ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Нет, это ни к черту не годится. Останусь-ка лучше на месте и почитаю.

Спустя, должно быть, час я увидел, как по дороге со стороны Иерусалима движется в моем направлении маленькая черная точка. Я отложил книгу, не отрывая глаз от точки. Она становилась все больше и больше. Двигалась она с огромной, просто с удивительной скоростью. Я вышел из "лагонды" и поспешил встать у обочины, чтобы вовремя дать знак водителю остановиться. Машина подъезжала все ближе и ближе и на расстоянии примерно в четверть мили начала замедлять ход. И тут я обратил внимание на форму радиатора. "Роллс-ройс"! Я поднял руку и так и застыл с вытянутой рукой, пока большой зеленый автомобиль, за рулем которого сидел мужчина, не съехал с дороги и не остановился возле моей "лагонды".

Я был вне себя от радости. Будь это "форд" или "моррис", я бы уже был доволен, но не радовался бы так сильно. То обстоятельство, что это "роллс-ройс", – а на его месте вполне мог бы быть и "бентли", и "изотта"[95] или же еще одна «лагонда» – служило достаточной гарантией того, что мне будет оказана необходимая помощь, ибо – не знаю, известно вам это или нет, – людей, владеющих очень дорогими автомобилями, связывает могучее братство. Они автоматически уважают друг друга, а уважают они друг друга просто-напросто потому, что богатство уважает богатство. По сути дела, очень богатый человек никого так не уважает на всем белом свете, как другого очень богатого человека, и поэтому, куда бы ни лежал их путь, естественно, они всюду ищут друг друга, а при встрече используют многообразные опознавательные знаки. У женщин, пожалуй, наиболее распространено ношение массивных драгоценных камней, однако известное предпочтение отдается и дорогим автомобилям, чем пользуются представители обоего пола. Состоятельный человек – своего рода передвижная афиша, публичная декларация богатства, и, будучи таковой, служит удостоверением, дающим право на членство в этом изысканном неофициальном обществе – Союзе Очень Богатых Людей. Сам я уже давно состою его членом и весьма этому рад. Когда я встречаюсь с другим членом, как это должно было произойти сейчас, мною тотчас же овладевает чувство единения. Я проникаюсь к этому человеку уважением. Мы говорим на одном языке. Он один из нас. Поэтому я имел самые веские причины быть вне себя от радости.

Водитель "роллс-ройса" вышел из машины и приблизился ко мне. Это был темноволосый человечек небольшого роста с кожей оливкового цвета, одетый в безупречный белый льняной костюм. Вероятно, сириец, подумал я. А может, и грек. Несмотря на зной, он чувствовал себя великолепно.

– Добрый день, – сказал он. – У вас неприятности?

Я поприветствовал его и затем во всех подробностях рассказал, что произошло.

– Мой дорогой, – произнес он на превосходном английском, – дорогой мой, как это ужасно. Вам очень не повезло. Застрять в таком месте!

– Увы!

– И вы говорите, что новый приводной ремень для вас точно заказан?

– Да, – ответил я, – если можно положиться на хозяина этого заведения.

Тут к нам подковылял араб, который вышел из своей хижины, еще когда "роллс-ройс" только собирался остановиться, и незнакомец принялся быстро расспрашивать его по-арабски относительно предпринятых им на мой счет шагов. Мне показалось, они хорошо знакомы, и было ясно, что араб испытывал большое почтение к новоприбывшему. Он буквально расстилался перед ним.

– Что ж, похоже, все в порядке, – произнес наконец незнакомец, обернувшись ко мне. – Но совершенно очевидно, что до утра вам отсюда не выбраться. Куда вы держите путь?

– В Иерусалим, – ответил я. – Но меня не очень-то радует, что ночь придется провести в этом проклятом месте.

– Я вас понимаю, мой дорогой. Это было бы весьма неудобно.

Он улыбнулся мне, обнажив великолепные белые зубы. Потом достал портсигар и предложил сигарету. Портсигар был золотой, инкрустированный по диагонали тонкой линией зеленого нефрита. Замечательная вещица. Я взял сигарету. Он дал мне прикурить, потом прикурил сам.

Незнакомец глубоко затянулся. Затем запрокинул голову и выпустил дым в сторону солнца.

– Да нас солнечный удар хватит, если мы будем здесь стоять, – сказал он. – Вы позволите мне предложить вам кое-что?

– Разумеется.

