A
A
1
2
3
...
72
73
74
...
125

Раус не мог стрелять, ему мешали две женщины, которые теперь остановили свой «фольксваген» и кричали от страха, не выходя из машины. Маони пригнулся, обежал сзади сначала «фольксваген», потом стоявший рядом грузовик и выбежал на шоссе. К тому времени, когда Раус обогнул грузовик с другой стороны, Маони был уже на разделительной полосе шоссе.

Чтобы не сбить бегущего человека, пожилой водитель «моррис-майнора» резко затормозил. Маони укрылся за «моррисом», схватил старика за куртку, выволок его из машины, рукояткой «кольта» уложил на землю, прыгнул на место водителя и резко рванул с места.

В «моррисе» был пассажир. Старик вез свою внучку в цирк. Раус стоял на дороге и видел, как распахнулась дверца машины, как Маони выбросил ребенка. Раус слышал тоненький крик, видел, как крохотное тельце ударилось о дорогу, как его отбросил мчавшийся фургон.

– Да, – негромко подтвердил Маккриди, – мы знаем, что это был он. Несмотря на то, что восемнадцать свидетелей заявили, якобы в этот момент он сидел в баре в Дандолке.

– Я все еще переписываюсь с ее матерью, – заметил Раус.

– Совет ИРА тоже ей писал, – сказал Маккриди. – Они выражали соболезнование. Сказали, что девочка выпала из машины случайно.

– Он выбросил ее, – возразил Раус. – Я видел его руку. Он действительно будет руководить операцией?

– Мы так думаем. Нам неизвестно, будет ли оружие переправляться по суше, по морю или воздушным путем, мы не знаем, на каком этапе он выйдет на сцену. Но мы полагаем, что он будет руководить операцией. Вы слышали пленку.

Маккриди посвятил Рауса в детали его легенд. У него будет не одна, а две легенды. Первая будет очень прозрачной. Если повезет, то тот, кто заинтересуется Раусом, быстро разоблачит первую легенду и обнаружит вторую. Опять-таки при везении он удовлетворится второй легендой.

– С чего мне начать? – спросил Раус, когда инструктаж подошел к концу.

– А с чего бы вы хотели начать? – вопросом на вопрос ответил Маккриди.

– Если писатель начнет собирать материал для своего нового романа о нелегальной международной торговле оружием, то очень скоро он обнаружит, что в Европе есть два центра такой торговли – Антверпен и Гамбург, – сказал Раус.

– Правильно, – согласился Маккриди. – У вас есть связи в этих городах?

– Я знаю одного человека в Гамбурге, – ответил Раус. – Он опасный псих, но, возможно, он знает кое-кого в международной нелегальной торговле.

– Его имя?

– Кляйст. Ульрих Кляйст.

– Боже. Ну и знакомые у вас, Том.

– Однажды я спас его задницу, – сказал Раус. – В Могадишо. Тогда он был еще в здравом уме. Он свихнулся позже, когда кое-кто сделал из его сына наркомана. Мальчик умер.

– Да, – согласился Маккриди, – от такого можно свихнуться. Что ж, Гамбург так Гамбург. Я постоянно буду рядом. Вы меня не увидите, значит, не увидят и наши злодеи. Если дело примет совсем дурной оборот, я приду на помощь вместе с двумя вашими бывшими коллегами из полка. С вами ничего не случится в любом случае, мы обязательно выручим вас, если ситуация обострится. Мне нужно будет регулярно с вами связываться, чтобы получать оперативные сводки.

Раус кивнул. Он знал, что это ложь, но красивая ложь. Оперативная информация нужна Маккриди для того, чтобы в Интеллидженс Сервис знали, где искать Рауса, если он вдруг решит покинуть эту планету. Раус обладал одним качеством, которое очень нравилось его новым хозяевам, мастерам шпионских дел: при необходимости Раусом можно будет пожертвовать.

Раус прибыл в Гамбург в середине мая. Он никому не сообщал о своем визите и прилетел один. Ему было известно, что Маккриди и двое «нянь» из его полка улетели еще раньше. Он не видел, да и не пытался увидеть их. Вероятно, он был знаком с двумя сержантами полка специального назначения, но их имена ему не сообщили. Впрочем, это было неважно, достаточно, что они знали его; их задача заключалась в том, чтобы находиться поблизости, но не лезть в глаза. В этом они были мастера. Оба должны великолепно говорить по-немецки. Они будут в гамбургском аэропорту, возле его отеля, станут наблюдать за каждым его шагом и обо всем сообщать Маккриди, а он будет еще дальше от Рауса.

