебя. Я люблю тебя, Кейт.

Ее сердце судорожно забилось при этих словах; она чувствовала, что оно вот-вот разобьется о грудную клетку. Она опустила глаза на свои усыпанные орхидеями колени, избегая смотреть ему в глаза. Она знала, что увидит в этих глазах: образ будущего, которому не суждено сбыться.

— Орхидеи замечательные, спасибо. Мне никогда не дарили орхидей. Ведь они очень редкие, да? Такие нежные и ароматные. — Она чуть заикалась. Она всегда заикалась, когда волновалась. — Сладкий, неуловимый аромат.

Он нежно потянул за ее волосы. Она взглянула на него и увидела, как этот искренний взгляд становится напряженным…

— То, что случилось прошлой ночью и этим утром…

— Самые замечательные мгновения моей жизни.-Она чувствовала, что он хочет завести разговор о будущем. Она боялась этого разговора. — Мой отец говорил мне, что плотская любовь — то, чего нельзя себя лишать.

Черные брови Девлина поднялись.

— Твой отец говорил с тобой о плотской любви? Она кивнула.

— Он всегда был откровенен со мной. Когда меня что-то интересовало, а любопытство, я думаю, свойственно всем молодым людям, — он отвечал на все мои вопросы. Но on никогда не говорил, что это так разрушительно. Он никогда не предупреждал меня, что я могу потерять себя. Он никогда не говорил, что я буду чувствовать, будто стала собственностью того, кто овладел мной. — Вдруг она почувствовала себя неловко. — Моя одежда… Может, она уже высохла?

Он быстро расстегнул свою рубашку. Бронзовые пальцы забегали по белому хлопку, и она вспомнила, как те же длинные пальцы обхватили ее грудь. Она смотрела на игру мускулов на этом мощном торсе, на завораживающий танец стальных мышц под этой упругой золотой кожей.

55
{"b":"6362","o":1}