ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Ну вот, – мягко проговорила миссис Перл, заглядывая в сосуд. – Теперь Мэри будет сама ухаживать за тобой, и тебе не о чем беспокоиться. Когда я могу забрать его домой, доктор?

– Простите?

– Я спросила, когда могу забрать его... забрать домой?

– Вы шутите, – сказал Лэнди.

Она медленно повернула голову и посмотрела ему прямо в глаза.

– С чего это мне шутить? – спросила она.

Лицо ее светилось, глаза округлились и засверкали, точно два алмаза.

– Его никак нельзя перемещать.

– Не понимаю почему.

– Это эксперимент, миссис Перл.

– Это мой муж, доктор Лэнди.

Нервная улыбочка тронула губы Лэнди.

– Видите ли... – начал было он.

– Ведь вы же знаете – это мой муж.

В голосе ее не слышалось гнева. Она говорила спокойно, словно напоминала ему об очевидном факте.

– Вопрос весьма щекотливый, – сказал Лэнди, облизывая губы. – Ведь вы вдова, миссис Перл. Думаю, вам следует примириться с этим обстоятельством.

Неожиданно она отвернулась от стола и подошла к окну.

– Я знаю, что говорю, – сказала она, доставая из сумочки сигареты. – Я хочу, чтобы он был дома.

Лэнди видел, как она взяла сигарету и закурила. Какая все-таки странная женщина, подумалось ему, хотя, возможно, он и заблуждался. Кажется, она довольна тем, что ее муж находится в этом сосуде.

Он попытался представить себе, что бы он сам чувствовал, если бы там находилась его жена и из этой капсулы на него глядел ее глаз.

Ему бы такое не понравилось.

– Может, вернемся в мой кабинет? – спросил он.

Она стояла у окна с видом вполне безмятежным и умиротворенным, попыхивая сигаретой.

– Да-да, хорошо.

Проходя мимо стола, она остановилась и еще раз заглянула в сосуд.

– Мэри уходит, моя лапочка, – сказала она. – И пусть тебя ничто не тревожит, ладно? Как только сможем, заберем тебя домой, где можно будет как следует ухаживать за тобой. И послушай, дорогой... – Тут она умолкла и поднесла сигарету ко рту, намереваясь затянуться.

В тот же миг глаз сверкнул. В самом его центре она увидела крошечную сверкающую искорку, и зрачок сжался – явно от негодования, – превратившись в маленькую булавочную головку.

Она не пошевелилась. Поднеся сигарету ко рту, она стояла, склонившись над сосудом, и следила за глазом.

Потом глубоко затянулась, задержала дым в легких секунды три-четыре, дым с шумом вырвался у нее из ноздрей двумя тоненькими струйками и, коснувшись поверхности воды в сосуде, плотным голубым облачком окутал глаз.

Лэнди стоял у двери, спиной к ней, и ждал.

– Идемте же, миссис Перл, – позвал он.

– Не сердись так, Уильям, – мягко произнесла она. – Нехорошо сердиться.

Лэнди повернул голову, чтобы посмотреть, что она делает.

– А теперь особенно, – шептала она. – Потому что отныне, мое сокровище, ты будешь делать только то, что Мэри будет угодно. Тебе понятно?

– Миссис Перл... – заговорил Лэнди, направляясь в ее сторону.

– Поэтому не будь больше занудой, обещаешь, радость моя? – говорила она, снова затягиваясь сигаретой. – Зануд нынче очень сурово наказывают, это ты должен знать.

Подойдя к ней, Лэнди взял ее за руку и уверенно, но осторожно стал оттаскивать от стола.

– До свиданья, дорогой, – крикнула она. – Я скоро вернусь.

– Хватит, миссис Перл.

– Ну разве он не мил? – воскликнула она, глядя на Лэнди своими блестящими глазами. – Разве он не чудо? Скорей бы он вернулся домой!

Дорога в рай

Всю свою жизнь миссис Фостер почти патологически боялась опоздать на поезд, самолет, пароход и даже в театр. В прочих отношениях она не была особенно нервной женщиной, но при одной только мысли о том, что куда-то может опоздать, приходила в такое возбужденное состояние, что у нее начинался тик, – в уголке левого глаза принималась дергаться кожа, словно она кому-то тайком подмигивала, – и больше всего ее раздражало, что тик исчезал лишь спустя примерно час после того, как она благополучно садилась в поезд или самолет.

