ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Весь лагерь уже был на ногах, нортумбрийцы, которые в эту долгую зиму забросили свои дома и жили в палатках на земле Сиварда Варна для того, чтобы закалить себя, уже встали, готовясь к бою. Даны, которые всю ночь пили, не так торопились и двигались со стоном, держась за головы. Но, наконец, вся армия двинулась к Йорку, ведомая англичанами. Даны следовали за ними со своим развивающимся флагом с христианским крестом с одной стороны и Вороном на другой. Они наполовину язычники, подумал Вальтеоф и заметил Торкелю, что их союзники, очевидно, сочтут, что делают неправильно, присоединяясь к Лебедю. Но он чувствовал себя тяжело, осознавая, что за спиной развевается языческий символ, и не мог освободиться от мысли, что Локи, злой дух, о котором он помнил еще по детским рассказам, снова припыл на его землю.

Вскоре они увидели город, покрытый густыми клубами дыма. Вальтеоф тихо выругался и поддал пятками в бока Баллероя, чтобы взобраться на маленький холмик, откуда все происходящее было бы лучше видно. Теперь он увидел горящие дома по обоим берегам реки и пламя над башней церкви святого Петра. Он галопом скатился вниз к своим спутникам.

– Ради Бога, – закричал граф, – начнем быстрее!

Они обрушились на город с такой яростью, что у нормандцев было мало шансов их удержать, даже если бы они остались под защитой своего замка. Но они неразумно выскочили наружу для того, чтобы сразиться в горящих руинах домов на берегу реки.

Вальтеоф повел своих людей к замку на восточном берегу реки и расчистил себе путь через горящую улицу к воротам; весь гнев, накопившийся прошедшей ночью, вновь вспыхнул с такой силой, что глаза ему застилал багровый туман. На башнях замка он увидел множество нормандцев, тогда как еще один отряд направлялся к воротам. Он вместе со своими людьми яростно обрушился на них. Наконец-то переживания многих месяцев нашли себе выход. Даже юный Ульф, никогда раньше не видевший битвы, размахивал своим топором как зрелый воин, выкрикивая графский боевой клич: «За Бога и святого Гутласа!»

Среди шума и крика полузадохнувшиеся от дыма англичане уничтожали нормандцев. Вальтеоф обрушивал свой топор со смертельной точностью. Кровь врага забрызгала его с головы до ног, сам же он благодаря ловкости не получил ничего, кроме небольшой царапины.

Его люди кричали:

– За сына Сиварда! За графа Вальтеофа!

И он наслаждался чувством своей силы, опьяненный воодушевлением своих людей. Нет больше стыда поражения, наконец-то битва, бой, который сотрет память о нормандском высокомерии и нормандском насилии над любимой землей. Он снова взмахнул топором, увидел голову, упавшую с плеч и откатившуюся к стене, с прикушенным языком. Он взмахнул снова, отсек руку и увидел, как нормандец, шатаясь, карабкается к обгоревшим руинам, огонь охватил его целиком.

Это был час страшного отмщения, и когда все кончилось, он провел своих людей дальше за ворота, во внутренний двор замка. Здесь горстка солдат еще держалась, но люди Вальтеофа напали на них, уверенные в победе. Никто не должен был выжить в этот день, и Вальтеоф убил двоих, пытавшихся ускользнуть по ступенькам. Группа его людей окружила нескольких оставшихся нормандцев, и когда они занялись ими, он услышал нормандский боевой клич: «Дэкс э! Дэкс э!»

Он с ужасом повернулся, услышав этот голос, и затем бросился туда, крича своим людям, чтобы они не убивали нормандца, чтобы они оставили его в живых. Нормандец еще дрался, в его руках был меч, весь красный от крови, но люди Вальтеофа подчинились господину: выхватив у него оружие, они повалили его на землю, едва не задушив при этом, и связали ему руки.

– Отпустите его! – закричал подбежавший Вальтеоф, – Отпустите его. Он мой заложник.

Он посмотрел на оглушенного и распростертого человека и потянулся, чтобы развязать его.

– Ты мой заложник, – повторил он. Потный, задыхающийся, неописуемо грязный и окровавленный Ричард де Руль снял шлем и отшвырнул его в сторону. Он был в бешенстве оттого, что его люди бежали от англичан. Он оттолкнул руку графа, длинно выругавшись.

– Я не могу в это поверить, – сквозь зубы проговорил он, – Мы все не могли поверить, когда услышали, что ты примкнул к восстанию. Святой Иисус! Что тобой овладело?

Вальтеоф на это не отреагировал.

