ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

"Париж.

Среда.

Завтрак в десять. Я попробовал мед. Его доставили вчера в старинной сахарнице севрского фарфора того прелестного канареечного оттенка, который известен под названием jonquille[98]. «От Сюзи, – говорилось в записке, – и спасибо тебе». Приятно, когда тебя ценят. А мед этот любопытен. У Сюзи Жолибуа, помимо всего прочего, была еще и небольшая пасека к югу от Касабланки, и она безумно любила пчел. Ее ульи стояли посреди плантации cannabis indica[99], и пчелы брали нектар исключительно из этого источника. Они пребывали, эти пчелы, в состоянии постоянной эйфории и не были расположены трудиться. Меда поэтому было очень мало. Я намазал им третий кусочек хлебца. Вещество было почти черным и имело острый привкус. Зазвонил телефон. Я поднес трубку к уху и подождал. Я никогда не заговариваю первым, когда мне звонят. Не я же, в конце концов, звоню. Звонят-то ведь мне.

– Освальд! Вы меня слышите?

Я узнал этот голос.

– Да, Анри, – откликнулся я. – Доброе утро.

– Послушайте! – Голос говорил быстро и звучал взволнованно. – Кажется, у меня получилось! Я почти уверен, что получилось! Простите, не могу отдышаться, но я только что провел фантастический эксперимент. Теперь все в порядке. Замечательно! Вы можете ко мне приехать?

– Да, – сказал я. – Еду.

Я положил трубку и налил еще одну чашку кофе. Неужели Анри наконец добился своего? Если это так, тогда я должен быть рядом с ним, чтобы разделить его восторг.

Здесь я должен отвлечься и рассказать вам, как я познакомился с Анри Биотом. Года три назад я приехал в Прованс, чтобы провести летний уикенд с дамой, которая привлекала меня лишь тем, что у нее была необычайно мощная мышца в том месте, где у других женщин вообще нет мышц. Спустя час после приезда, когда я бродил в одиночестве по лужайке близ речки, ко мне подошел смуглый человечек небольшого роста. На тыльной стороне его руки росли черные волоски. Он слегка поклонился мне и произнес:

– Анри Биот. Я здесь тоже в гостях.

– Освальд Корнелиус, – представился я.

Анри Биот был мохнатый, как коза. Его подбородок и щеки были покрыты черной щетиной, а из ноздрей торчали густые пучки волос.

– Позволите присоединиться к вам? – спросил он, зашагав рядом со мной и сразу же заговорив. И таким он оказался говоруном! Воодушевился, точно француз. При ходьбе он нервно подпрыгивал, а пальцы его так и летали, словно он хотел разбросать их по всему свету. Слова выскакивали из него подобно фейерверку, притом с громадной скоростью. Он рассказал, что он бельгиец, химик, а работает в Париже. Как химика, его интересовало все, что связано с органами обоняния. Изучению обоняния он посвятил всю свою жизнь.

– То есть запахам? – переспросил я.

– Да-да! – воскликнул он. – Именно! Я специалист по запахам. Больше меня ни один человек в мире не знает о запахах!

– Хороших запахах или плохих? – спросил я, стараясь успокоить его.

– Хороших запахах, прекрасных запахах, восхитительных запахах! – проговорил он. – Каких угодно! Я могу создать любой запах, какой пожелаете!

Далее он мне поведал, что работает в одном из самых известных домов мод в качестве специалиста по духам. Вот этот нос, сказал он, положив волосатый палец на кончик своего длинного волосатого носа, наверное, ничем не отличается от любого другого носа, не правда ли? Я хотел было заметить ему, что из его ноздрей торчит больше волос, чем в поле растет пшеницы, и непонятно, почему бы ему не попросить парикмахера выстричь их, но вместо этого вежливо согласился, что ничего необычного не вижу.

– Вот-вот, – сказал он. – Однако на самом деле это обонятельный орган необыкновенной чувствительности. Втянув пару раз воздух, он может обнаружить наличие единственной капли мускуса в галлоне гераниевого масла.

– Удивительно, – произнес я.

– На Елисейских Полях, – продолжал он, – а это широкая улица, мой нос может определить, какими именно духами душилась женщина, идущая по другой стороне.

– А посередине движется транспорт?

– Посередине сплошной поток транспорта, – сказал он.

Потом он назвал два самых известных в мире сорта духов, созданных в доме мод, на который он работал.

