ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Под влиянием минуты Вальтеоф сказал:

– Мне нужен оруженосец. Ты могла бы без него обойтись, Гудрид? Я позабочусь о нем и воспитаю его так, как этого хотел Альфрик.

Она быстро прижала к себе сына, и он подумал, что она откажется. Но, увидав радостное возбуждение на лице Ульфа, сменившее выражение горя, она его выпустила.

– Конечно, – сказала она.

Итак, Вальтеоф ехал в Петербороу вместе с пареньком, скачущим на своем пони, гордым, как павлин, от того, что он состоит на службе.

Четыре дня уже Эдвин и Моркар, Магнус Карлсон, его брат Эдмунд Мерлсвейн, шериф Линколльна, и Эдрик Гилда, прозванный «Диким», из Хэрефорда ехали вместе. Ехали по неприятному, но, как все они согласились, необходимому делу. Они добрались до Бекхамстеда, где герцог оставил им весточку о том, что может их принять.

Это было поместье, принадлежавшее ранее Гарольду, с большим количеством пристроек. Убранное поле, лесные угодья, пастбища, богатые летом и голые сейчас, в тисках зимы. Но теперь все здесь пестрело нормандскими палатками, протянувшимися до самого горизонта. Всюду развевались флаги и знамена рыцарских и баронских домов, и везде было множество народа.

– Никогда не видел такой толпы, – сказал Торкель, а Оти презрительно сплюнул.

– Они похожи на павлинов, так гордо вышагивают. Спаси нас Господи от этих франтов.

Торкель взглянул на Вальтеофа:

– Ну, в конце концов, наш граф хорошо держится.

В этот день Вальтеоф был одет с особой тщательностью: в меховой накидке и графской мантии, шафрановой ротонде и стеганой зеленой и золотой нитью тунике с белым воротничком и аккуратно подрубленной, чем так славились английские мастерицы, в подвязанных чулках, с мечом, но с непокрытой головой, аккуратно причесанной. Оти заявил, что его господин затмит всех вокруг.

Когда он проезжал по нормандским рядам, то старался не смотреть по сторонам. Но любопытство одержало верх, и то, что он увидел, вполне объясняло, почему по Англии расползлись слухи, что Вильгельм привез с собой целую армию монахов. Нормандцы по своему обычаю коротко стриглись до самого затылка. Они одевались очень пышно, носили более длинные плащи, чем было принято у саксонцев, окружали себя множеством слуг, и повсюду развевались их красочные знамена. Вальтеоф, посмотрев на них, подумал: «Если таковы все нормандские рыцари и бароны, каков же сам нормандский герцог?»

Наконец они вошли во дворец, оставив своих лошадей слугам. Два рыцаря проводили их в зал, где на возвышении стояло кресло герцога. Один рыцарь сопровождал Эдвина и Моркара, и когда он повернулся, они встретились с Вальтеофом взглядами. Этот рыцарь сказал на ломаном саксонском:

– Я надеялся увидеть вас здесь и напросился на это дежурство сегодня. Я хотел поблагодарить вас за то, что вы оставили мне жизнь на Сангелакском поле.

Вальтеоф присмотрелся к нему и увидел хрупкого молодого человека с невероятно голубыми глазами, черными, как вороново крыло, волосами, коротко стрижеными по нормандской моде. Он застенчиво улыбался, не зная, как будет принят его дружеский шаг. На мгновенье Вальтеоф оказался снова в овраге, вспомнил все те чувства, которые его там обуревали, убийства, которые он там совершил. Почему он пощадил этого одного среди многих других? Наконец он сказал по-французски:

– Я говорю на вашем языке. Там было достаточно смерти.

Рыцарь вздохнул:

– В тот день я потерял отца и братьев. Моя мать благословляет ваше имя за то, что я вернулся живой.

Вальтеоф вдруг вспомнил Гюд, вдову графа Годвина, которая оплакивает пятерых сыновей. Он видел ее в Лондоне, гордую женщину, которая не показывает свое горе миру. Он слышал, что она уехала на запад с тремя сыновьями Гарольда от Эдит:

– Достаточно и слез. Как ваше имя?

– Ричард де Руль. Моя семья владеет землями рядом с Фелазом, собственным городом герцога. Пойдемте со мной, мой господин.

Он провел его через зал, мимо высокородных нормандцев. Вальтеоф следовал за ним в сопровождении Торкеля в пурпурном плаще и белой тунике, Осгуда, Хакона и юного Ульфа, который нес шлем своего господина.

