ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Бог весть, – Вальтеофа удивило, что голос его дрогнул. Ему припомнились прощальные слова Моркара, когда он выходил из дворца в Йорке всего несколько часов назад. Вдруг он воскликнул: – Две сотни миль за семь дней! Как вам это удалось?

Леофвайн покачал головой, улыбнувшись:

– Понятия не имею. Но я знаю одно, никто, кроме Гарольда, не мог бы заставить нас это сделать. Он заставлял нас идти, когда мы были уже полумертвы от усталости.

Вальтеоф приподнялся, чтобы лучше видеть лицо кузена.

– Скажи, Гарольд в мире сам с собой или его все еще преследует эта проклятая клятва? Когда он завтра пойдет в бой… – он не закончил свою мысль.

Леофвайн лежал, уставившись в потолок.

– Думаю, что эта клятва все еще его преследует, но сейчас он мирен. Вульфстан освободил его от клятвы, и он знает, что выбора у него не было. Если бы тогда он не поклялся, то был бы до настоящего момента в нормандской тюрьме, а где тогда были бы мы все? Кто еще мог бы сделать то, что сделал Гарольд? Кто бы еще мог так держать в руках фирдов, служивых и воинов, как это делает он? Не я, не Гурт, и, конечно же, не юный Этелинг.

Вальтеоф мгновенно вспомнил Эдгара Этелинга, единственно возможного наследника трона, так как он был внуком великого короля Эдмунда Железнобокого. Это был мальчик лет пятнадцати, хрупкий, нежный, любящий своего дядю Эдуарда Святого больше, чем своего воинственного деда. Да и не было возможности у этого ребенка взойти на английский престол.

– Значит, только Гарольд, и он взвалил на себя тяжелую ношу.

– Я знаю, – вздохнул брат Гарольда. – Мы с Гуртем делаем все, что можем, но он все равно несет ее один. Ему тяжела и немилость папы. Он любит Церковь. А построенный им собор в Вельтеме выше всех. – Он взглянул в сторону короля. – Надеюсь, он спит. И нам тоже надо спать, мой юный Вальтеоф. Держись завтра ко мне поближе. Я скажу Гарольду, чтобы он поставил наших людей рядом. Помни – надо держать левую руку прижатой, щит – прямо и высоко замахиваться топором. Да хранит тебя Бог, маленький кузен. – Он перекрестился и, завернувшись в плащ, закрыл глаза.

Но граф еще долго лежал без сна, его голова была слишком переполнена впечатлениями. Ему хотелось знать, увидят ли они в бою Тости, и его мысли уносились к тем временам, когда не было разногласий среди сыновей Годвина. Даже когда он был еще ребенком, ему казалось, что они слишком сильны для того, чтобы жить мирно друг с другом – только Вулноту, который теперь заложник при дворе Вильгельма, казалось, не хватает фамильной силы характера.

Он повернулся на бок. Леофвайн уже спал. Темные ресницы безмятежно лежали на загорелых щеках. Сладкая дремота окутала Вальтеофа, и, засыпая, он молился о том, что если суждено кому-нибудь из Годвинов погибнуть в этом бою, то пусть это будет не Леофвайн.

Утром Йорк открыл им ворота с радостью. Улицы были заполнены народом, дико орущим от счастья, что к ним приехал король. Эдвин и Моркар, поспешно собравшие остатки своей армии, вышли встречать его к церкви святого Петра. Подавив уязвленную гордость и стыд, они на коленях просили прощения за свои сомнения.

– А они могут, – шепнул Леофвайн кузену. – Интересно, где, они думали, мы будем?

– В Бонтаме, подсчитываем прибыль от урожая? – предположил Вальтеоф, и Леофвайн рассмеялся.

– Из-за сестры они не могут ссориться с Гарольдом, хотя мне ее жаль. Ты же знаешь его привязанность к Эдит.

Вальтеоф никогда не видел любовницы Гарольда, но он был наслышан о ее красоте. Она родила королю четырех сыновей. Его удивляло, что Моркар и Эдвин довольны положением сестры.

Позже Моркар, в сопровождении Кнута Карлсона, подъехал на своей огромной каурой лошади к Вальтеофу, который, расположившись впереди своих воинов, ожидал приказа к выходу.

Со своей обычной прямолинейностью Моркар вновь сказал:

– Я прошу простить меня за вчерашний грубый выпад. Мы очень подавлены, и я был не в себе. – Он улыбнулся быстрой улыбкой, которая давала ему что-то от очарования его брата, и протянул руку. Вальтеоф пожал ее.

– Ты уже видел врага. Я не имел права говорить то, что сказал.

– Ну, теперь мы его увидим вместе. Бог с тобой, Вальтеоф.

– И с тобой, мой господин. – Вальтеоф смотрел ему вслед, размышляя над удивительным несходством характеров братьев, и вдруг заметил, что Кнут Карлсон задержался рядом с ним. Это был видный молодой человек, весьма доброжелательный и совсем непохожий на своих воинственных братьев.

