ЛитМир - Электронная Библиотека

У Софи перехватило дыхание.

— Ты считаешь, что я — безумная?

— Нет. — Дэниэл хрипло рассмеялся. — Я считаю, что ты — ведьма. Ведьма!

Слезы жгли ей горло, медленно выступали на глазах расплавленным металлом.

— А я думала, что ты поймешь!

— Пойму? — Он почесал шею. — Пойму? Ты требуешь, чтобы я понял, что женщина, на которой я собирался жениться, — настоящая, взаправдашняя ведьма!

Софи кивнула.

Дэниэл застонал и дернул дверную ручку.

— Черт побери!

Софи всхлипнула.

Дэниэл уперся пятками и рванул ручку.

— Откройся, — прошептала Софи. Дверь распахнулась. Дэниэл не удержался на ногах и грохнулся об пол, растянувшись среди вышитых на ковре ваз с белыми и красными цветками.

— О Боже! — Софи бросилась к нему и упала на колени. — Дэниэл, я не хотела сделать тебе больно, — прошептала она, положив ладонь на его твердую щеку. Он оттолкнул ее руку.

— Дэниэл, прошу тебя…

Он отшатнулся от нее, глядя как на кобру, готовую ужалить.

— Дэниэл, пожалуйста, попытайся понять…

Он поднялся на ноги.

— Не приближайся ко мне!

Софи села на корточки. Когда она подняла на него глаза, из них скатились первые слезы. Его красивое лицо превратилось в маску ярости и отвращения.

— Дэниэл, я та же самая женщина, какой была всегда!

— Ты — дьявол!

— Я люблю тебя, — прошептала она, хотя слезы душили ее.

— Боже мой! — Мгновение он стоял, глядя на нее и качая головой. Затем повернулся к ней спиной и выскочил из комнаты.

Софи смотрела ему вслед. Каждый его шаг был ударом молотка, загоняющего гвоздь ей в сердце. Она сидела на ковре, и по ее щекам катились горячие слезы. Разбита. Побеждена.

Глава 27

В первое мгновение Лаура не могла пошевелиться. Она сидела, как человек, только что выбравшийся из-под обломков сошедшего с рельс поезда, потрясенная и парализованная.

Софи пыталась подняться с пола, как птица со сломанным крылом, пробующая взлететь.

— Тетя Софи! — Лаура бросилась ей на помощь.

— Спасибо, дорогая, — сказала Софи, когда Лаура взяла ее за руку. — Кажется, меня ноги не слушаются.

Лаура довела Софи до кресла, пытаясь как-нибудь исцелить раны, которые ей так небрежно нанес ее отец, но ей на ум приходили одни банальности.

— Ему нужно время, чтобы ко всему привыкнуть.

Софи сложила дрожащие руки на коленях. Ей удалось выдавить из себя улыбку.

— По крайней мере заклинания мне удались.

— Все будет в порядке, — прошептала Лаура, сама не веря в свои слова.

Софи подняла полные слез глаза, в которых отражался огонь камина.

— Он думает, что я — чудовище.

— Он потрясен, вот и все.

— Да, потрясен. И напуган. — Софи провела пальцами по щекам, вытирая слезы. — По крайней мере ты не бросаешь меня, мое прекрасное дитя.

— И никогда не брошу. Я поговорю с ним. — Лаура опустилась на колени рядом с Софи, чувствуя, как горло ее сдавливают слезы. — Я уверена, он в конце концов поймет, что вы ничуть не изменились. Вы просто обнаружили в себе… скрытые таланты.

— Лаура, тебе нужно поговорить еще кое с кем. — Софи прижала свою мягкую ладонь к ее щеке. — Теперь ты понимаешь, что должен испытывать Коннор?

— Это совсем другое дело.

— Почему?

Лаура смотрела на Софи и видела боль, которую причинил ей отец. Его страх. Нетерпимость. Неужели она так же виновата, как ее отец? В ее памяти вспыхнул образ Коннора; она видела боль в его синих глазах, слышала отчаяние в его глухом голосе: «Ячеловек, Лаура. Человек, который любит тебя всей душой и сердцем». Замешано ли здесь какое-то колдовство? Или это настоящая любовь?

— Тетя Софи, вы не понимаете. Коннор — не такой, как мы. Он принадлежит к Туата-Де-Дананн, древнему народу. Я не могу даже представить, на что он способен.

— Ты действительно боишься его? Лаура смотрела в огонь, видя, как огонь пожирает поленья.

