ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Кейт подняла голову от журчащей поверхности ручья, заметив рядом отца. Он смотрел на нее так, будто она была редким интересным предметом, который он недавно извлек из земли, загадкой, которую он намеревался вскоре разгадать. Она поморщилась, чувствуя, что он затронет тему, которую она хотела бы похоронить.

— Я соберу побольше веток для костра.

— Костер подождет, — сказал он, положа руку ей на плечо.

Она чувствовала себя разоблаченной, как будто из нее вытащили все ее секреты.

— Скоро будет поздно. Мы должны…

— Поговорить о том, что случилось между тобой и Девлином.

— Отец, я… Я не хочу говорить о Девлине. Я не хочу., . — думать о нем, вспоминать те моменты, которые мне необходимо забыть. — Пожалуйста, давай оставим это.

Он сжал ее плечо, не давая ей уйти.

— Я не думал, что он способен причинить тебе боль. Я считал его порядочным, и, если он использовал тебя таким образом, если он настолько бесчестен, я должен поговорить с ним.

— Девлин Маккейн не использовал меня, отец. Он никогда не пытался прикоснуться ко мне.

Фредерик нахмурился.

— Кети, что-то произошло между вами. Я должен знать что.

Кейт посмотрела на верхнюю пуговицу пропитанной потом сорочки отца, которая была по-прежнему застегнутой, хотя, проведя на солнце весь день, он наверняка натер воротничком шею.

— Я соблазнила его, — сказала она едва слышным шепотом. Стыд от того, что она сделала, сжимал ее горло. — А потом он попросил меня быть его женой.

Отец отпустил ее плечи, потом взял за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза. Он улыбался.

— С самого начала, как только я его увидел, меня не оставляло предчувствие. Я видел, что он подходит тебе.

Кейт покачала головой

— Ты не понимаешь. Я не хочу выходить за него замуж. Я вообще не хочу выходить замуж.

— Ты не любишь его?

— Люблю ли я его? Да я едва знаю его. — И все-таки она знала его так близко, как никого другого на свете,

— Я знал твою мать менее недели, когда попросил быть моей женой.

— Ты и мать одинаково понимали жизнь. Вы были созданы для того, чтобы быть вместе. То, что я чувствую по отношению к Девлину Маккейну, совсем другое. Да, меня влечет к нему.-Да, я страстно хочу видеть его, слышать его голос, хочу, чтобы он касался меня. Хочу зарыться лицом в его шею, вдыхать его запах. Хочу целовать его, ощущать вкус его губ, обнимать его — Но это не любовь. — Это не может быть любовью!

— Я не уверен в этом, — Фредерик отвернулся к ручью. Он долго смотрел на мерцающий каскад воды, потом снова заговорил: — Любовь — вещь редкая, Кети. И если ты нашла ее, держись за нее крепко обеими руками и не отпускай ее, держи ее, лелей ее, и ты увидишь, как любовь преобразит всю твою жизнь.

— Но мне нравится моя жизнь. Я не хочу никаких перемен.

Фредерик глубоко вздохнул.

— Тогда ты, наверное, действительно не любишь его.-Он посмотрел на нее, его карие глаза были полны печали — Если бы ты любила его, ты не могла бы представить жизни без него.

Жизнь без Девлина Маккейна — эта мысль копьем пронзила ее сердце. И все же она не могла отказаться от того, что было для нее целью и смыслом жизни. Девлин Маккейн поглотил бы ее, уничтожил бы все, что раньше составляло сущность Кэтрин Витмор. Он заберет ее у отца, оторвет ее от работы, от всего, что имело для нее огромную ценность. А взамен она всю жизнь будет только им дышать, существовать только ради него. Такова была его власть над ней.

Нет, она не могла допустить этого. Она забудет его. Она поборет влечение к нему.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Девлин перевернул над огнем бамбуковую палку, на которую были насажены две рыбы — их поймал Остин. Рядом с ним на свежесорванных банановых листьях восседал, скрестив ноги, лорд Синклейр собственной персоной, на его коленях лежала другая палка — еще с тремя рыбинами. Девлину в этот день удалось «поймать» только три папайи.