– Граф Вальтеоф, – спокойно сказал он, – мы кровные враги, так же, как некоторые – кровные братья, но на этот день я об этом забуду.

Вальтеоф колебался. Он не помнил своего деда, но отец так высоко отзывался о старике, что и к нему перешел горький гнев за это бессмысленное убийство. Тем не менее, ему трудно было ненавидеть Кнута.

– На этот день, – повторил он и склонил голову.

– А жаль, что нельзя навсегда, – тихо сказал Кнут и присоединился к графу Моркару.

Послышались звуки горнов, и они вышли через северные ворота Йорка, остановившись только затем, чтобы получить благословение архиепископа. Высоко поднялось солнце, и было теплым утро в этот понедельник. Вальтеоф вспотел в своей кольчуге, громоздкой и жаркой. Он стащил с себя шлем, нацепил его на луку седла, рядом со щитом, копьем и боевым топором, и вытер пот со лба.

Альфрик посмотрел на солнце и усмехнулся:

– Нам еще много придется попотеть…

Глава 2

К полудню они подходили к воротам Хелмелея, деревни на берегу Дервента, поднимая клубы пыли на сухой дороге, и солнце смотрело сверху на лес копий. Наконец они увидят врага!

Вальтеофа вызвали на совет, и он поехал к Гарольду, расположившемуся на холме под своим флагом – красным драконом Уэссекса. Оттуда было видно, что они застали врагов врасплох. Ничего не ведая, большая часть норвежцев расположилась на дальнем берегу реки, и только малая их часть находилась на ближнем. Никто не был вооружен, ни на ком не было кольчуги, оружие же разбросано на земле. Некоторые купались в реке, кто-то грелся на берегу под лучами сентябрьского солнца. Не дошло до них известия о приезде английского короля в Йорк, и этим утром они не ожидали ничего, кроме ста заложников. Теперь раздались дикие крики, люди забегали, повскакивали, похватали оружие и шлемы, отчаянно пытаясь стать в боевые порядки.

Команды Гарольда были отрывисты и неожиданны – атаковать бугор, оттеснить врага и затем взять мост. Капитаны бросились к своим отрядам, и когда они подошли, Леофвайн схватил Вальтеофа за руку.

– Дерись как следует, маленький кузен, и не погибай сегодня.

Лошадь тронулась, и Вальтеоф, вернувшись к солдатам, забрал свой топор у Хакона. Крепкий белокурый паренек, гордый тем, что несет флаг своего господина, всегда был рядом. Вальтеоф потрепал его по плечу, когда они двинулись на позиции вместе с Альфриком, Торкелем и Осгудом во главе своих дружин. Он хотел сказать им что-нибудь в ободрение, но большинство бывали в сражениях еще до того, как он родился, и все, что он мог сделать, так это отсалютовать им топором и ждать сигнала. Ладони стали влажными, сердце тяжело билось, и снова он почувствовал, как быстрая струйка течет по его шее под железным шлемом. А если он осрамится, что тогда? О, Боже, лучше смерть, но и смерти он тоже не хотел.

Юный граф весь трепетал от волнения, и когда прозвучал горн, он бросился вперед со склона. Сомнения улетучились, уступив место радостному возбуждению.

Вся английская армия продвигалась рысцой. Их шаги громыхали на дороге, пока норвежцы неистово боролись с хаосом, в который их повергло неожиданное нашествие англичан, налетевших на них с грохотом и воинственным криком. Торкель кричал:

– За Бога и святого Гутласа!

А Альфрик с другой стороны от Вальтеофа подбадривал жителей Геллинга, призывая:

– За сына Сиварда, Вальтеофа!

Когда эти слова дошли до его сознания, они подхлестнули его, заставили его скакать быстрее, и он, высоко замахнувшись топором, ринулся на врага. Он видел, как упал человек, кровь хлестнула из глубокой раны на шее. Она забрызгала его, и он ударил снова, слепо, не видя, упал ли еще один. Щитом он отразил копье и тотчас почувствовал удар в живот ужасной силы, он почти вышиб из него дух. В оглушительном шуме битвы, гуле и лязге оружия он услышал, как Альфрик прокричал, чтобы он держал щит поближе. Граф ответил кивком, потому что сил говорить не было, и, замахнувшись топором, щитом отразил следующий удар. Он обрушил топор на голову безликого врага, разрубив череп вместе со шлемом. Он слышал сзади тяжелое дыхание Хакона, знамя все время развевалось над ним, и все видели вышитый на голубом поле топор.

9
{"b":"6372","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Все чемпионаты мира по футболу. 1930—2018. Страны, факты, финалы, герои. Справочник
7 красных линий (сборник)
Записки невролога. Прощай, Петенька! (сборник)
Там, где цветет полынь
Пёс по имени Мани
Лживый брак
Макбет
Мечтать не вредно. Как получить то, чего действительно хочешь