ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Вот где еще мошенники приложили руку, – сказал он. – У старой бронзы обыкновенно есть и цвет, и отличительные особенности. Хоть это-то вам известно?

Они глядели на него во все глаза, ожидая дальнейших откровений.

– Но вся беда в том, что есть мастера необычайно ловко подделывать цвет. По сути дела, почти невозможно отличить настоящий, подлинный цвет от фальшивого. И мне не стыдно признаться, что часто это и меня ставит в тупик. Потому нет никакого смысла соскабливать краску с ручек. Вряд ли это нам что-нибудь даст.

– Как это можно делать так, чтобы новая медь казалась старой? – спросил Клод. – Медь ведь не ржавеет.

– Вы совершенно правы, мой друг. Но у этих негодяев есть свои способы, которые они хранят в тайне.

– Какие например? – спросил Клод.

Сведения такого рода он не мог пропустить мимо ушей. Никогда не знаешь, вдруг что-то и пригодится.

– Нужно, например, сделать вот что, – сказал Боггис, – поместить ручки вечером в ящик со стружками красного дерева, пропитанными аммиачной солью. Аммиачная соль делает металл зеленым, но, если зелень соскоблить, под ней можно обнаружить приятный, мягкий, теплый оттенок серебристого цвета, тот самый оттенок, который характерен для старой бронзы. Это такое бесстыдство! Впрочем, с железом и не такие штуки вытворяют.

– А что они делают с железом? – со все возрастающим интересом спросил Клод.

– С железом проще, – ответил мистер Боггис. – Железные замки, пластины и петли просто погружают в обыкновенную соль, и те в два счета полностью покрываются ржавчиной и щербинками.

– Хорошо, – заметил Рамминс. – Значит, вы признаетесь, что насчет ручек ничего сказать не можете. По-вашему, им может быть много сотен лет. Так?

– Ага! – едва слышно произнес мистер Боггис, устремив на Рамминса свои выпуклые карие глаза. – Вот тут-то вы и не правы. Смотрите-ка.

Он достал из кармана пиджака отвертку. Одновременно, хотя никто этого и не заметил, извлек маленький медный шуруп и зажал в ладони. Потом выбрал один из шурупов в комоде – каждая ручка крепилась на четырех – и начал бережно соскабливать следы белой краски с ручки. Соскоблив краску, он принялся медленно вывинчивать ручку.

– Если это настоящий старинный медный шуруп восемнадцатого века, – говорил он, – то винтовая линия будет чуточку неровной, и вы легко сможете убедиться, что она прорезана с помощью напильника. Но если это сделано в более поздние времена, викторианские или еще позднее, тогда, понятно, и шуруп относится к тому же времени. Это будет вещь машинной работы, массового производства. Что ж, сейчас увидим.

Для мистера Боггиса не составило труда, прикрыв рукой старый шуруп, заменить его спрятанным в ладони. Несложный трюк особенно хорошо ему удавался и в продолжение многих лет приносил успех. Карманы его священнического одеяния были всегда набиты дешевыми шурупами различных размеров.

– Ну вот, – сказал он, протягивая новенький шуруп Рамминсу. – Взгляните-ка. Смотрите, какая ровная винтовая линия. Видите? Еще бы не видеть! Обыкновенный шуруп, да вы и сами можете сегодня купить такой же по дешевке в любой скобяной лавке.

Шуруп пошел по рукам. Каждый внимательно рассматривал его. На сей раз даже Рамминс был удивлен.

Мистер Богтис положил в карман отвертку вместе с шурупом ручной работы, после чего повернулся и медленно прошествовал мимо троих мужчин к двери.

– Мои дорогие друзья, – сказал он, остановившись перед входом на кухню, – я так вам благодарен, что вы позволили мне заглянуть в ваш дом, вы так добры. Надеюсь, я вам не показался занудой.

Рамминс оторвался от разглядывания шурупа.

– Вы нам так и не сказали, сколько собирались предложить, – заметил он.

– Ах да! – произнес мистер Боггис– Совершенно верно. Что ж, если быть до конца откровенным, то с ним столько хлопот. Думаю, оставлю его.

– И все же, сколько бы вы за него дали?

– То есть, вы хотите сказать, что и правда желаете расстаться с ним?

– Я не говорил, что хочу расстаться с ним. Я спросил – сколько?

