ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Я говорил, что ты нужна мне?
Чардаш смерти
Ветер над сопками
Ледовые странники
На подступах к Сталинграду
Правила соблазна
Сглаз
Опекун для Золушки
Квантовое зеркало
A
A

Магнус повернулся от окна.

– Кажется, тебе больше нравится защищать Вильгельма, – усмехнулся он, – возможно, Вальтеоф Сивардсон, у тебя есть причины не стремиться домой?

Вальтеоф почувствовал, как краска залила его лицо, как будто Магнус обнажил перед всеми его чувства.

– Ты слишком много себе позволяешь. У меня больше причин, чем у тебя, желать возвращения домой, если ты меряешь это размерами земли.

Глаза Магнуса вспыхнули, и он в ярости крикнул:

– Может быть, но сейчас, кажется, расположение Завоевателя для тебя важнее, чем свои собственные земли.

Рука Вальтеофа поднялась, и он ударил Магнуса по губам.

– Когда-нибудь, – выкрикнул он в гневе, – когда-нибудь, клянусь Богом и Его Матерью, произойдет кровавый расчет между твоим домом и моим, и ты заплатишь за это оскорбление! – Магнус, с кровоточащей губой, пошатываясь, отошел назад, но тут же нащупал свой кинжал, хотел было его вытащить, но Эдвин схватил его за руку.

– Да подожди ты, дурак. Ты сам напросился на этот удар. – И, обращаясь к Вальтеофу, сказал: – Мой господин, мы ничего не сможем сделать, если у нас не будет согласия между собой. Я не сомневаюсь в твоей верности.

Вальтеоф скрестил руки на груди, усмиряя свой гнев.

– В этом нет необходимости. Но мы зря теряем время на эти измышления. Давайте лучше используем наши головы.

– Граф прав, – Эдмунд отодвинул тарелку, язвительно поглядывая на Магнуса, который снова, тяжело дыша, встал у стенки. – Глуп тот человек, который думает побороть льва в его берлоге или составляет против него заговор в его дворце.

Торкель сухо рассмеялся:

– Некоторые уже пытались так сделать, и где они сейчас? Изгнаны и лишены земель! – Он дотронулся до струн своей арфы и сыграл несколько куплетов. Затем он встал и налил всем вина.

Дорогое темное итальянское вино охладило горячие головы и сняло напряжение, так что разговор вновь вернулся к тому, что происходит дома, и долго, после комендантского часа, они жадно допытывали Эдмунда, интересуясь каждой деталью в его рассказах. Наконец, когда они разошлись, и Мэрсвейн проводил всех, Вальтеоф сел на кровать, глядя, как Торкель убирает чашки и расставляет стулья.

– Оставь, это работа Ульфа. Торкель улыбнулся:

– Это своеобразная гордость, и потом бедный ребенок давно уже спит, – он взглянул на паренька, свернувшегося на своей лежанке в дальнем углу, и затем внимательно посмотрел на Вальтеофа. – Ну, мой господин?

Вальтеоф покосился на него. Торкель подошел к окну и закрыл тяжелые деревянные ставни.

– Этот бездельник Магнус был недалек от правды? – Вальтеоф вздохнул. Он чувствовал себя невероятно уставшим.

– Может быть. Он и Ив де Таллебуа рады были бы видеть меня поверженным, хотя, видит Бог, я никогда не хотел иметь врагов. – Он лег, положив руки под голову. – Все, кто был в этой комнате сегодня, до сих пор первые люди Англии. Но мы никогда не были в согласии, как мы можем чего-либо достичь сейчас?

Торкель начал раздеваться.

– Я – поэт, а не воин, и не могу сказать, как победить Вильгельма, но одно я знаю – нам нужен лидер. Им мог бы быть Свейн, – и затем прибавил, – или ты, мой господин?

Вальтеоф поднялся, качая головой:

– Только не я. Разве ты не видишь, что графы меня не признают? Да я и не хочу.

– Чего же ты хочешь, Вальтеоф, друг мой?

– Я? Я хочу вернуться домой, но…

– Но с невестой?

Граф снял мантию и начал отвязывать нормандские подвязки, которые он здесь приобрел.

– Да, с невестой. Хочу этого более, чем чего либо еще.

– Значит, Бог торопит твое сватовство, – Исландец лег на свой тюфяк. – Даже если ты возьмешь леди Эдит в жены, что потом? Поднимешь ли ты свой меч против ее дяди?

