ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Она была недовольна? – спросил Юнец.

– Недовольна, – повторил Старик. – По-твоему, это называется "недовольна"? Да ты бы слышал ее. Хочет знать, в каком полку служит полковник и бог знает что еще. Сказала, что он за это заплатит. Вы, парни, говорит, думаете, что надо мной можно издеваться, но это вам не пройдет.

– Ура! – воскликнул Юнец. – Грязная старая еврейка.

– Чем мы теперь займемся? – спросил Старик. – Уже шесть часов.

– Пойдем пройдемся и выпьем чего-нибудь в каком-нибудь египетском заведении.

– Отлично. Походим по египетским кабакам.

Они выпили еще, а потом вышли из гостиницы. Сначала они отправились в заведение под названием "Эксельсиор", потом перешли в заведение под названием "Сфинкс", потом в небольшое заведение, названное по имени какого-то египтянина, и в десять часов, счастливые и довольные, сидели в заведении без названия вообще, пили пиво и смотрели что-то вроде представления. В "Сфинксе" они познакомились с летчиком из тридцать третьей эскадрильи, который сказал, что его зовут Уильям. Он был примерно такого же возраста, что и Юнец, но на первый взгляд казался моложе, потому что еще не летал так долго. Возраст его выдавал рот – как у ребенка. У него было круглое лицо, как у школьника, небольшой вздернутый нос, а кожа была коричневой от пребывания в пустыне.

Счастливые и довольные, они сидели втроем в заведении без названия и пили пиво. А пиво они пили потому, что ничего другого там не было. Вокруг были дощатые стены, на некрашеном деревянном полу, посыпанном опилками, стояли деревянные столы и стулья. В дальнем конце был дощатый помост, на котором шло какое-то представление. В помещении было полно египтян в красных фесках. Они пили черный кофе. На сцене находились две толстые девушки в блестящих серебряных трико и серебряных лифчиках. Одна из них виляла задом в такт музыке. Другая трясла грудями, и тоже в такт музыке. Та, что трясла грудями, была более искусной. Она могла трясти только одной грудью, а при этом еще и виляла задом. Египтяне смотрели на нее как зачарованные и не скупились на аплодисменты. Чем больше они аплодировали и чем больше она трясла грудями, тем быстрее играла музыка, и чем быстрее играла музыка, тем быстрее она трясла грудями – все быстрее, быстрее и быстрее, не сбиваясь с ритма, не переставая улыбаться застывшей бесстыжей улыбкой. Египтяне хлопали все больше и больше, по мере того как убыстрялась музыка. Все были очень счастливы.

Когда все закончилось, Уильям спросил:

– Почему у них женщины всегда такие скучные и толстые? Где же их красивые женщины?

– Египтяне любят толстых. Вроде этих, – сказал Старик.

– Быть такого не может, – сказал Юнец.

– Правду говорю, – сказал Старик. – Это у них с давних пор. Все началось с того времени, когда здесь был голод, все бедняки были худыми, а богатые и аристократы – упитанными и жирными. Так что если тебе доставалась толстуха, значит, она из высших слоев общества.

– Ерунда какая-то, – сказал Юнец.

– А мы сейчас узнаем, – сказал Уильям. – Пойду спрошу вон у тех египтян.

Он указал большим пальцем на двух египтян среднего возраста, сидевших за соседним столиком, футах в четырех от них.

– Нет, – сказал Старик. – Не надо. Они нам тут не нужны.

– Да, – сказал Юнец.

– Да, – сказал Уильям. – Мы должны узнать, почему египтяне любят толстых женщин.

Он не был пьян. Никто из них не был пьян, но выпитое пиво и виски сделали их счастливыми, а счастливее всех чувствовал себя Уильям. Его загорелое мальчишеское лицо светилось счастьем, вздернутый нос, казалось, задрался еще больше. Похоже, он впервые расслабился за много недель. Он поднялся, сделал три шага по направлению к столику, за которым сидели египтяне, и, улыбаясь, остановился перед ними.

– Господа, – сказал он, – мои друзья и я сочтем за большую честь, если вы пересядете за наш столик.

У египтян была темная лоснящаяся кожа и пухлые лица. На них были красные фески, а у одного из них был золотой зуб. Когда Уильям обратился к ним, они вроде как встревожились. Потом поняли, что к чему, переглянулись и, ухмыльнувшись, закивали головами.

– Пажалста, – сказал один из них.

– Пажалста, – сказал другой.

