ЛитМир - Электронная Библиотека

Глава 30

— Очнись, родная. — И Лаура почувствовала прикосновение ко лбу холодной и влажной ткани.

— Коннор! — прошептала Лаура.

— Очнись! — приказал тихий мужской голос, и сильные пальцы провели влажной тканью по ее щеке.

Лаура открыла глаза, сквозь слезы разглядывая человека, наклонившегося над ней. За его спиной пылал солнечный свет, заливая золотом густые волосы. Он хмурился, его лоб прорезали глубокие морщины, темные глаза были полны тревоги. Это было дорогое лицо, любимое лицо, но не то лицо, которое она жаждала увидеть.

— Отец!

Дэниэл облегченно вздохнул,

— Ты напугала нас, родная.

Она лежала на диване в библиотеке, с пухлой подушкой под головой, и отец сидел рядом с ней на краю дивана. Она вернулась в свой надежный, крохотный мир. Но часть ее души, самая ее сущность, осталась в другое месте и времени.

— Лаура, милая, — сказала Софи, появляясь рядом с Дэниэлом, с хрустальным бокалом в дрожащей руке. — Выпей воды. Сразу почувствуешь себя лучше.

Лаура попыталась сесть. Дэниэл обнял ее за плечи, поддерживая ее, когда она потянулась за бокалом.

— Ну и напугала же ты нас, — сказала Софи, положив руку на плечо Дэниэла. — Нам никак не удавалось привести тебя в чувство.

Лаура перевела взгляд с Софи на отца, видя в них любовь к ней, чувствуя, как ее обнимает эта любовь, такая же крепкая и надежная, как рука отца. Они были всем, что у нее есть дорогого в мире. Но почему-то в ней родилась уверенность, что она должна найти в себе смелость покинуть их.

— Я должна сказать, Лаура. — Голос Эстер Гарднер прогремел громом в притихшей комнате. — Вы сумели устроить неплохой спектакль.

Лаура взглянула на Эстер, которая сидела в бордовом кресле-качалке около камина, как королева на троне, глядя с явным неодобрением на невежду, осмелившегося учинить беспорядки в ее королевстве.

— Спасибо за заботу о моем самочувствии.

Миссис Гарднер вздернула подбородок, бросив на Лауру неприязненный взгляд.

Рядом со своей матерью стоял Филипп и смотрел на Лауру, сжав губы в тонкую линию. Он казался статуей, скульптурой надменности, изваянной из холодного белого мрамора.

— Нервное расстройство — не то, что я хотел бы видеть у своей будущей жены.

Лаура крепко сжала тяжелый бокал в руке. У нее появилось безумное желание швырнуть бокал в его нахмурившееся лицо.

— Гости ждут. — Филипп одернул край своего жилета в серую полоску. — Думаю, мы и так потеряли слишком много времени из-за этого ребячества.

Дэниэл крепче прижал Лауру к себе.

— Я только что…

— Папа, прошу тебя. — Лаура положила руку ему на грудь, глядя в его негодующие глаза. — Я все это начала, дай мне и закончить.

Дэниэл смотрел на нее, и ярость покидала его, уступая место пониманию. Он взял бокал из ее руки.

— С удовольствием предоставляю тебе это право.

С помощью сильной руки отца Лаура поднялась на ноги. Она пересекла комнату, высоко держа голову, с растрепанной прической и в платье, превратившемся в бесформенное смешение белоснежного сатина, брюссельских кружев и измятых шелковых оранжевых цветов. Она застыла в футе от Филиппа, глядя на его красивое лицо, в котором не видела ничего, кроме льда. В это мгновение она отчетливо представила свое будущее, которое ждало бы ее с этим человеком, если бы она не нашла храбрости повернуться навстречу своей истинной судьбе.

— Думаю, теперь стало очевидно, что я никогда не смогу достичь уровня ледяного совершенства, которое вы ждете от своей жены, — произнесла Лаура, сжав руки в кулаки. — Вы наверняка рады, что обнаружили это до того, как совершили трагическую ошибку, женившись на мне.

Рот Филиппа раскрылся. Он мгновение смотрел на Лауру, как будто она говорила на неизвестном ему языке.

— Что вы говорите?

Лаура улыбнулась.

— Я говорю, что вы свободны искать свою безупречную ледяную богиню, Филипп.

— Чушь какая! — Филипп схватился за края жилета. — Я не имею никакого намерения отменять свадьбу.