Вальтеоф откинул медвежью шкуру и лег в кровать. Он думал об этом днем и ночью. С того дня в лесной хижине он знал, что когда-нибудь придется сделать выбор. Есть люди, которые могут жениться и затем поднять меч на родственников жены – его собственный дед сделал так. Но Бог наделил его совестью, с которой он привык считаться, и она диктовала ему его поступки и не давала покоя. Он никак не мог понять, почему Гарольд нарушил свою клятву Вильгельму, а он сам, если Эдит станет его женой, должен ее хранить. Наконец он медленно, но очень решительно сказал:

– Если он отдаст мне Эдит – нет, нет, я не смогу… – И однажды сказав так, он почувствовал себя связанным клятвой, даже, несмотря на то, что этого не слышал никто, кроме Торкеля.

В конце ноября Вильгельм вернулся в Руан. В первое же утро по его возвращении Вальтеоф послал Ульфа в герцогские апартаменты с просьбой к королю дать ему аудиенцию, но тот был очень занят. Поэтому он вынужден был ждать до следующего дня, пока его не приняли. Он вошел в комнату, где работал Вильгельм со своими людьми и увидел его за столом, заваленным бумагами, в то время как два человека что-то деловито писали.

Вильгельм слегка ударил их по плечу, и, собрав свои бумаги, они вышли. Когда тяжелая штора опустилась за ними, он облокотился о свой стул.

– Господин граф, я очень сожалею, что заставил вас ждать, – вежливо начал он и прибавил, показывая на заваленный стол: – Как вы видите, я сильно занят делами, накопившимися за время моего отсутствия. Итак, что я могу для вас сделать? Нет, – он поднял руку, – есть дело, о котором я хочу поговорить с вами первым.

Он кивнул на стул, и Вальтеоф сел, размышляя, что же будет дальше. Вильгельм, как всегда, заполнял всю комнату своим присутствием.

– Помните ли вы, – спросил он, – когда мы ехали в Нормандию, я обещал найти вам невесту среди своего народа?

Вальтеоф от изумления прилип к стулу. Откуда Вильгельм знает? Но он знает – без сомнения, кто-нибудь в этом шумном дворце шепнул ему о своих подозрениях. Может ли быть, чтобы Вильгельм был готов отдать ему Эдит? Он почувствовал, как краска заливает его лицо.

– Ваше Величество, очень добры, – ответил он так, как это было принято. – Я действительно помню и даже хочу этого.

– Хорошо, – деловито ответил король. – У меня как раз есть соображения на этот счет, я пришел к заключению, что младшая дочь Монтгомери, Сибиль, как раз подходит. Отец просил меня подыскать ей мужа, и я согласен, что это будет прекрасный брак. Она – прелестная девушка и без сомнения… – должно быть, он увидел возрастающий ужас на лице Вальтеофа, потому что внезапно прервался. – Господин граф, вы выглядите испуганным. Что вас смущает?

Вальтеоф не мог говорить. Он был так уверен, что Вильгельм предложит ему Эдит. Но – дочь Монтгомери, родственницу Ива де Таллебуа!

– Ну? – Вильгельм произнес это так громко, что Вальтеоф подпрыгнул. – Ну, друг мой? Вам нечего сказать? Это – блестящая партия. У девушки большое приданое, и отец почти так же близок мне, как мои братья и Фиц Осборн. Ее сестра замужем за моим братом, Мортейном, как вы знаете.

Вальтеоф облизал пересохшие губы. Что он мог сказать? Что он хотел сказать? Но он должен найти слова, он должен сказать королю правду. Бессознательно он сформулировал свое обращение по нормам деки.

– Сир, я прошу вас меня извинить, – он увидел, как сдвинулись темные брови Вильгельма, но продолжил: – У меня нет мысли как-либо обидеть леди Сибиль, которая, безусловно, в равной степени и знатна, и благородна, но…

– Но что? – спросил Вильгельм. Его голос теперь был угрожающе спокоен.

– Я не хочу на ней жениться.

– Милостивый Боже, тогда чего же вы хотите? Я предлагаю вам соединиться с одной из самых знатных среди моих баронов семьей и быть в родстве со мной, а вы этого не желаете! Не стесняйтесь, граф Вальтеоф, и скажите мне, почему вы этого не хотите.

– Я мог бы быть ближе к Вашему Величеству и без женитьбы на леди Сибил.

– О? – наступила зловещая тишина. – Говорите, граф Вальтеоф.

Теперь он знал, что шансов нет, что Вильгельм знает о его намерениях и рассержен – он видел это в каждой линии сильного лица и во всей напряженной фигуре в массивном кресле, но теперь он должен был докончить то, что он начал. Он глубоко вздохнул, от чего, казалось, его горло пересохло еще больше, и уставился на фигуры двух пилигримов, покрытых плащами с капюшонами и безмятежных на своем месте за головой короля.

29
{"b":"6372","o":1}