ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A
Зачем сердца огонь покинул
И дом весь холодом объят?
Исчезла радость ранним утро,
И ночь покрыла все кругом.

Когда он кончил и поднял голову, то встретился взглядом с Вальтеофом. В одном этом взгляде открылась вся боль его господина.

– Ради Бога! – закричал Роджер. – Что это за песня для свадебного пира? Давай другую музыку, менестрель, сними с нашей души свою печаль.

Торкель рассмеялся, но невеселым смехом.

– Охотно, господин. Пусть никто не говорит, что у поэта нет песен на каждый случай – и когда горит огонь, и когда он обращается в пепел.

Он начал наигрывать веселую мелодию, так что все гости пристукивали чашами в такт. И Вальтеоф пристукивал вместе со всеми, чувствуя, что вино ударило ему в голову, и, когда невеста и дамы поднялись, он обнаружил, что его пошатывает.

Когда они ушли, оставшиеся за господским столом сели поближе друг к другу, Ральф и Роджер, Вальтеоф и двое других – Герлин де Пуасси, рыцарь из Ко, и один из кузенов Гуитри, которого Вальтеоф никогда раньше не встречал. Кубки снова наполнились, и внезапно граф почувствовал какую-то новую атмосферу, загадочное, напряженное молчание повисло в воздухе. Ральф и Роджер смотрели на него. Он передвинулся на место, освободившееся после ухода тетки невесты. Роджер выпил вино.

– Как дела в твоем графстве, лорд Вальтеоф?

– Все в порядке. – Какое-то чувство подсказывало, что ему надо быть настороже, но он был пьян и не обратил на это внимания. Роджер развалился в кресле.

– Да, а мой народ норовистый. Мы все стонем под ношей, которую трудно нести. Что ты скажешь, мой новый братец?

– О, да! – квадратное лицо жениха, и без того красное, вспыхнуло. – У меня мало радостей, разве что моя свадьба.

Де Гуитри, барон из Вексин, хмыкнул:

– Мягко говоря, друг мой, сейчас не время для нежностей. Твоя женитьба объединит нас для дальнейших дел.

Вальтеоф смотрел на них, совершенно не понимая, о чем они говорят. Он снова наполнил свой кубок и выпил, пролив вино себе на бороду. Взяв салфетку для того, чтобы вытереть бороду, он встретил взгляд Торкеля и впервые опустил глаза. Роджер наклонился вперед и понизил голос так, чтобы никто, кроме нескольких человек за господским столом, не мог услышать:

– Граф Вальтеоф, есть дело, о котором мы должны с тобой поговорить. Нам нужна твоя поддержка.

– Ага, – поддакнул Ральф. Он был невероятно беспечен, как человек, пьяный от вина и предвкушения брачной ночи.

– Ты знаешь, что мой отец был конюшим при короле Эдуарде, и мы с тобой знакомы всю жизнь. Хотя я и наполовину бретонец, я – англичанин также, и знаю, что тебе, как и мне, мало нравится то, что происходит в Англии.

– Нравится нам это или нет, это – свершившийся факт, – он все еще не понимал, к чему они клонят, и зачем им нужна его поддержка. От духоты в зале, от вина, которое он выпил, от своих собственных проблем он совершенно отупел.

– Положение, которое существует, может быть изменено, – сказал Роджер. – С лучшим правительством, состоящим из лучших людей…

Вальтеоф уставился на него.

– Ты же не имеешь в виду…

– Вильгельм – тиран, – вставил Ральф. – Мы все это знаем. Он будет взимать налоги до тех пор, пока наши карманы совсем не опустеют. Бедняки не могут жить под тяжестью этих налогов. Земля стонет, как никогда раньше.

– И никому нет спасенья, – продолжал Шэлон де Гуитри, – даже тебя, мой господин Вальтеоф, несмотря на то, что ты женат на его племяннице. Говорят, он убил Вальтера Манта, племянника короля Эдуарда, и отравил Конана Британского за то, что тот ему не повиновался.

Вальтеоф слушал их, совершенно ошеломленный.

– Не верьте этим росказням. Великий Бог, Вильгельму нет необходимости прибегать к таким методам, чтобы разбить своих врагов.

– Однако, это может быть, – передернул плечами Ральф, – Вы не можете отрицать того, что он захватил английскую корону, не имея на это никакого права. Если бы Гарольд был жив, Вильгельм бы ее не носил.

– Нет, – произнес Вальтеоф, сжав руки.