Удивительно, как у некоторых людей обыкновенная вещь, вроде боязни опоздать на поезд, перерастает в навязчивую идею. Не меньше чем за полчаса до того, как покинуть дом и отправиться на вокзал, миссис Фостер уже была готова. Не в силах усидеть на месте, она спускалась на лифте – в шляпе, пальто и перчатках – или же беспокойно металась из комнаты в комнату, покуда муж, который, должно быть, понимал ее состояние, не появлялся наконец из своего кабинета и не говорил холодным и сухим голосом, что пора бы, пожалуй, и трогаться, не так ли?

Быть может, мистер Фостер и имел право быть недовольным столь глупым поведением своей жены, но с его стороны было все же непростительно увеличивать ее страдания, заставляя пребывать в мучительном ожидании. Впрочем, никак нельзя утверждать, что он поступал так намеренно. И все же всякий раз он всего-то и медлил минуту-другую, но рассчитывал время так точно и держался столь любезно, что было трудно поверить, будто он неумышленно изводит гаденькой пыткой свою несчастную супругу. Правда, одно он знал наверняка, а именно: она никогда не посмеет раскричаться и сказать ему, чтобы он поторапливался. Он ее слишком хорошо воспитал. И еще он, должно быть, знал, что если пропустить все сроки, ее можно довести почти до истерики. В последние годы их супружеской жизни бывали случаи, когда казалось, что он только того и добивался, чтобы они опоздали на поезд, тем самым увеличивая страдания бедной женщины.

Возможно, муж и виноват (хотя уверенности здесь нет), однако его действия выглядели вдвойне безрассудными еще и потому, что, если исключить эту неукротимую слабость, миссис Фостер всегда была доброй и любящей женой. Более тридцати лет она служила мужу преданно и верно. Вне всяких сомнений. Она и сама, будучи весьма скромной женщиной, долгие годы отказывалась допустить, что мистер Фостер когда-нибудь станет сознательно мучить ее, но в последнее время ловила себя на том, что задумывается об этом.

Мистер Юджин Фостер, которому было почти семьдесят лет, жил со своей женой в большом шестиэтажном доме в Нью-Йорк-сити, на Шестьдесят второй улице, и у них было четыре человека прислуги. Место мрачное, их мало кто навещал. А в то январское утро дом ожил, в нем поднялась суматоха. Одна служанка доставала кипы простыней, другая разносила их по комнатам и укрывала мебель от пыли. Дворецкий спускал вниз чемоданы и составлял в холле. Повар то и дело выглядывал из кухни, чтобы перекинуться словечком с дворецким, а сама миссис Фостер в старомодной шубе и в черной шляпе на макушке летала из комнаты в комнату, делая вид, будто руководит общими действиями. На самом деле она только о том и думала, что опоздает на самолет, если ее муж скоро не соберется и не выйдет из своего кабинета.

– Который час, Уокер? – спросила она у дворецкого, проходя мимо него.

– Десять минут десятого, мэм.

– А машина уже пришла?

– Да, мэм, она ждет. Я как раз собрался сложить в нее багаж.

– До Айдлуайлда целый час добираться, – сказала миссис Фостер. – Самолет вылетает в одиннадцать. Мне нужно там быть за полчаса, чтобы пройти все формальности. Я наверняка опоздаю. Просто уверена, что опоздаю.

– По-моему, у вас много времени, мэм, – любезно проговорил дворецкий. – Я предупредил мистера Фостера, что вы должны выехать в девять пятнадцать. У вас еще пять минут.

– Да, Уокер, я знаю. Однако поторопись с багажом, прошу тебя.

Она слонялась взад-вперед по холлу и всякий раз, когда мимо нее проходил дворецкий, спрашивала у него, который час. На этот рейс, без конца повторяла она про себя, никак нельзя опоздать. У нее не один месяц ушел на то, чтобы уговорить мужа разрешить ей уехать. Если она опоздает, он запросто может решить, что ей все это не нужно. А беда еще и в том, что он сам настоял, чтобы проводить ее до аэропорта.

– О боже, – громко произнесла миссис Фостер, – я опоздаю. Я знаю, знаю, знаю, что опоздаю.

108
{"b":"6374","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Крушение пирса (сборник)
Если любишь – отпусти
Ты должна была знать
Технологии Четвертой промышленной революции
Бумажная магия
Выбор в пользу любви. Как обрести счастливые и гармоничные отношения
Игра Джи
Будда слушает
Мне сказали прийти одной