Они поднялись, пожали Уильяму руку и последовали за ним к столику, за которым сидели Старик и Юнец.

– Познакомьтесь с моими друзьями, – сказал Уильям. – Это Старик. Это Юнец. А меня зовут Уильям.

Старик и Юнец поднялись, все пожали друг другу руки, египтяне еще раз повторили "пажалста", и все сели.

Старик знал, что их религия запрещает им пить спиртное.

– Будете кофе? – спросил он.

Тот, у кого был золотой зуб, широко улыбнулся, поднял руки ладонями кверху и слегка пожал плечами.

– Мне – да, – ответил он. – Я к нему привык. А вот за своего друга я не могу говорить.

Старик взглянул на друга.

– Кофе? – спросил он.

– Пажалста, – ответил тот. – Я к нему привык.

– Отлично, – сказал Старик. – Значит, два кофе.

Он подозвал официанта.

– Два кофе, – заказал он. – Да, и еще кое-что. Юнец, Уильям, еще пива?

– Мне – да, – ответил Юнец. – Я к нему привык. А вот за своего друга, – он повернулся к Уильяму, – я не могу говорить.

– Пожалуйста, – сказал Уильям. – Я к нему привык.

Ни тот ни другой при этом не улыбнулись.

– Отлично, – сказал Старик. – Официант, два кофе и три пива.

Официант принес заказ, и Старик расплатился. Старик поднял свой стакан и, повернувшись к египтянам, произнес:

– Будьте здоровы.

– Будьте здоровы, – сказал Юнец.

– Будьте здоровы, – сказал Уильям.

Египтяне, казалось, поняли их и подняли свои чашки с кофе.

– Пажалста, – сказал один из них.

– Спасибо, – сказал другой.

Все выпили.

Старик поставил свой стакан и сказал:

– Для нас это честь – находиться в вашей стране.

– Вам нравится?

– Да, – ответил Старик. – Очень нравится.

Снова заиграла музыка, и две толстые женщины в серебристом трико вышли на бис. Зрелище было сногсшибательное. Без сомнения, то была невиданная, поистине замечательная демонстрация владения своим телом и мышцами, ибо, несмотря на то что та, которая до этого виляла задом, продолжала делать то же самое, другая, с грудями, застыла, как дуб, в центре помоста, воздев над головой руки. При этом она вертела своей левой грудью по часовой стрелке, а правой – против часовой стрелки. Одновременно она вертела задом, и все это в такт музыке. Постепенно темп музыки возрос, и по мере его нарастания скорости кручения и верчения тоже увеличивались. Некоторые египтяне были настолько заворожены тем, что груди женщины крутятся в противоположных направлениях, что невольно повторяли движения грудей своими руками. Держа перед собой руки, они описывали круги в воздухе. Все топали ногами, кричали от восторга, и две женщины на сцене продолжали улыбаться своими застывшими бесстыжими улыбками.

Но вот все кончилось. Аплодисменты постепенно стихли.

– Замечательно, – сказал Старик.

– Вам понравилось?

– Еще как.

– Эти девушки, – сказал человек с золотым зубом, – они особенные.

Уильям не мог больше сдерживаться. Он перегнулся через столик и спросил:

– Могу я задать вам вопрос?

– Пажалста, – сказал Золотой Зуб. – Пажалста.

– Какие женщины вам нравятся? – спросил Уильям. – Вот такие, – и он показал руками, – тонкие? Или вот такие – толстые?

Золотой зуб ярко сверкнул за широкой улыбкой.

– Я сам, я люблю таких, толстых. – И две пухлые ладошки нарисовали в воздухе большой круг.

– А ваш друг? – спросил Уильям.

– За своего друга, – ответил он, – я не могу говорить.

– Пажалста, – ответил друг. – Вот таких.

Он усмехнулся и нарисовал руками в воздухе толстую женщину.

– А почему вам нравятся толстые? – спросил Юнец.

Золотой Зуб подумал с минуту, а потом спросил:

– А вам нравятся худые, а?

– Пожалуйста, – ответил Юнец. – Мне нравятся худые.

16
{"b":"6374","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Assassin’s Creed. Origins. Клятва пустыни
Книга, открывающая безграничные возможности. Духовная интеграционика
Соблазни меня нежно
Вольные упражнения
iPhuck 10
Брачный капкан для повесы
Правила выбора, или Как не выйти замуж за того, кто недостоин
1793. История одного убийства