— Вам и не придется это делать. — Лаура похлопала его по груди чуть ниже того места, где жемчужная булавка торчала из складок безупречного белого галстука. — Это сделаю я.

— Сударыня, я не допущу этого! — Миссис Гарднер негодующе поднялась со своего трона, шурша зеленым сатиновым платьем. — Нас ждет зал, полный гостей.

Лаура повернулась к Эстер Гарднер, охваченная яростью. И непонятно почему ей захотелось рассмеяться. Боже милосердный, ей хотелось распахнуть окна и запеть!

— Я, разумеется, распоряжусь, чтобы всем им вручили по куску пирога.

Ноздри миссис Гарднер яростно раздувались, она едва не выдыхала пламя.

— Хотя я очень сильно не одобряю этого, вы должны выйти замуж за моего сына!

Лаура улыбнулась.

— Только не в этой жизни.

— Никто не имеет права унижать моего сына! — Миссис Гарднер повернулась к Дэниэлу. — Скажите своей дочери, чтобы она выполнила то, что обещала при помолвке.

Дэниэл улыбнулся в ответ.

Моя дочь вольна поступать так, как она считает нужным. Все, чего я хочу для нее — счастья.

Миссис Гарднер затряслась от гнева, и на ее темной шляпе запрыгали зеленые и желтые страусовые перья.

— Я позабочусь, чтобы в этом городе она не увидела счастья!

— Этот город состоит не только из вашего маленького общества. — Дэниэл обнял Софи за плечи. — Нам не нужны ни вы, ни те ограниченные невежды, которых вы называете друзьями.

Миссис Гарднер едва не задохнулась. Она так поспешно стиснула челюсти, что щелкнула зубами.

— Теперь я вижу, как мне повезло, что я не связал себя узами родства с этой гнусной семейкой. — Филипп взял мать за руку. — Пойдем, мама, оставим их мерзкую компанию.

— Вы об этом пожалеете! — Эстер Гарднер направилась к двери, идя в ногу с сыном.

Филипп открыл дверь перед матерью, затем обернулся к Лауре:

— Сейчас вы улыбаетесь, но когда обнаружите, что для вас закрыты двери всех лучших домов Бостона, то вспомните этот день и зарыдаете! — Он захлопнул за собой дверь с такой силой, что задребезжал хрустальный абажур настенного светильника.

Софи скрестила руки на груди и прищурила глаза, как кошка, готовая прыгнуть на жертву.

— Я едва удержалась, чтобы не превратить этого юнца в жабу.

Дэниэл нахмурился, посмотрев Софи в лицо.

— Ты могла превратить его в жабу?

— Могу попробовать. — Софи улыбнулась, и в ее глазах зажглись озорные искорки. — Но, вероятно, дело кончится несколькими бородавками у него на носу.

Дэниэл покачал головой, как будто до сих пор с трудом понимал все тонкости женитьбы на ведьме. Он взглянул на дочь, и на его губах появилась улыбка.

— Я сообщу нашим гостям о том, что твои планы переменились.

— Спасибо, папа. — Лаура глубоко вздохнула, пытаясь ослабить напряжение в груди. — Но я это сделаю сама.

— Я горжусь тобой. — Он улыбнулся, и в его глазах светилось тепло любви. — Сегодня ты показала себя очень храбрым человеком.

Лаура подумала о храбрости, которую она должна найти в себе, чтобы получить то, что было ей абсолютно необходимо, — Коннора.

Остин помешивал бренди в бокале, глядя, как янтарную жидкость пронзают золотистые лучи света. Его предки пользовались янтарем, чтобы пронзать туманы времен и вглядываться в будущее. Но он знал не хуже древних, что будущее остается бесформенным, каждое видение — такое же хрупкое и изменчивое, как отражение на воде, и каждая перемена в прошлом — рябь, искажающая это отражение. Однако он все равно мечтал о даре предвидения, даре видеть то, что могло произойти. Ему нужно было верить, что Коннор может вернуться и принести с собой знание, давно забытое его народом.

— Я не думал, что мисс Салливен вступит в брак, — сказал Генри. — Узы, связывающие ее с Коннором, слишком сильны.

Остин поднял глаза от бокала. Генри Тэйер стоял у окна библиотеки, глядя на Общинный Луг. Они были одни в комнате и могли свободно говорить о любых тайнах.

73
{"b":"6365","o":1}