Нормандский рыцарь говорил, улыбаясь:

– Герцог будет рад тому, что вы говорите на его языке – он ни слова не знает по саксонски. Малье де Гравиль, наполовину саксонец, он ему переводит.

– Я знаю Малье, – сказал Вальтеоф. – Он часто приезжал ко двору короля Эдуарда.

В конце зала, около герцогского места стояла небольшая группа англичан, собравшихся вокруг Эдгара Этелинга, два архиепископа и епископ Вульфстан из Ворчестера, последний сразу же подошел к Вальтеофу.

– Я рад видеть тебя, – тихо сказал он. – Я боялся, что из любви к Гарольду ты сделаешь что-нибудь безрассудное.

– Я хотел, но аббат Кройландский уговорил меня не делать этого, – тихо сказал он. – Мой господин, я также рад тебя видеть. – «Вульфстан, – подумал он, – должно быть, самый прекрасный человек в королевстве, святой, исполненный мудрости и доброты». Он был другом Гарольда и его духовником и очень горячо его оплакивал. Грустное лицо явно говорило о его горе, но вера помогала ему держаться.

К ним подошел Мерлсвейн:

– Надеюсь, мы не совершили ошибку. Наши отцы прекрасно жили и при иностранных государях, но будет ли Незаконнорожденный другим Кнутом для нас? Кажется, он обольщает каждого знатного человека, оставшегося в Англии. Но ему стоит только слово сказать, и все мы будем мертвы.

– Это не в его стиле, – сказал Вульфстан. – Смотрите, вот он идет.

Послышались звуки горнов, и дворецкий зычно прокричал:

– Вильгельм, милостью Божией герцог Нормандский. – Из ниши вышел сам Вильгельм и занял свое место. Он был одет в пурпурные одежды, в малиновой тунике с золотом. Его мантия отливала золотом и внутри, и снаружи, и при каждом движении сверкала. Золотой венец на темной голове и золотые браслеты на руках. Он был хорошо сложен: мощные плечи, огромные сильные руки. Его темные глаза живо блестели, и он прямо смотрел на собравшихся. Герцог сел в свое кресло, облокотившись об ручки.

Первое впечатление Вальтеофа – что герцог сильная и властная персона. Невольно он подумал: «Это властелин милостью Божией!» Без сомнения, каждый видел, что Вильгельм самый сильный из присутствующих в зале, и Вальтеоф не мог оторвать глаз от герцога. Он вспомнил все, что слышал о нем раньше. Как он поднял свое герцогство до уровня самого процветающего государства в Европе, как стал главным попечителем Церкви, приютов и школ, каких он имел друзей, к примеру, Ланфранка, известного аббата монастыря святого Стефана в Каенне. И неожиданно возродилась надежда, надежда на то, что все еще может быть хорошо, и он повернулся к архиепископу Вульфстану.

– Герцог… – начал было он, но не нашел слов, чтобы выразить свои чувства.

– Значительная личность, – закончил Вульфстан. – Кажется, Божия воля в том, чтобы он нами управлял.

Архиепископ Стиганд, услышавший это, холодно заметил:

– Мы избежали бы многих пожаров и грабежей, если бы признали это раньше.

И тут Вальтеофом овладел гнев:

– Бог не допустил бы того, мой господин, чтобы англичане столь кротко повиновались завоевателю. Какой был бы стыд, если бы мы сдались без борьбы!

– Вспомни, где мы, сын мой, – тихо прервал его Вульфстан. – Обвинения сейчас бесполезны.

– Извините меня, – произнес Вальтеоф, но это больше относилось к Вульфстану, чем к его патрону.

В это время вперед вышел Альдред – его уговорили выполнить миссию, которую никто не хотел доверить Стиганду. Последний шел рядом, будучи настороже, хотя он и уступил Альреду право говорить за всех.

Архиепископ остановился перед герцогом.

– Герцог, господин мой, – сказал он так громко, чтобы все могли слышать. – Сюда пришли первые люди Англии, представители церкви, таны, чтобы признать, что ты победил нас в великой битве. Мы взывали к Богу с просьбой рассудить нас, и Он даровал тебе победу. Сейчас нам нужен коронованный король, чтобы управлять нашей землей, так как того требует наш обычай, и мы просим тебя принять это святое звание. Так как мы отдаем себя, нашу жизнь и все, что имеем, в твои руки, мы просим тебя быть хорошим и справедливым господином нам. Твой родственник, Эдуард, светлой памяти, был великим королем и хорошо нами правил. Последуешь ли ты его примеру, Вильгельм, герцог Нормандии?

18
{"b":"6372","o":1}