– Где Малье? – спросил он. Гнев уже оставил его: были все-таки нормандцы, которых он не хотел убивать. – Где Малье? Ради Бога, скажи мне.

– Он в доме, – мрачно сказал Ричард. – Он пошел защитить свою жену и детей – защитить от твоих кровожадных головорезов-союзников. – Он резко дернул головой в сторону двери, в которую ввалился ярл Асбьёрн, в руке его был окровавленный меч, за ним следовали даны. Вальтеоф сбежал по ступенькам, его люди проталкивали Ричарда с собой, так что в дом они вошли первыми, орущая толпа данов следовала за ними.

На возвышении стоял Малье вместе с леди Хизилией и двумя испуганными девочками. Он был бледен, с мечом в руках, но когда он увидел Вальтеофа, то вздохнул с облегчением и бросил с грохотом оружие.

Вначале казалось, что даны, не обращая внимания на Вальтеофа и его людей, убьют нормандцев на месте, но Асбьёрн перекрыл своим криком шум боя, сказав, что за Малье они получат хороший выкуп, и Вальтеоф поставил своих людей охранять пленников. Для этого было достаточно и нескольких человек. Рассматривая диких людей с Севера, как саранча налетевших на дом, Малье повернулся к Вальтеофу:

– Ты сошел с ума, мой господин, если присоединился к этому восстанию. Вильгельм придет, и вы не сможете его победить.

Асбьёрн, уже раздобывший куриную ногу, с двумя золотыми кубками под мышкой и кувшином вина в руках, громко расхохотался, и хвастливо заявил:

– Пускай Незаконнорожденный приходит. Мы с ним справимся. Ворон может побороть и нормандского Льва.

Вальтеоф ответил Малье:

– Ты плохо меня знаешь, если думаешь, что я буду сидеть дома, пока моя страна в огне войны.

Но было бы слишком глупо терять время на разговоры и, оставив пленников на попечение Осгуда, он вышел осмотреть остальную часть замка. На другом берегу реки Госпатрик занимался своим делом. Там горело все, что только могло гореть, крепостные стены и башенки с флюгерами были разрушены – никогда уже нормандцы не найдут здесь приюта. Датские воины, хватая все, что было ценного, остальное предавали огню и мечу, так что к вечеру Йорк превратился в страшные, оскверненные и тлеющие руины. Все, что народ когда-то создал здесь, теперь не существовало, потому что огонь и даны сделали свое дело. Даже церковь святого Петра они разграбили. Весь город был разрушен, но зато враг был изгнан с их родной земли.

Что удивительного в том, что Вальтеоф, Госпатрик, Мэрсвейн и их солдаты были пьяны от радости победы! А Вальтеоф, к своему удивлению, оказался героем дня за свои деяния в воротах города. Когда вожди собрались под разрушенными крепостными стенами, его приветствовали восторженными возгласами, и один из людей Госпатрика сказал, что более ста нормандцев погибло, когда Вальтеоф брал ворота.

– Сейчас их тела пожирают вороны, – закончил он довольно. Сострадание было забыто в этот день, день мести.

Когда в лагере загорелись огни, Торкель вместе с другими датскими скальдами слагал песни о его доблести, и гул одобрения всюду встречал его. Солдаты же водрузили Вальтеофа на груду камней, хором выкрикивая здравицы в его честь и поливая его вином из своих кубков. Однако он оставил их и направился к группе пленников, чтобы поговорить с Ричардом де Рулем. Но когда он подошел к де Рулю, оказалось, что им не о чем говорить.

– Когда я приехал в Дипинг, я думал, что между нами мир.

– Мир?! – воскликнул Вальтеоф. – Если бы мы захватили твою землю, был бы мир?

Ричард устало покачал головой. Но затем прибавил:

– Но с тобой я хотел бы быть в большем мире сегодня.

– Ты все еще мой друг, – ответил Вальтеоф. Он взглянул на данов – рядом с каждым лежала груда награбленного – и внезапно удивился тому, что их тоже он называет своими друзьями. Но это было время не для горьких мыслей, и минуту спустя он снова находился среди своих людей из Рихолла и Белместорпа, Хантингтона и Нортгемптона, пьяных от гордости и радости.

40
{"b":"6372","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Лохматый Коготь
Мститель Донбасса
Стэн Ли. Создатель великой вселенной Marvel
Время свинга
Мягкий босс – жесткий босс. Как говорить с подчиненными: от битвы за зарплату до укрощения незаменимых
Сплетение
Танки
Преследуемый. Hounded