– Он не подходящий нам правитель, – перехватил де Пуасси. – Даже нам, своим солдатам, он дал бесплодные, опустошенные войной земли в награду за кровь, которую мы за него проливали. Это больше, чем может вынести человек. Мы должны принять решение, и разве нет англичан, которые могли бы подняться и отомстить за своих мертвецов?

– Да, – Ральф допил свой бокал, – и которые могли бы умереть за это? За тебя, мой господин. За Гарольда и Леофвайна. За твои земли в Нортумбрии, сожженные и разоренные.

Он пытался нащупать суть, понять, ухватить то непостижимое, что они несли. Мельком он увидел лицо Леофвайна, его смеющиеся глаза, – никто не был для него так дорог, как Леофвайн. Наконец, он сказал:

– Мы не сможем возродить прошлое. Гарольда нельзя оживить.

– Нет, – согласился с этим Ральф. Он с серьезным видом наклонился к нему: – Он не сможет ожить, но он может быть отомщен. Англия снова может стать страной для англичан.

– Святой Крест! – воскликнул Вальтеоф. Он смотрел то на одного, то на другого. – Это невозможно.

– Это возможно, – темные глаза Роджера сверкнули. – Разве ты не понимаешь? Свергнуть Вильгельма, побороть его, и королевство снова будет свободным.

– Вы сошли с ума, – Вальтеофом начал овладевать ужас. – Если Вильгельм смог победить Гарольда и его рыцарей, кто может устоять против него? Я потерпел поражение в Нортумбрии.

– Это так, – согласился де Гуитри, – и получил сожженное графство за свое поражение. У тебя не было поддержки. Но есть бретонцы и нормандцы, которые пресытились тиранией Незаконнорожденного и его жадностью.

– Никто не сможет победить его в сражении.

– Они смогут, – резко вставил Роджер, – и сейчас пришло время. Он занят войной на нормандских границах, и почти вся его армия с ним за морем. Если к нам присоединяться даны…

– Нет, – с силой возразил Вальтеоф. – Никогда не доверяйте данам. Бог свидетель, во мне течет датская кровь, но я не имею с ними ничего общего.

– Но если ты дашь нам свое имя и присоединишься сам, каждый англичанин поднимется, и мы снова будем сильны. Вильгельм – незаконнорожденный. Трон не для него.

Роджер ухмыльнулся:

– И мы, в ком течет дворянская кровь, должны подчиняться этому кровавому корыстолюбивому…

– Господи! – воскликнул Вальтеоф. – Твой отец был его кузеном, его близким другом. Как ты можешь…

Лицо Роджера покрылось безобразными красными пятнами.

– Я – не мой отец. Ральф подвинул ему вина:

– Ороси свое сердце, шурин. Мы должны закончить, меня ждет невеста. Граф Вальтеоф, мы собираемся поднять королевство. Мы думаем разделить его на три графства, одно – для тебя, одно – для меня и одно – для графа Роджера.

– Три графства? А кто будет управлять страной?

Медленная, таинственная улыбка появилась на лице Ральфа, как будто Вальтеоф прикоснулся к чему-то самому важному.

– Король – один из нас, может быть, ты, мой господин. И тут в голове Вальтеофа немного прояснилось. Он увидел с ужасом, во что его втягивают, чем стараются соблазнить, чтобы он к ним присоединился, поднял восстание, сразился с королем, пролил бы еще больше крови: в награду ему предлагают корону, которая ему совершенно не нужна. Его ум, одурманенный вином, старался ухватиться за какое-то решение, когда они смотрели на него в ожидании ответа. Он слышал шум, грохот посуды. Никто не знал, что обсуждалось здесь, никто не знал, что затевается государственная измена, и он, он должен что-то ответить. Он вспомнил тот день на берегу Нортумбрии, когда он сдался и вложил свой боевой топор в руки Вильгельма, и удивительную милость Вильгельма; он вспомнил, как сказал когда-то Торкелю, что если Вильгельм отдаст ему Эдит, он никогда не посмеет ему противиться. Он отодвинул вино и затряс головой, стараясь стряхнуть с себя опьянение, и затем глубоко вздохнул. Он посмотрел на них.

61
{"b":"6372","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
7 принципов счастливого брака, или Эмоциональный интеллект в любви
Еще кусочек! Как взять под контроль зверский аппетит и перестать постоянно думать о том, что пожевать
Серафина и расколотое сердце
Гридень. Из варяг в греки
Ликвидатор
Предсказание богини
Понимая Трампа
Коронная башня. Роза и шип (сборник)
Образ новой Индии: Эволюция преобразующих идей