– Очень надеюсь, что вы не сочтете мое предложение бесцеремонным, поскольку оно исходит от совершенно незнакомого вам человека...

– Прошу вас...

– Здесь вам никак нельзя оставаться, поэтому я предлагаю вам переночевать в моем доме, но для этого нам нужно немного вернуться.

Ну вот, что я говорил! "Роллс-ройс" улыбался "лагонде", как никогда бы не улыбнулся "форду" или "моррису"!

– Вы имеете в виду Исмаилию? – спросил я.

– Нет-нет, – рассмеявшись, ответил он. – Я живу тут неподалеку, вон там.

Он махнул рукой в ту сторону, откуда приехал.

– Но ведь вы ехали в Исмаилию? Мне бы не хотелось, чтоб вы из-за меня меняли свои планы.

– Вовсе не в Исмаилию, – сказал он. – Я приехал сюда за корреспонденцией. Мой дом – возможно, это удивит вас – находится совсем недалеко отсюда. Видите вон ту гору? Это Магхара. Я живу как раз за ней.

Я посмотрел на гору. Она находилась милях в десяти к северу – желтая скалистая глыба, тысячи, наверное, две футов высотой.

– Не хотите ли вы сказать, что у вас действительно дом в этом... безлюдье? – удивился я.

– Вы мне не верите? – улыбаясь, спросил он.

– Разумеется, я вам верю, – ответил я. – Меня, впрочем, ничто не удивляет. Кроме, пожалуй, того, – и я улыбнулся ему в ответ, – кроме того, что здесь, посреди пустыни, можно повстречать незнакомого человека, который будет обращаться с тобой как с братом. Я чрезвычайно тронут вашим предложением.

– Чепуха, мой дорогой. Мотивы, которые я преследую, исключительно эгоистичны. В этих краях нелегко найти цивилизованное общество. Я необычайно рад тому обстоятельству, что за ужином у меня будет гость. Позвольте представиться – Абдул Азиз.

Он слегка поклонился.

– Освальд Корнелиус, – сказал я. – Весьма рад.

Мы пожали друг другу руки.

– Отчасти я живу в Бейруте, – сказал он.

– А я в Париже.

– Превосходно. Так что ж, едем? Вы готовы?

– Но... моя машина, – сказал я. – Я могу ее здесь оставить?

– Об этом не беспокойтесь. Омар – мой друг. Вид у него не ахти какой – бедный малый! – но он вас не подведет, раз вы со мной. А второй, Салех, хороший механик. Он приладит вам завтра приводной ремень, когда его привезут. Сейчас дам указания.

Салех, мужчина, стоявший прежде по ту сторону дороги, подошел к нам, пока мы разговаривали. Мистер Азиз отдал ему распоряжения. Потом он поговорил с обоими мужчинами насчет охраны автомобиля. Омар и Салех слушали его, неловко кланяясь. Я направился к "лагонде", чтобы взять чемодан. Мне нужно было скорее переодеться.

– Кстати, – крикнул мне вдогонку Азиз, – к ужину я обычно надеваю вечерний костюм.

– Разумеется, – пробормотал я, быстро запихивая назад чемодан, который уже держал в руках, и беря другой.

– В основном я делаю это ради женщин. Это они любят переодеваться к ужину.

Я резко обернулся и посмотрел в его сторону, но он уже садился в машину.

– Готовы? – спросил он.

Чемодан я положил на заднее сиденье "роллс-ройса", а сам сел на переднее, и мы тронулись в путь.

Во время поездки мы неторопливо беседовали о том о сем. Он рассказал мне, что занимается торговлей коврами. У него были конторы в Бейруте и Дамаске. Его предки, по его словам, занимались торговлей сотни лет.

Я упомянул о том, что на полу спальни моей парижской квартиры лежит дамасский ковер семнадцатого века.

– Быть этого не может! – с восторгом воскликнул он, едва не съехав с дороги. – Из шелка и шерсти, но больше из шелка? А основа соткана из золотых и серебряных нитей?

вернуться

95

"Изотта-Фраскини", дорогой итальянский спортивный автомобиль

157
{"b":"6374","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Кристин, дочь Лавранса
Без компромиссов
Мод. Откровенная история одной семьи
Отчаянные
Сверхъестественный разум. Как обычные люди делают невозможное с помощью силы подсознания
Благодарный позвоночник. Как навсегда избавить его от боли. Домашняя кинезиология
Путы материнской любви
В магическом мире: наследие магов