Мистер Боггис перевел взгляд на комод, склонил голову в одну сторону, потом в другую, нахмурился, вытянул губы, пожал плечами и презрительно махнул рукой, будто хотел сказать, что и говорить-то тут не о чем.

– Ну, скажем... десять фунтов. Думаю, это справедливо.

– Десять фунтов! – вскричал Рамминс. – Не смешите меня, святой отец, прошу вас!

– Даже если его на дрова брать, он дороже стоит! – с отвращением произнес Клод.

– Да вы посмотрите на этот счет! – продолжал Рамминс, с такой силой тыча в ценный документ своим грязным указательным пальцем, что мистер Боггис встревожился. – Здесь же точно написано, сколько он стоит! Восемьдесят семь фунтов! Это когда он еще новым был. А теперь он старинный и стоит вдвое дороже!

– Простите меня, сэр, это не совсем так. Это ведь второсортная подделка. Но вот что я вам скажу, мой друг. Человек я довольно отчаянный и справиться с собой не могу. Предлагаю вам целых пятнадцать фунтов. Как?

– Пятьдесят, – сказал Рамминс.

Мистер Боггис ощутил в ногах, вплоть до самых ступней, приятное покалывание. Комод его. Сомнений никаких нет. Но привычка покупать дешево, настолько дешево, насколько это в пределах человеческих сил, была в нем слишком сильна, чтобы сдаваться так легко.

– Мой дорогой, – мягко прошептал он. – Мне нужны только ножки. Возможно, потом я и найду какое-нибудь применение для ящиков, но все остальное, сам каркас, как верно заметил ваш друг, это просто дрова.

– Тогда тридцать пять, – сказал Рамминс.

– Не могу, сэр, не могу. Он того не стоит. Да и не к лицу мне торговаться. Нехорошо это. Сделаю вам окончательное предложение, после чего ухожу. Двадцать фунтов.

– Согласен, – отрывисто бросил Рамминс. – Он ваш.

– Ну вот, – сказал мистер Боггис, стиснув руки. – И зачем он мне? Не нужно мне было все это затевать.

– Теперь уже нельзя отступать, святой отец. Сделка состоялась.

– Да-да, знаю.

– Как вы его заберете?

– Дайте-ка подумать. Если я заеду на машине во двор, может, джентльмены не сочтут за труд погрузить его?

– В машину? Эта штука в машину ни за что не влезет! Тут грузовик нужен!

– Совсем не обязательно. Однако посмотрим. Моя машина стоит на дороге. Я мигом вернусь. Как-нибудь управимся, уверен...

Мистер Боггис прошел через двор и, выйдя за ворота, направился по длинной колее через поле к дороге. Он поймал себя на том, что безудержно хихикает, а внутри у него, казалось, от желудка поднимаются сотни крошечных пузырьков и весело лопаются в голове, точно содовая. Лютики в поле, сверкая на солнце, неожиданно стали превращаться в золотые монеты. Земля была просто усеяна ими. Он свернул с колеи и пошел по траве, разбрасывая их ногами, наступая на них и наслаждаясь их металлическим звоном. Он с трудом сдерживался, чтобы не пуститься бежать. Но ведь священники не бегают, они ходят степенно. Иди степенно, Боггис. Угомонись, Боггис. Теперь спешить некуда. Комод твой! Твой за двадцать фунтов, а стоит он пятнадцать или двадцать тысяч! Комод Боггиса! Через десять минут его погрузят в твою машину – он легко в ней поместится, – и ты поедешь назад в Лондон и будешь всю дорогу петь! Мистер Боггис везет комод Боггиса домой в машине Боггиса. Историческое событие. Что бы только ни дали газетчики, чтобы запечатлеть такое! Может, устроить им это? Пожалуй. Посмотрим. Какой чудесный день! Восхитительный и солнечный! Черт побери!

Рамминс в это время говорил:

– Посмотрите на этого старого дурака, который дает двадцать фунтов за такое старье.

– Вы держались молодцом, мистер Рамминс, – сказал ему Клод. – Думаете, он вам заплатит?

– А мы грузить не будем, пока не заплатит.

– А если комод не влезет в машину? – спросил Клод. – Знаете что, мистер Рамминс? Хотите знать мое мнение? Думаю, такая громадина в машину не войдет. И что тогда? Тогда он скажет – ну и черт с ней. Уедет, и больше вы его не увидите. Как и денег. Он и не собирался покупать его..

116
{"b":"6374","o":1}