ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Что можно, что нельзя кормящей маме. Первое подробное меню для тех, кто на ГВ
Американская леди
Как любят некроманты
Будь одержим или будь как все. Как ставить большие финансовые цели и быстро достигать их
Издержки семейной жизни
Ненавижу босса!
Квартирантка с двумя детьми (сборник)
Люди черного дракона
Мертвый вор

— Мне нужно уходить. — Но она не могла покинуть тепло его тела. Она не могла оторваться от сильной руки, лежавшей у нее на талии.

— Снова приличия? — Он погладил рукой ее по груди. — Когда же приличия будут на нашей стороне?

«Никогда», — мысленно ответила она, и в груди зародилась боль.

— Лаура, — прошептал он с неприкрытой тревогой в глухом голосе. — Откуда эта боль, любовь моя?

— Я не хочу уходить от тебя. — Она повернулась к нему, зарывшись лицом в теплый изгиб его шеи, обняв его, сжав руку в кулак и прижимая его к телу Коннора. — Я хочу всегда быть с тобой.

— Мы поженимся сегодня. — Он прижался к ней, окутывая теплом своего тела. — И никогда больше не расстанемся.

Ее пронзила боль, боль в самое сердце. Она прижалась к нему.

— Если бы мы могли…

— Мы найдем священника, который обвенчает нас. — Он погладил ее рукой по голому плечу. — А приличия пошлем ко всем чертям.

Она прижалась губами к его шее, вдыхая его мускусный запах и чувствуя языком соль на его коже. Время снов и мечтаний прошло, наступала реальность.

— Коннор, я не могу стать твоей женой. Никогда.

Она почувствовала, как напрягаются его мышцы и дыхание замирает в груди. Коннор схватил ее за подбородок, заставив взглянуть на него. Он хмурился, и в его красивых глазах было много вопросов.

— Неужели в вашем веке все так сильно изменилось? Неужели влюбленные больше не могут жениться и заводить детей?

— Могут, — еле слышно произнесла она. — Но для нас этот путь закрыт.

Его пальцы крепко сжали ее подбородок.

— Почему?

Слова, которые навеки разделят их, должны быть рано или поздно произнесены.

— Я должна выйти замуж за Филиппа.

— Что за чушь?!

— Так хочет отец. Он дал обещание Филиппу.

Коннор прищурил глаза.

— Ты принадлежишь мне.

— Да. — Она притронулась дрожащими пальцами к его щеке. Густые черные волосы, обрамляющие его лицо, лежали непокорными волнами. Благодаря темной щетине на его худых щеках он казался диким, необузданным и таким уязвимым, что у нее заныло сердце. — Душой я всегда принадлежу тебе. Но я не в силах ослушаться отца.

Он сжал ее плечо.

— Я не допущу этого!

— Любимый. — Она погладила щеку, колющую ей пальцы, и ее охватила дрожь, когда она вспомнила, как эти грубые щеки терлись об ее грудь. — Какой будет наша жизнь, если она начнется с невыполненных обещаний?

— У твоего отца нет права выдавать тебя замуж против твоей воли.

— Но все же он — мой отец. Он больно сжимал ее плечо, и его пальцы врезались ей в кожу.

— Я не позволю тебе сделать это!

— Прошу тебя. — Сквозь слезы Лаура видела боль в его глазах, и точно такое же отчаяние сдавливало стальным кольцом ее сердце. — Попытайся понять, что этот брак значит для моего отца.

— Я понимаю. — Он отпустил ее, сжав руку в кулак. — Твой отец хочет купить место в обществе, и ради этого готов продать тебя этому напыщенному господину.

Лаура покачала головой.

— Он думает, что так лучше для меня. Коннор стиснул зубы.

— Брак с Филиппом Гарднером — это для тебя лучше? Что, ты тоже, как и его мамочка, хочешь стать королевой бостонского общества?

— Конечно, нет.

— Тогда стань моей женой, — произнес Коннор, побуждая ее повиноваться.

Она покачала головой. По ресницам Лауры текли слезы, обжигая ей щеки.

— Не могу.

— Ясно… — Он смотрел на нее, и тепло в его глазах превращалось в лед. — Я гожусь для постели, но слишком плох для брака.

— Коннор, все совсем не так. — Она потянулась к нему, но он отстранился. — Пожалуйста, пойми меня. Я не могу причинить отцу боль.

—Убирайся.

Хотя слово было сказано тихим голосом, оно ударило Лауру с силой сжатого кулака.

— Коннор…

— Убирайся. — Он сорвал с нее одеяло. — Ты не та женщина, которую я хотел любить.