Раус избегал роскошных отелей вроде «Фир Ярцайтен» или «Атлантики» и выбрал более скромный возле железнодорожного вокзала. Он взял напрокат небольшой автомобиль, словом, вел образ жизни, доступный писателю, книги которого более или менее пользуются успехом, и который в поисках материала для следующего романа вынужден рассчитывать только на свой скромный бюджет. Через два дня он нашел Ульриха Кляйста. Оказалось, что он работает в доке машинистом погрузчика.

Огромный немец остановил свою машину и выбирался из кабины, когда его окликнул Раус. Кляйст резко повернулся, моментально занял оборонительную позицию, но потом узнал Рауса. Его грубоватое лицо расплылось в улыбке.

– Том, Том, мой старый друг.

Раус оказался в медвежьих объятиях друга. Когда объятия ослабли, Раус высвободился, сделал шаг назад и внимательно оглядел бывшего солдата отряда специального назначения, которого он не видел уже четыре года. Они впервые встретились в раскаленном тропическим солнцем сомалийском аэропорту в 1977 году, тогда Раусу было двадцать четыре года, Кляйсту – тридцать. Теперь он выглядел старше, намного старше своих сорока лет.

13 октября 1977 года четыре палестинских террориста захватили самолет «Люфтганзы», в котором было восемьдесят шесть пассажиров и пять членов экипажа. Самолет следовал рейсом из Мальорки во Франкфурт. Угнанный самолет совершил посадку сначала в Риме, потом в Ларнаке, Бахрейне, Дубаи, Адене и наконец, израсходовав топливо, застыл в аэропорту Могадишо, невзрачной столице Сомали.

Здесь в ночь с 17 на 18 октября, через несколько минут после полуночи, террористов атаковал отряд западногерманских войск специального назначения GSG-9. Эти войска были точной копией британского полка, британцы большей частью и обучали немецких «спецназовцев». Это была первая зарубежная операция ударного отряда, которым командовал полковник Ульрих Вегенер. Немцы были хороши, очень хороши, но все же их сопровождали два сержанта из полка специального назначения британских ВВС. Одним из них был Том Раус. Разумеется, все это происходило задолго до его увольнения из армии.

Участие в операции британских сержантов было необходимо по двум причинам. Во-первых, они, как никто другой, умели за долю секунды срывать задраенные двери воздушного лайнера. Во-вторых, они знали, как обращаться с «парализующими» гранатами британского производства, которые всего на две секунды, но очень важные секунды, лишали террористов способности сопротивляться. Эти гранаты парализуют человека благодаря трем эффектам: вспышке, ослепляющей человека, если у него не защищены глаза; взрывной волне, вызывающей дезориентацию; оглушительному грохоту, который через барабанные перепонки воздействует на мозг, парализуя реакции.

После освобождения пассажиров и членов экипажа лайнера канцлер Хельмут Шмидт принял парад своих отважных воинов и от имени благодарной нации вручил каждому из участников операции медаль. Два британских сержанта бесследно исчезли, прежде чем появились политики и репортеры.

Формально два сержанта полка специального назначения британских ВВС присутствовали только в качестве технических советников, и лейбористское правительство Великобритании упрямо отстаивало именно такую версию. На самом же деле в Могадишо произошло следующее. Сначала британцы поднялись по лестнице, чтобы сорвать хвостовую пассажирскую дверь, к которой можно было добраться снизу и с хвоста самолета, где террористы не могли видеть солдат.

Нечего было и думать о том, чтобы в кромешной темноте, стоя на верхней ступеньке алюминиевой лестницы, меняться местами с немцами. Поэтому, сорвав дверь, британцы ворвались в самолет первыми и швырнули свои парализующие гранаты. Потом они шагнули в сторону, чтобы пропустить отряд GSG-9. Впереди оказались два немца, одним из них был Ули Кляйст. Они вбежали в центральный проход и, как их учили, бросились на пол, нацелив автоматы туда, где должны были быть террористы.

73
{"b":"637","o":1}