– Это мои личные творения, – скромно заявил он. – Я сам их изготовил. Они составили целое состояние этой знаменитой старой суке, которая держит фирму.

– А разве не вам?

– Мне? Я всего лишь бедный, жалкий служащий на жалованье, – сказал он, вытянув ладони и подняв плечи так высоко, что они коснулись мочек его ушей. – Но когда-нибудь я все-таки вырвусь от нее и осуществлю свою мечту.

– У вас есть мечта?

– Мой дорогой сэр, у меня есть замечательная, изумительная, необыкновенная мечта!

– Тогда почему же вы ее не осуществите?

– Потому что сначала я должен найти человека, достаточно дальновидного и достаточно богатого, который поддержал бы меня.

Ага, подумал я, так вот в чем все дело.

– С вашей репутацией это не должно составить большого труда, – заметил я.

– Богатого человека, которого я ищу, трудно найти, – сказал он. – Это должен быть азартный авантюрист с обостренной страстью ко всему необычайному.

Каков плут, да ведь это он меня имеет в виду, подумал я.

– А что за мечту вы хотите осуществить? – спросил я у него. – Хотите создать какие-то новые духи?

– Дорогой вы мой! – воскликнул он. – Создать духи всякий может! Я же говорю о единственных в своем роде духах. О неповторимых!

– И что же это будут за духи?

– О, очень опасные! И когда я создам их, я завоюю весь мир!

– Что ж, удачи вам, – сказал я.

– Я не шучу, мсье Корнелиус. Вы позволите мне объяснить вам, чего я хочу добиться?

– Валяйте.

– Простите, но я сяду, – сказал он, направляясь к скамейке. – В апреле прошлого года со мной случился сердечный приступ, и мне следует быть осторожным.

– Мне очень жаль.

– О, не жалейте меня. Все будет хорошо, но мне важно не переусердствовать.

День был прекрасный. На лужайке близ берега реки стояла скамейка, на которую мы и уселись. Неподалеку от нас медленно и спокойно текла глубокая речка. Гладь ее была подернута рябью. Вдоль противоположного берега росли ивы, а за ивами тянулся изумрудно-зеленый луг, покрытый желтыми лютиками. На лугу паслась одна-единственная корова. Корова была бурая с белыми пятнами.

– Я расскажу вам, какие духи я хочу создать, – сказал он. – Но попутно – это существенно – я объясню вам кое-что, иначе вы меня не совсем поймете. Поэтому потерпите, пожалуйста.

Одна его рука неподвижно лежала на колене волосатой стороной кверху. Она была похожа на черную крысу. Он нежно гладил ее пальцами другой руки.

– Для начала представим себе, – сказал он, – что происходит с псом, когда он встречает суку во время течки. Половое влечение пса необычайно. Исчезает всякий самоконтроль. У него только одна мысль в голове, а именно: совокупиться на месте, и, если ему не помешать силой, он так и сделает. Но знаете ли вы, что вызывает у пса это необычайное половое влечение?

– Запах, – ответил я.

– Именно, мсье Корнелиус. Пахучие молекулы особого состава попадают в нос пса и возбуждают обонятельные нервные окончания. Это ведет к тому, что срочные сигналы посылаются к органам обоняния и далее – к высшим мозговым центрам. Все это делает запах. Если лишить пса обонятельных нервных окончаний, то он потеряет всякий интерес к сексу. То же относится и ко многим другим млекопитающим, но не относится к человеку. Запах не имеет никакого отношения к сексуальному влечению мужчины. В этом смысле он возбуждается зрительно, осязательно и посредством своего живого воображения. Запах его не возбуждает.

– А как же духи? – спросил я.

– Все это чушь! – ответил он. – Все эти дорогие духи во флакончиках, те, которые я создаю, они никоим образом не являются средством, усиливающим половое чувство мужчины. Да духи никогда и не создавались с такой целью. В прежние времена женщины пользовались ими, дабы скрыть то обстоятельство, что они дурно пахнут. Нынче же, когда они уже не пахнут дурно, ими пользуются чисто из себялюбивых соображений. Им нравится душиться и вдыхать свои собственные приятные запахи. Мужчины этого почти не замечают. Уверяю вас.

вернуться

98

Жонкиль – сорт нарцисса (лат.).

вернуться

99

конопля (лат.)

176
{"b":"6374","o":1}