Она задохнулась от острой опаляющей боли, которую он причинил ее душе. Лаура встала с постели. Ноги ее не слушались, дрожащими руками она подняла с пола ночную рубашку и прикрылась ею, чтобы найти убежище от гнева, горящего в его глазах.

«Нет, все так просто не кончится», — подумала она, нетвердыми шагами направляясь к двери. Надо каким-то образом дать ему понять, что он разрывает ее на части. Она остановилась у двери, положив руку на холодную бронзовую ручку.

— Коннор, прошу тебя, попытайся…

— Убирайся!

Его непримиримый тон резанул ее острым ножом. Она открыла дверь и спаслась бегством. Но от боли, которая горела пылающими углями в ее сердце, спасения не было.

Снег скрипел у него под ногами; резкий холод обжигал щеки. Коннор бродил по тропинкам Общинного Луга, пытаясь потушить пламя в груди. Он не мог позволить Лауре сделать это. Он не мог позволить ей отдаться другому мужчине.

«Пожалуйста, пойми». — Ее слова эхом отдавались в его мозгу.

Он сжал руки в кулаки, сопротивляясь желанию откинуть голову и завыть от ярости. Он все понимал. Понимал, что такое узы чести, которые вынуждали Лауру подчиниться желаниям отца, но все равно боролся с неизбежным. Он не мог позволить, чтобы это случилось.

Коннор положил руки на железную изгородь, глядя на расположенное за ней кладбище, прищурив глаза, чтобы защитить их от блеска раннего утреннего солнца, отражающегося от снега. Из белых сугробов торчали гранитные надгробия; зимние цветы отмечали места, где покоились мертвые. Ему не нужен был дар предвидения Эйслинг, чтобы видеть будущее без Лауры — холодное, лишенное огня, который питает своим теплом жизнь.

Он вцепился голыми руками в холодное железо. Он мог, щелкнув пальцами, похитить Лауру отсюда. Но как заставить ее порвать родственные узы?

Он закрыл глаза. Под одеждой, прижатый к груди, пылал медальон, и от него по всему телу растекалось тепло. Пошевелив рукой и прошептав пару слов, он может покинуть этот город и вернуться в лоно своей семьи. Но его сердце останется здесь.

— Черт! — прошептал он, и из его рта на мороз вырвалось облачко пара. Он не признает себя побежденным. Он…

За его спиной раздался громкий треск. Он почувствовал, как что-то вонзилось ему в спину и обожгло плоть, бросив его на колени. Он упал в снег. Боль расходилась жидким огнем по жилам, лишая его сил.

* * *

Лаура смотрела на человека, неподвижно лежавшего на кровати. Его красивые черные волосы разметались по подушке. Это был Коннор, и все же он казался незнакомцем, прекрасным незнакомцем, которого покидала жизнь.

— Буду с вами откровенен, мистер Салливен. — Шепот доктора Хастинга громом разнесся по тихой комнате. — Сомневаюсь, что молодой человек проживет до конца дня.

— Нет! — Лаура повернулась лицом к доктору, который стоял у двери, рядом с отцом. Хастинг смотрел на нее через маленькие круглые линзы очков, сдвинув кустистые седые брови над толстой переносицей. — Он поправится!

— Ну, мисс Салливен. — Хастинг вертел в руках цепочку карманных часов, и золотые звенья постукивали о зеленый жилет, растянувшийся на пухлом брюшке. — Не думаю, что было бы разумно вселять в вас надежду.

Лаура почувствовала внутреннюю дрожь.

— Он поправится!

Хастинг вздохнул.

— Прошу прощения, мисс Салливен, но…

— Благодарю вас, доктор, — сказал Дэниэл, открывая дверь спальни. — Пожалуйста, подождите в гостиной. Я сейчас приду к вам.

Хастинг кивнул. Перед тем, как выйти из комнаты, он бросил на Лауру сочувственный взгляд.

— Он оставил надежду помочь Коннору, — Лаура повернулась к кровати, глядя на Коннора, лицо которого было неподвижно и бледно, как слоновая кость. — Нужно послать за другим врачом.

Дэниэл подошел к ней с тревогой на лице.

— Хастинг — один из лучших врачей в городе.

— Но его опыта мало. Коннору нужен врач, который не оставил бы надежду. Ему нужен… — Ее голос задрожал, и звук жалости, который она не смогла сдержать, сорвался с ее губ. — Боже мой!

— Лаура… — Дэниэл обнял ее за плечи.

— Он должен поправиться. — Лаура не могла сдержать дрожи, которая зарождалась глубоко внутри нее, отдаваясь в каждом нерве. — Должен!

58
{"b":"6365","o":1}