— В последнее время мне не дает покоя одна вещь. — Фредерик разрезал одну папайю, длинный нож Девлина мерцал в умирающих лучах солнца. Он сидел напротив Девлина, прислонившись к пальме. — Беспокоит с тех пор, как мы наткнулись на ван Хорна. Я не перестаю думать о том…

— Я собираюсь помыться, — сказала Кейт, выйдя из хижины, через локоть у нее были перекинуты полотенце и свежая одежда, она держала мыло в руке. — Так что, джентльмены, попрошу вас сесть спиной к ручью.

— Вам бы следовало подождать до утра. — Девлин взглянул на нее. — Так будет безопаснее.

— Но еще светло. — Она шла к ручью, не обращая внимания на его предупреждение

Девлин положил рыбу на листья и встал, загораживая ей дорогу.

— Вы забыли ту анаконду, мисс Витмор? Подождите до утра.

Кейт поморщилась,

— Не смейте мне приказывать, я не ребенок, мистер Маккейн.

— Анаконда? — Фредерик в ужасе уставился на дочь. — Кети, может быть, ты обойдешься сегодня без ванны.

— Вы все, между прочим, купались, вот в этом самом ручье. — Упрямо вскинутый подбородок говорил о том, что Кейт не намерена сдаваться. — С вами ведь ничего не стряслось, почему же мне нельзя освежиться? — Ее глаза сверкали едва сдерживаемым гневом, когда она снова посмотрела на Девлина, — И хватит это обсуждать.

Аромат роз, исходивший от мыла, дразнил Девлина.

— Мисс Витмор…

— Мистер Маккейн, — холодно оборвала его она.

Итак, все вернулось на круги своя — они снова стали врагами, — непримиримые противники, вынужденные проводить вместе дни и ночи. Девлин начинал верить, что все, что свершилось здесь; было только грезой. Ему начинало казаться, что он никогда не держал эту женщину в своих объятиях.

— Надеюсь, вы не собираетесь применить ко мне силу? Я иду купаться.

Девлин нахмурился, борясь с искушением перекинуть маленького профессора через плечо и затащить обратно в хижину. Те, картины, которые всплыли перед его глазами после этих слов, заставили его снова усесться на банановые листья и больше не перечить этой настырной особе.

— Будьте осторожны.

— Ценю вашу заботу, — очень вежливо ответила она, но голос выдавал кипевшие в ней чувства.

Девлин еще раз перевернул рыбу над костром, слыша за спиной шуршание веток. Фредерик поспешно вскочил и сел между Девлином и Остином — спиной к ручью.

— Она всегда была упрямой. — Фредерик улыбнулся, когда Девлин посмотрел на него.

— Настырная. — Шуршание веток сменилось мягким шуршанием одежды, всего в двадцати футах от него… Девлин стиснул челюсти, пытаясь остановить поток воспоминаний.

— Фредерик, ты сказал, тебя что-то беспокоит. — Остин не сводил глаз с рыбы над костром, как будто от того, насколько усердно он будет следить за ней, зависела его жизнь.

Всплеск воды. Перед Девлином мгновенно вспыхнуло ослепительное видение: она идет к водопаду, вода сверкает в солнечном свете, лаская ее длинные стройные ноги, прохладные струи льнут к атласным бедрам…

— Вы заметили, какое ожерелье было на шее леди Джудит? — Фредерик кинул кусочки папайи в огонь, подняв вверх сноп искр. Казалось, он не обращал внимания на завораживающий плеск, который доносился сзади. — Клянусь, что это то самое ожерелье, которое Мэйфилд привез из Египта несколько месяцев назад.

— Ожерелье? — переспросил Остин, видимо, так же, как и Девлин, завороженный мягкими всплесками воды, которая омывала сейчас нежную, цвета слоновой кости, кожу.

Девлин посмотрел па него, сразу поняв, что галантный лорд тоже рисует в своем воображении соблазнительную фигуру Кейт. Он сжал кулак, борясь с желанием задушить этого человека.

— Одно из ожерелий Клеопатры, — сказал Фредерик. — Вы помните тот прием, где Мэйфилд представлял то, что было найдено им на раскопках около Александрии? Когда это было… Примерно за месяц до того, как мы отправились в Бразилию. Припоминаете? Это ожерелье — самая ценная вещь, оставшаяся от той эпохи, — из тех, что мне довелось видеть.

Остин облизал пересохшие губы и сказал:

65
{"b":"6362","o":1}