— Я боюсь того, что он может влиять на мой разум.

Иди к нему. Поговори с ним. Попытайся понять его. — Софи погладила Лауру по щеке. — Вы с Коннором делите нечто особенное и совершенно непостижимое. Не отказывайся от этого дара.

Лаура поднялась на ноги, опираясь о ручку кресла в котором сидела.

— Я хочу, чтобы моя жизнь стала такой, как прежде, когда не было всей этой магии, заклинаний и викингов, путешествующих во времени.

— Понятно. Тогда, надо думать, ведьму в своей жизни ты тоже не потерпишь.

— Тетя Софи, я вовсе не… Софи подняла руку.

— Я на первом же поезде возвращаюсь в Нью-Йорк.

— Как вы можете!

— Я не могу изменить себя, Лаура. — Софи поднялась с кресла с достоинством королевы, встающей с трона. — И я не могу оставаться там, где нетерпимы к тем, кто чуть-чуть отличается от большинства.

Лаура стояла около камина, глядя, как Софи направляется к двери. Она чувствовала, как внутри нее шевелится, пробуждаясь, одиночество, которое, как ей казалось, ушло навсегда.

— Тетя Софи, пожалуйста, не уезжайте!

Софи остановилась у двери.

— Прости меня, Лаура. Я не могу здесь оставаться. — Она оглянулась через плечо, и на ее губах появилась печальная улыбка. — Надеюсь, ты поймешь, как драгоценен дар любви. Я надеюсь, что ты поймешь это, пока не слишком поздно.

Лаура обхватила себя руками, пытаясь растопить лед одиночества, холод отчаяния, проникавший в ее кровь. Слезы жгли ей глаза, пока она смотрела, как ее тетя выходит из комнаты. «Вы не понимаете, — прошептала она пустой комнате. — Как я могу быть уверена, что то, что я чувствую, — действительно любовь?»

— Папа. — Лаура постучала в дверь кабинета на втором этаже.

Ответа не было.

Мгновение она стояла в коридоре, раздираемая противоречивыми чувствами, не зная, как отец примет ее. Цепи, выкованные сегодня утром, были такими непрочными! И то, что она собиралась сделать, могло разорвать их. Она повернула ручку и отворила дверь.

Дэниэл сидел за столом в бордовом кожаном кресле. Одна его рука, сжатая в кулак, лежала на полированной столешнице розового дерева рядом с пустым бокалом из-под бренди. В другой руке он держал карманные часы.

— Папа!

Он не замечал ее присутствия, по-прежнему глядя на циферблат.

В его густых волосах виднелись глубокие борозды, как будто он водил руками сквозь густые, темные волны. Галстук съехал набок, первые несколько пуговиц рубашки были расстегнуты. До этого мгновения Лаура ни разу не видела своего отца растрепанным. Он всегда был безупречен… И непроницаем. Он полностью владел своими чувствами и своим миром. И вот этот человек исчез, стоило Софи щелкнуть пальцами.

Лаура прислонилась к двери, закрывшейся с тихим щелчком.

— По-моему, нам нужно поговорить обо всем, что случилось.

Дэниэл сидел как окаменевший, его лоб прорезали глубокие морщины. Солнечный свет проникал сквозь высокие окна за его спиной, окружая его заревом, боровшимся с тьмой, исходившей из него, с тьмой, которая поразила его душу.

Лаура была знакома с этой тьмой; ее саму наполнял тот же мрак боли и сомнений.

Она подошла к нему, чувствуя, как каждый удар сердца отдается в горле.

— Папа, я понимаю, какое потрясение ты испытал.

Он не ответил, все так же глядя на часы, как человек, застывший во времени.

Она подняла с пола его темно-серое пальто и набросила его на спинку чиппендейловского кресла, стоявшего около окна.

— Ты должен понять, что тетя Софи осталась точно такой же женщиной, какой она всегда была.

Он стиснул зубы, и на его щеке заиграл желвак. Лаура остановилась около отца, глядя на его склоненную голову, на руку, лежавшую на столе, на часы на его ладони с золотой цепочкой, свисающей с края стола. Стекло часов отражало солнечные лучи, затемняя стрелки. Но внимание ее отца было приковано к фотографии, вставленной в крышку часов. К золотой крышке был прикреплен овал, вырезанный из большого фото — портрет Софи, какой она была больше двадцати лет назад.

65
{"b":"6365","o":1}